Запретный класс.

***

      Вечер пятницы. Школа уже давно опустела, только фонари на улице слабо освещали пустой двор.       Чимин шёл домой один — Джин и Хосок остались на дополнительное занятие по танцам, Тэхён ушёл раньше из-за библиотеки. Он как раз завернул за угол, когда услышал быстрые шаги позади. — Эй, малыш… — Голос Чонгука.       Чимин не успел даже обернуться. Юнги появился сбоку, резко зажал ему рот ладонью и прижал к своей груди. Чонгук мгновенно схватил его руки и завернул за спину. — Тихо-тихо, — прошептал Юнги почти равнодушно, но в глазах уже горел тот самый огонёк. — Не дёргайся, или будет больно.       Чонгук быстро заклеил рот Чимину широким скотчем, который достал из кармана, и связал ему запястья тонкой, но крепкой верёвкой. Чимин всхлипывал, глаза мгновенно стали мокрыми, светлые волосы растрепались и упали на лоб. Он отчаянно мотал головой, пытаясь вырваться, но парни были сильнее. — Намджун сказал привезти тебя, — холодно бросил Чонгук, легко поднимая Чимина на плечо. — Значит, поедем.       Они затолкали его в чёрный внедорожник, который ждал за углом (машина старшего брата Намджуна, которую тот иногда «брал»). Чимин лежал на заднем сиденье, связанный, с заклеенным ртом, слёзы уже катились по щекам. Он дрожал всем телом.       Через двадцать минут они привезли его в старый заброшенный склад на окраине города — место, где троица иногда «решала вопросы».       Намджун уже ждал внутри. Он стоял, прислонившись к стене, руки в карманах, взгляд тяжёлый и голодный. Когда Юнги и Чонгук внесли Чимина, Намджун медленно улыбнулся. — Хорошо поработали, — сказал он низким голосом. — Теперь оставьте нас. Стойте снаружи и следите, чтобы никто не подошёл.       Юнги кивнул, равнодушие вернулось на лицо, но в глазах всё ещё тлел интерес. Чонгук энергично отряхнул руки и подмигнул Чимину на прощание холодной ухмылкой. — Не скучай, малыш, — бросил он и вышел вместе с Юнги. Дверь склада тяжело закрылась. Они встали на шухер снаружи, закурив сигареты.       Чимин остался один на один с Намджуном. Намджун медленно подошёл. Чимин стоял на коленях посреди помещения, руки связаны за спиной, рот заклеен, глаза мокрые и испуганные, светлые волосы в полном беспорядке. Он тяжело дышал через нос, тело дрожало. — Смотри, какой красивый… — протянул Намджун почти ласково, но голос был грубым. Он схватил Чимина за волосы и резко поднял его на ноги, прижимая спиной к холодной бетонной стене. — Все в школе пускают слюни, когда видят тебя. А теперь ты здесь… только мой.       Чимин всхлипнул, слёзы потекли сильнее. Он пытался отодвинуться, но Намджун прижал его всем телом, колено грубо раздвинуло ноги Чимина.       Свободной рукой Намджун резко сорвал скотч со рта Чимина. Тот сразу закашлялся и тихо заплакал: — Н-намджун… пожалуйста… отпусти меня… я ничего не сделал… — Заткнись, — рыкнул Намджун и грубо сжал его щёку пальцами. — Ты всегда такой нежный… такой милый… Меня это бесит. И заводит одновременно.       Он наклонился и жадно поцеловал Чимина — грубо, глубоко, почти кусая губы. Пока целовал, его руки уже начали расстёгивать рубашку Чимина. Пуговицы отлетали в стороны. Намджун сорвал ткань с плеч, оголяя гладкую кожу, и сразу начал лапать — сильно, жадно. Пальцы сжимали бока, талию, спускались ниже, грубо хватая за задницу через брюки. — Ммм… какой мягкий, — прошептал Намджун прямо в губы Чимина, голос хриплый и пошлый. — Все думают, что ты ангел… а я знаю, что под этой милой мордашкой прячется тело, которое хочет, чтобы его хорошенько оттрахали.       