Библиотека

Ночь в Хогвартсе всегда звучит иначе — тише, глубже, честнее. Будто стены наконец перестают подслушивать и дают тебе быть собой. Гермиона Грейнджер давно перестала считать часы. Её галстук ослаблен, смятая мантия лежит на стуле рядом, рукава рубашки закатаны, а в копне её непослушных волос, которые она собрала в высокий пучок, торчит её волшебная палочка, её пальцы испачканы чернилами. Страницы фолиантов продолжают шуршать пока перо скользит по бумаге. Она проводит так уже не первую ночь, и она не спала уже… достаточно долго, чтобы перестать считать часы без сна. Но вот к чему не удавалось привыкнуть за все эти бессонные ночи, так это Рон тихо пристроившийся рядом. Он сидел в своей мантии зевая, подпирая голову локтем и не сводя глаз с Гермионы. Это порядком раздражало, потому что, к удивлению, её самой, это отвлекает. Вот уже который день подряд он идет в библиотеку за ней, аргументируя это тем, что раз уж теперь они оба старосты, то ему следует взяться за учебу, быть примером для младших на факультете. Само собой, Гермиона не могла отказать такому благородному порыву. Если бы она только знала, как потом пожалеет об этом. Парень ходил за ней не пропустив ни одного вечера и просто заполнял эти спокойные для неё часы в библиотеке своим присутствием, внося в эту благословенную тишину каплю своего хаоса. Страницы расплываются, буквы упрямо не складываются в слова, а всё потому… — Ты опять на меня смотришь, — не поднимая глаз, говорит она. — Я не… — Рон словно встрепенулся от сна — ну ладно, да. — Если ты пришёл сюда учиться, — она переводит на него взгляд, — то, возможно, стоит открыть хотя бы одну книгу. — Я открыл, — он кивает куда-то в сторону. Книга лежит вверх ногами. — Серьёзно? — Я изучаю её… концептуально. Это уже не в первый раз. Первый вечер — он пришёл «учиться», сел рядом и уснул через двадцать минут. Он начал храпеть. Громко. Слишком. Настолько, что мадам Пинс пришлось делать замечание, а Гермиона не знала, куда себя деть от стыда. Второй — он притащил еду. Конечно притащил. Запрещено? Да плевать. У Рона свои правила на счёт еды, своя диета и свои предписания касательно того, сколько и где можно есть. И когда её живот предательски заурчал на полбиблиотеки, он молча сунул ей в руку свёрток с чем-то тёплым и сладким, даже не глядя. Третий — он намотал её локон на палец. Просто так. И когда она вспыхнула, отпрянул, подняв руки в извинительном жесте мол ничего не поделать, минутная слабость, не мог устоять. Каюсь, грешен и прошу помиловать. Она тяжело выдыхает, перо снова касается бумаги. пять секунд. десять. — Ты всё ещё смотришь. — Я ничего не могу с этим поделать, — честно отвечает он. И это почему-то сбивает её сильнее, чем любая шутка. — Это отвлекает, — тише говорит она. — Прости. — и он правда пытается отвернуться. Секунды на три. Потом снова смотрит. Гермиона резко откладывает перо. — Ну что? — Ничего. — говорит он с усмешкой. — Рон. — Я просто… — он замолкает, будто сам не знает, как это сказать. Проводит рукой по волосам, вздыхает, — Ты красивая. — пауза — особенно когда злишься. Тишина в библиотеке вдруг становится слишком громкой. Гермиона моргает. один раз. второй. Её щеки медленно заливает тепло. — Это не аргумент, — наконец выдавливает она. — А я и не пытаюсь спорить с тобой. Трудно сказать лицо девушки было залито краской от раздражения или от смущения. Ей хотелось прогнать его что бы он не мешал заниматься, но эта тишина библиотеки, его ровное дыхание, его запах и этот его взгляд они не давали сосредоточится на учебе. Но и выгнать его не хватало духу. Давно это началось? Давно его взгляд стал таким, давно ли она сама стала смотреть на него иначе и думать о нём по-другому, это ведь всё тот же Рон. Тот самый мальчишка, которого она знала с одиннадцати лет. Почти незаметно, его пальцы снова касаются пряди её волос, осторожно наматывают локон. — Рон… — Извини, — произносит он сразу, но не отпуская. Она могла бы отдалиться. Сказать что-нибудь колкое. Вернуться к книгам. Должна была. Но вместо этого, она медленно выдыхает и не убирает руку. — Ты невозможен. — Я знаю. — Ты мешаешь. — Знаю. И снова между ними повисает пауза — И всё равно приходишь. — Да. — он наконец отпускает локон, но его рука остаётся рядом — слишком близко, чтобы это было случайностью. — Гермиона? — Да? — Можно я… — он запинается, — останусь? Она смотрит на него. Внимательно. Долго. На того же самого Рона, которого она знает с одиннадцати лет. И который вдруг, совсем не тот, или, может быть, наоборот — впервые настоящий. — Ты и так здесь, — тихо говорит она. Он улыбается чуть шире. — Тогда… можно ближе? Сердце предательски сбивается. Гермиона закатывает глаза — почти по привычке. — Если ты хоть раз снова захрапишь — Не буду. Клянусь. — И не будешь трогать мои волосы — Постараюсь. — Рон — Ладно, не буду. Она сдвигает книги чуть в сторону, совсем немного и он садится ближе. Их плечи касаются, и вдруг — тишина библиотеки снова становится правильной. Перо больше не пишет, а страницы не шуршат. — Рон? — Мм? — Ты правда ходишь сюда только из-за меня? — Я бы пришёл куда угодно, если бы ты была там. Она закрывает глаза на секунду. — Это так глупо — Зато честно. Перо так и остаётся лежать, чернила медленно высыхают, а ночь — продолжается, как будто им ещё есть что сказать.