ритм боли

Кристиан сидел за рулем своего тяжелого фургона, одной рукой лениво придерживая руль, а другой вытирая пот со лба. мотор ревел, выбрасывая в сухой воздух облака едкого дыма. позади грузовика, на длинной, тяжелой стальной цепи, прикрепленной к фаркопу, волочилось то, что когда-то было просто «напарником». Ass Pancakes был привязан за щиколотки. его тело билось о камни и выбоины дороги, как тряпичная кукла, забытая в руках садиста. каждый раз, когда фургон подпрыгивал на кочке, цепь натягивалась, и тело Панкейка совершало очередной нелепый кувырок по гравию. Кристиан посмотрел в зеркало заднего вида. сквозь клубы пыли он видел, как лохмотья одежды Панкейка окончательно превращаются в ничто, а кожа на спине и плечах стирается до ярко-красного мяса. — ты просил шума, Панкейк! — крикнул Кристиан в открытое окно, перекрывая гул мотора. — надеюсь, тебе нравится музыка дорожной пыли! спустя пару миль Кристиан нажал на тормоза. фургон замер, окутанный облаком осевшей грязи. Снайпер вышел из кабины, поправляя шляпу, и неспешно подошел к задней части машины. Панкейк лежал в пыли, его лицо наполовину забито песком и кровью, пальцы судорожно скрябали по камням. когда тень Кристиана упала на него, фрик издал звук, похожий на свист пробитого легкого. — ну что, накатался? — Кристиан грубо пнул его в бок, проверяя, жив ли он еще. — ты выглядишь хреново. Панкейк медленно, с трудом поднял голову. его глаза лихорадочно блестели сквозь корку запекшейся крови. Вместо крика или жалобы на его губах появилась широкая, жуткая ухмылка. — еще... — прохрипел он, выплевывая выбитый зуб. — Кристиан... земля... она такая быстрая. нна кусается. мне нравится, как она меня ест. Кристиан на мгновение замер, глядя на это абсолютное саморазрушение. даже он, привыкший к насилию, поразился тому, насколько глубоко Панкейк провалился в свою бездну. — ты неисправим, — Снайпер вытащил нож и одним движением перерезал цепь. — вставай и лезь в кузов. ты запачкал мне всю дорогу своей кровью. Панкейк попытался подняться, но его ноги подкосились. нн пополз к фургону на животе, оставляя за собой широкий багровый след. — спасибо... — бормотал он, цепляясь руками за холодный метал фургона — ты держишь обещания. ты лучший... лучший хозяин. Кристиан захлопнул борт, заперев Панкейка внутри среди ящиков с боеприпасами. он знал, что к вечеру раны затянутся новыми уродливыми шрамами, а преданность этого безумца станет еще более фанатичной. в этом мире только такая жестокость могла служить доказательством того, что они всё еще нужны друг другу.