Чимин всхлипывал и дрожал, пытаясь отвернуть лицо, но Намджун снова схватил его за волосы и заставил смотреть себе в глаза. — Не прячься. Смотри на меня, когда я тебя трогаю.       Он расстегнул брюки Чимина и грубо стянул их вниз вместе с трусами, оставляя его почти полностью голым. Холодный воздух склада ударил по коже. Намджун прижался бедрами, и Чимин почувствовал, насколько тот уже возбуждён.       Намджун одной рукой крепко держал Чимина за горло (не душил, но достаточно сильно, чтобы тот чувствовал власть), а второй начал грубо ласкать его член — сжимая, двигая рукой вверх-вниз, иногда проводя большим пальцем по головке. — Смотри, как быстро ты твердеешь… — усмехнулся Намджун злобно и похотливо. — Притворяешься испуганным, а сам уже течёшь мне в руку. Маленькая шлюшка.       Чимин тихо стонал сквозь слёзы, тело предательски реагировало на грубые прикосновения. Намджун наклонился ближе, губы почти касались уха: — Сейчас я тебя выебу прямо здесь, у стены. Будешь кричать моё имя, пока Юнги и Чонгук снаружи курят и слушают, как ты скулишь. А потом… потом я решу, отпускать тебя сегодня или оставить на всю ночь.       Он развернул Чимина лицом к стене, грубо прижал грудью к бетону, одной рукой держа связанные запястья над головой. Второй рукой Намджун расстегнул свои брюки. — Раздвинь ножки шире, малыш… — прошептал он грубо. — Пора к сути дела.       Намджун грубо прижал Чимина лицом к холодному бетону стены. Связанные руки всё ещё были подняты над головой, пальцы Намджуна крепко сжимали запястья. Другой рукой он уже полностью стянул с себя брюки и боксеры, прижимаясь горячим, твёрдым членом к голой попке Чимина. — Раздвинь ножки шире, малыш, — рыкнул он низко и похотливо прямо в ухо Чимину, горячим дыханием обжигая кожу. — Не заставляй меня самому тебя разводить.       Чимин всхлипнул громче, слёзы текли по щекам, светлые волосы прилипли ко лбу от пота и слёз. Он дрожал всем телом, но послушно чуть раздвинул ноги — страх и беспомощность делали его покорным. — П-пожалуйста… Намджун-хён… не надо… я боюсь… — тихо, срывающимся голосом прошептал он, голос был мокрый от слёз.       Намджун только злобно усмехнулся и сильнее прижался к нему всем телом. Свободной рукой он грубо схватил Чимина за бедро, сжимая нежную кожу так сильно, что наверняка останутся синяки. — Боишься? Хорошо. Именно этого я и хочу, — прошептал он грубо. — Ты всегда такой милый… все в школе хотят тебя обнять, потрогать, поцеловать. А теперь ты здесь, голый, привязанный, и только я могу тебя трогать. Только я буду тебя ебать.       Он плюнул себе на ладонь, быстро смазал свой член и без всякой подготовки начал медленно, но настойчиво проталкиваться внутрь Чимина. Головка уже раздвинула тугие мышцы.       Чимин громко всхлипнул и попытался выгнуться, но Намджун сразу прижал его сильнее к стене, не давая даже сантиметра пространства. — Ааа… б-больно… хён… пожалуйста, помедленнее… — заплакал Чимин, голос дрожал, тело напряглось. — Терпи, шлюшка, — рыкнул Намджун, входя глубже одним резким толчком до половины. — Ты же всегда краснеешь, когда на тебя смотрят. Теперь почувствуй, как я тебя растягиваю. Как глубоко я в тебя вхожу… Ммм, чёрт, какой ты тесный…       Он начал двигаться — сначала медленно, но грубо, каждый толчок вгонял его всё глубже. Рука Намджуна спустилась вниз, обхватила член Чимина и начала грубо дрочить в такт своим движениям — сильно, без жалости, сжимая головку пальцами. — Смотри, как ты уже течёшь… — похотливо прошептал Намджун, кусая мочку уха Чимина. — Притворяешься, что не хочешь, а сам весь мокрый в моей руке. Маленькая школьная шлюшка… вся школа думает, что ты ангел, а на самом деле тебе нравится, когда тебя прижимают и ебут как последнюю девку.       Чимин стонал сквозь слёзы — смесь боли, страха и невольного удовольствия. Его тело предательски реагировало: член стоял твёрдо, капли стекали по пальцам Намджуна.       Намджун ускорил темп, толчки стали жёстче, глубже. Он полностью прижимался грудью к спине Чимина, вгоняя себя до самого основания каждый раз. — Кричи громче, малыш… — хрипло выдохнул он. — Пусть Юнги и Чонгук снаружи услышат, как ты скулишь моё имя. Скажи «Намджун-хён, сильнее»… ну же.       Он резко дёрнул Чимина за волосы, заставляя запрокинуть голову, и впился в его шею жадным, кусачим поцелуем, оставляя красный след.       Чимин уже почти не мог говорить — только всхлипывал и стонал, тело тряслось от каждого мощного толчка. — Н-намджун… ааа… хён… слишком глубоко… — вырвалось у него сквозь рыдания. Намджун только рассмеялся низко и грубо, не сбавляя темпа: — Глубоко? Это ещё ничего, детка. Я только начал. Сегодня я выебу тебя так, что ты завтра в школе будешь ходить, чувствуя меня внутри. И каждый раз, когда увидишь меня в коридоре — будешь краснеть и вспоминать, как скулил подо мной.       Он снова сжал член Чимина сильнее, ускоряя руку: — Кончай для меня, малыш. Кончай, пока я тебя трахаю у этой стены. Покажу тебе, кто здесь настоящий хозяин.       Толчки стали совсем жёсткими, почти животными. Намджун рычал в ухо Чимину пошлые, грязные слова, не останавливаясь ни на секунду.       Снаружи склада Юнги и Чонгук молча курили, иногда переглядываясь. Юнги равнодушно выпускал дым, но уголок губ слегка дёрнулся в ухмылке. Чонгук энергично топтался на месте, холодно улыбаясь, когда изнутри доносились приглушённые стоны и всхлипы. — Слышишь? — тихо сказал Чонгук. — Наш главный сегодня в ударе. Юнги только хмыкнул: — Пусть развлекается. Нам пока скучно… но если он позовёт — зайдём и мы.       Намджун продолжал жёстко вгоняться в Чимина, прижимая его лицом к холодной стене. Каждый толчок был глубоким и грубым, рука всё так же сильно дрочила мокрый член Чимина. Стоны и всхлипы уже заполняли весь склад. — Ааах… хён… слишком… я не могу… — плакал Чимин, ноги дрожали, тело горело.       Намджун вдруг замедлил движения, но не вышел. Он наклонился ближе, хрипло дыша в ухо Чимину, и тихо, но достаточно громко, чтобы услышали снаружи, позвал: — Юнги. Чонгук. Заходите. Шухер больше не нужен.       Дверь склада скрипнула почти сразу. Юнги и Чонгук вошли не торопясь. Юнги выглядел всё так же равнодушно, но глаза уже горели ярким, хищным огнём — скука исчезла полностью. Чонгук шагал энергичнее, холодная ухмылка на губах, он уже на ходу расстёгивал ремень. — Ого, — протянул Чонгук, останавливаясь в паре метров и глядя, как Намджун всё ещё медленно двигается внутри Чимина. — Малыш уже такой красный и мокрый… Хорошо ты его разогрел, хён.       Юнги подошёл сбоку, лениво провёл пальцами по мокрой от слёз щеке Чимина и усмехнулся: — Смотри-ка… плачет, а сам течёт как сука. Красиво.       Намджун наконец вышел из Чимина, оставив его пустым и дрожащим. Он грубо развернул Чимина лицом к ним, прижимая спиной к своей груди. Связанные руки всё ещё были заведены назад. — Он ваш тоже, — сказал Намджун низким, командным голосом. — Вы его притащили. Так что пользуйтесь. Но сначала… пусть пососёт.       Чонгук не стал ждать дважды. Он быстро подошёл, расстегнул брюки и достал уже твёрдый член. Энергично схватил Чимина за волосы и подтянул его голову ближе. — Открой ротик, малыш, — холодно приказал он, хотя голос дрожал от возбуждения. — Не заставляй меня засовывать силой.       Чимин всхлипнул, слёзы снова покатились, но рот приоткрылся. Чонгук сразу толкнулся внутрь — не глубоко, но настойчиво, начиная медленно трахать его рот. — Ммм… хороший… — выдохнул Чонгук, двигая бёдрами. — Язык используй, не просто сиди.       Юнги тем временем встал с другой стороны. Он расстегнулся спокойнее, почти лениво, но когда взял член в руку и провёл им по мокрым губам Чимина рядом с членом Чонгука, в глазах вспыхнул настоящий азарт. — Не жадничай, Гук, — сказал он равнодушно, но с хрипотцой. — Дай и мне попробовать эту милую мордашку.       Они вдвоём начали по очереди и иногда одновременно толкаться в рот Чимина — грубо, но не до рвоты. Чонгук был энергичнее, глубже, иногда придерживая голову. Юнги — медленнее, но глубже, заставляя Чимина давиться и пускать слюни.       Намджун стоял сзади, одной рукой обнимая Чимина за талию, а второй снова грубо дроча его член. — Смотри, как красиво ты выглядишь… — прошептал Намджун ему на ухо, голос пошлый и злой. — Два члена в твоём милом ротике, а я дрочу тебе. Вся школа думает, что ты самый нежный ангел… а ты здесь стоишь голый и сосёшь нам всем троим.       Чимин уже почти не мог дышать — слёзы, слюни, стоны. Тело дрожало, ноги подкашивались. Намджун вдруг отодвинул Чонгука и Юнги чуть в сторону и снова прижал Чимина лицом к стене. — Теперь моя очередь закончить то, что начал, — рыкнул он.       Он резко вошёл обратно в Чимина одним толчком, заставив того громко застонать вокруг члена Чонгука, который тут же вернулся в рот.       Теперь они работали втроём: Намджун жёстко трахал Чимина сзади, Чонгук и Юнги по очереди пользовались его ртом. Руки лапали везде — сжимали соски, бока, задницу, дрочили член Чимина. — Кончай, малыш, — хрипло приказал Намджун, ускоряя толчки. — Кончай нам на руки, пока мы тебя используем со всех сторон. Чонгук энергично толкался глубже в горло, рыча: — Давай… я хочу почувствовать, как ты сжимаешься, когда будешь кончать.       Юнги только тихо стонал, глядя вниз на заплаканное, красное лицо Чимина: — Красиво… очень красиво…       Чимин уже не выдерживал, тело напряглось, ноги задрожал и сильнее, и он кончил первым, сильно, прямо в руку Намджуна, всхлипывая и давясь членами в рот.       Намджун зарычал, вгоняясь ещё жёстче: — Хороший мальчик… теперь наша очередь…       Намджун в последний раз резко и глубоко вонзился в Чимина, зарычав низко и животно. Его пальцы впились в бёдра Чимина так сильно, что на нежной коже сразу проступили красные следы. — Бери всё… до последней капли, — хрипло выдохнул он и кончил внутрь, горячо и обильно, продолжая медленно двигаться, выжимая себя до конца. Чимин всхлипнул громко, тело содрогнулось, слёзы текли по щекам.              Намджун медленно вышел, оставляя Чимина пустым и текущим. Он тяжело дышал, на губах довольная, злобная ухмылка. Не говоря ни слова, он отошёл в сторону, к старым деревянным доскам, которые лежали у стены склада. Достал сигарету, прикурил и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Теперь он просто смотрел как король, наблюдающий за своими друзьями. — Продолжайте, — бросил он низким голосом, выпуская дым. — Он ещё не помог закончить вам.       Чимин стоял на дрожащих ногах, руки всё ещё связаны за спиной, светлые волосы растрёпаны и мокрые от пота, лицо и плечи розовые от стыда и напряжения. Губы красные и припухшие, по щекам текли слёзы. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, но ноги подкашивались.       Чонгук не стал ждать. Он энергично развернул Чимина лицом к себе, грубо схватил за подбородок и заставил посмотреть вверх. Холодная ухмылка блеснула на его губах. — Смотри на меня, малыш, — сказал он низко. Потом повернул голову к Юнги: — Давай вдвоём?       Юнги медленно подошёл, глаза горели. Равнодушие полностью слетело теперь в них был только голод. Он кивнул, коротко и хищно. — Почему нет.       Они действовали быстро и слаженно. Чонгук прижал Чимина спиной к своей груди, крепко держа за талию. Юнги встал спереди, слегка присев. Они одновременно вошли в Чимина грубо, но не резко, растягивая его ещё сильнее, чем раньше. Чимин громко застонал громко, надрывно, почти крича. Голос сорвался, тело выгнулось между ними. — Ааааа…! Слишком… слишком много… хён… пожалуйста… — стонал он сквозь слёзы, светлые волосы прилипли к мокрому лбу.       Чонгук рычал ему в ухо, двигаясь энергично и глубоко, руки грубо сжимали грудь Чимина: — Вот так… кричи громче. Чувствуешь нас обоих внутри? Как мы тебя разрываем… такая тесная маленькая дырочка. — Юнги двигался медленнее, но жёстче, каждый толчок был тяжёлым и точным. Он наклонился и прикусил губу Чимина, потом рыкнул прямо в губы: — Не притворяйся, что не нравится… смотри, как ты нас сжимаешь. Мокрый, горячий… хорошая шлюшка.       Они трахали его вдвоём, синхронно, грубо, глубоко. Чонгук и Юнги были в чёрной одежде (рубашки расстёгнуты, рукава закатаны), их тела выглядели жёсткими и опасными на фоне нежного, розового, дрожащего Чимина. Светлые волосы Чимина разметались, лицо было полностью мокрым от слёз, губы красные и блестящие, плечи и грудь в розовых пятнах от укусов и сильных пальцев. Намджун стоял в стороне, курил и смотрел. На его губах играла тёмная ухмылка. Он медленно выпускал дым, не отрывая глаз от картины. — Смотрите, какой милый… — тихо проговорил он сам себе, но достаточно громко, чтобы все услышали. — Невинный Чимин… самый обаятельный мальчик в школе. А теперь стоит между вами двумя, стонет как последняя шлюха, весь в слезах и сперме. Красиво.       Чонгук рассмеялся низко, ускоряя толчки, и сильнее сжал Чимина за бёдра: — Слышишь, что говорит хён? Ты наш теперь.       Юнги только рычал, впиваясь пальцами в плечи Чимина и вгоняясь глубже: — Кончай ещё раз… давай. Мы хотим почувствовать, как ты сжимаешься вокруг нас обоих.       Чимин уже почти не мог говорить — только громко стонал, всхлипывал и дрожал между двумя грубыми телами. Его светлые волосы качались в такт толчкам, розовое лицо было искажено смесью боли, стыда и невольного удовольствия. Намджун затянулся сигаретой ещё раз, ухмылка стала шире. — Хороший мальчик… кричи громче. Вся школа завтра будет смотреть на тебя и не знать, почему ты ходишь так осторожно.       Чимин уже почти не держался на ногах. Он висел между Чонгуком и Юнги, тело дрожало, светлые волосы прилипли к мокрому розовому лицу, губы красные и припухшие. Громкие стоны вырывались из него при каждом совместном толчке. — Ааа… хён… я… я не могу больше… — всхлипывал он надрывно.       Чонгук рычал ему в ухо, ускоряя движения: — Кончай, малыш. Сожми нас сильнее… давай.       Юнги тоже зарычал, впиваясь пальцами в плечи Чимина и вгоняясь глубже: — Кончай для нас… чувствуешь, как мы оба внутри тебя?       Чимин громко застонал, тело резко напряглось. Он кончил второй раз — сильно, мокро, сжимаясь вокруг обоих членов так сильно, что Юнги и Чонгук одновременно зарычали. — Чёрт… — выдохнул Чонгук сквозь зубы.       Юнги только глухо застонал, глаза полуприкрыты от удовольствия. Они не стали сдерживаться. Чонгук первым кончил внутрь, глубоко, горячо, продолжая толкаться, пока не выжал себя до последней капли. Юнги последовал сразу за ним молча, но с низким рыком, заполняя Чимина своей спермой. Они оба остались внутри ещё несколько секунд, тяжело дыша, пока Чимин тихо всхлипывал между ними.       Наконец они медленно вышли. Чимин сразу обмяк и сполз по стене на холодный бетонный пол. Он сел на землю, ноги поджаты, руки всё ещё связаны за спиной, голова опущена. Светлые волосы закрывали часть лица, по щекам текли слёзы, тело блестело от пота, розовые плечи и грудь были покрыты красными следами от пальцев и укусов. Он тяжело дышал, чувствуя, как их сперма медленно вытекает из него.       Намджун, Юнги и Чонгук отошли чуть в сторону. Они достали сигареты и закурили, стоя кружком. Дым медленно поднимался к потолку склада.       Намджун посмотрел вниз на сидящего Чимина и усмехнулся: — Оденься, малыш. Не будешь же ты голым домой ехать.       Чонгук выпустил дым и добавил с холодной ухмылкой: — Давай быстрее. Ноги не трясутся слишком сильно?       Юнги просто молча курил, глядя на Чимина равнодушно, но с лёгким удовлетворением в глазах.Чимин дрожащими руками (Юнги наконец развязал верёвку) медленно собрал свою разбросанную одежду. Рубашка была порвана на несколько пуговиц, брюки помяты. Он одевался медленно, шипя от боли при каждом движении. Когда наконец застегнул последние пуговицы, он стоял, опустив голову, и тихо всхлипывал. Намджун затушил сигарету о стену и кивнул парням: — Посадите его в машину. Отвезём домой.       Чонгук легко подхватил Чимина под руку не грубо, но уверенно и повёл к выходу. Юнги шёл с другой стороны, молча. Намджун шёл чуть позади, руки в карманах.       Они посадили Чимина на заднее сиденье внедорожника. Он сразу съёжился у окна, обняв себя руками, светлые волосы растрёпаны, глаза красные и мокрые. Намджун сел рядом с ним, Чонгук за руль, Юнги на пассажирское.       По дороге домой никто почти не говорил. Только иногда Намджун бросал короткий взгляд на Чимина и тихо говорил: — Завтра в школе веди себя как обычно, малыш. Если кто-то заметит, что ты ходишь странно… скажешь, что просто устал на танцах. Понял?       Чимин только слабо кивнул, не поднимая глаз. Когда машина остановилась недалеко от дома Чимина чтобы никто не увидел, Намджун наклонился ближе и грубо, но тихо прошептал ему на ухо: — Это было только начало. В следующий раз будет ещё интереснее. Спи крепко… и помни, кто теперь тебя имеет.       Чонгук открыл дверь. Чимин медленно вышел, ноги всё ещё дрожали. Он пошёл к своему дому, стараясь идти ровно, но каждый шаг отдавался болью и напоминанием о том, что только что произошло.       Троица в машине смотрела ему вслед. Намджун усмехнулся, откидываясь на сиденье: — Милый мальчик… завтра в школе будет весело.       Юнги только хмыкнул и закурил новую сигарету. Чонгук завёл мотор с холодной улыбкой: — Да… очень весело.