Взгляд, изменивший всё

      Изуна Учиха, брат великого Мадары Учихи, всё ещё был в поиске своей пассии, и в глубине души порой завидовал счастью близких. Хаширама беззаботно проводил время с женой и мудро правил Конохой; деревня процветала, и даже самые хмурые жители начали улыбаться чаще. Мадара, вопреки былым бурям, жил душа в душу со своей супругой, которая уже носила под сердцем их ребёнка; в его глазах больше не пылала прежняя ярость, лишь тихая радость и забота. Тобирама, когда‑то непримиримый к клану Учиха, после встречи с любимой заметно смягчился: теперь все его мысли крутились вокруг неё, а старые обиды отступили на задний план.       И вот в тот самый день, когда солнце клонилось к закату, окрашивая крыши Конохи в тёплые оттенки, Изуна решил прогуляться за пределы деревни, туда, где лес шептал листвой, а воздух был чист и свеж. Он шёл, погружённый в раздумья, пока не услышал лёгкий смех, звонкий, будто весенний ручей. За поворотом тропинки он увидел девушку: она собирала цветы, напевала незнакомую мелодию и время от времени поднимала лицо к небу, словно ловила последние лучи солнца. Её волосы отливали пурпуром в закатном свете, а улыбка… Изуна замер, чувствуя, как что‑то внутри него дрогнуло. Она обернулась, заметила его и на мгновение смутилась, но тут же улыбнулась шире:  — Простите, я вас напугала? Просто эти цветы такие красивые, не могла пройти мимо. — Изуна вдруг осознал, что улыбается в ответ, искренне, без тени прежней настороженности.  — Нет, — тихо ответил он. — Совсем нет. — Она встала, подошла к нему и сказала: — Меня зовут Наори Учиха. А тебя? — Он улыбнулся шире и ответил: — Изуна Учиха. — Она заулыбалась ещё сильнее и воскликнула: — Ого! Так мы с тобой из одного клана!       Изуна кивнул, не отрывая взгляда от девушки. Он смотрел на её фиолетовые волосы, как они переливались пурпуром в лучах закатного солнца, ловили последние тёплые отблески дня. Он смотрел в её чёрные глаза и понимал: это всё. Всё — любовь. Наори тоже смотрела на него и долго улыбалась, искренне, без тени смущения или игры. В её взгляде читалась та же внезапная, но несомненная связь, что и в его сердце. Наконец Изуна собрался с духом и тихо произнёс: — Может… прогуляемся немного вместе? — С радостью, — тут же согласилась она, и её голос прозвучал так естественно, будто они знали друг друга уже много лет.       Они пошли рядом по тропинке, усыпанной опавшими листьями, и солнце, почти коснувшееся горизонта, окутывало их мягким золотистым светом. Изуна чувствовал, как внутри разливается тепло, не только от заката, но и от близости этой удивительной девушки. — Ты часто бываешь здесь? — спросила Наори, слегка наклонив голову и глядя на него искоса. — Раньше, нет, — честно ответил Изуна. — Но теперь, кажется, буду приходить сюда каждый день. — Наори тихо рассмеялась, и этот смех отозвался в его груди приятным трепетом. — Звучит как обещание, — заметила она. — Так и есть, — серьёзно кивнул Изуна, и их взгляды снова встретились.       В этот миг мир вокруг словно стал ярче, а все тревоги и сомнения, что мучили его прежде, отступили, уступив место чему‑то новому, светлому, живому и бесконечно важному. Они прогуляли до самого заката, наслаждаясь каждым мгновением. Изуна проводил Наори до дома, а потом, словно подхваченный порывом весеннего ветра, помчался к старшему брату. Он буквально ворвался в дом Мадары, распахнув дверь с таким грохотом, что со стены чуть не свалилась старинная катана. — Мадара! — заорал Изуна, влетая на кухню, где брат мирно пил чай. — Влюбился! Я влюбился! Я нашёл ту… ту… ту, что уготована мне судьбой! — Мадара вздрогнул, чай выплеснулся из чашки на стол. Он медленно поднял взгляд на взъерошенного Изуну, который прыгал на месте, как мальчишка, получивший новую игрушку. — Изуна, — строго начал Мадара, но тут же не выдержал и расхохотался. — Ты хоть дверь за собой закрой, а то весь холод с улицы в дом напустишь! — Изуна захлопнул дверь, но всё равно продолжал скакать на месте:  — Брат, я серьёзно! Её зовут Наори, она тоже из клана Учиха! Понимаешь? Это же знак! Судьба! Вселенная подмигнула мне! — Мадара вытер слёзы от смеха, улыбнулся по-настоящему тепло и сказал:  — Ну наконец-то! Я уж думал, ты так и останешься вечным холостяком, который только и делает, что тренируется с утра до ночи. Рассказывай всё: где встретил, какая она, сколько раз она тебе улыбнулась…       И они разговорились. Изуна взахлёб описывал каждую деталь: как Наори смеётся, как собирает цветы, как её волосы переливаются пурпурным на закате… Мадара слушал, кивал, иногда вставлял шутливые комментарии, и оба забыли обо всём на свете. Но тут из соседней комнаты донёсся усталый голос:  — Мадара… Изуна… Вы там собираетесь до утра орать на всю Коноху?        В дверном проёме появилась Хотару, жена Мадары. Она стояла, уперев руки в бока, и выглядела одновременно грозно и трогательно, с заметным округлившимся животом и слегка растрёпанными волосами.  — Я, между прочим, на шестом месяце беременности, — продолжила она, — и хочу спать. А вы тут на кухне орёте, как два подростка после первого свидания! — Изуна замер на полуслове, потом покраснел и виновато пробормотал:  — Прости, Хотару… Просто я так взволнован! Это же такое событие! — Хотару вздохнула, подошла к ним, потрепала Изуну по волосам и уже мягче сказала:  — Я рада за тебя, правда. Но давай завтра? Завтра все вместе поговорим, обсудим, может, даже познакомимся с твоей Наори. А сейчас мне тяжело с вами со всеми. Я хочу спать, а ещё, съесть что‑нибудь сладкое. Очень‑очень сладкое. — Она слегка шмыгнула носом, и братья мгновенно засуетились.  — Конечно, конечно! — закивал Мадара. — Сейчас я тебе найду твои любимые моти…  — А я помогу их принести! — подхватил Изуна.  — И больше ни слова про любовь до завтра! — строго сказала Хотару, но не выдержала и улыбнулась.  — До завтра, — хором ответили братья, и Изуна, чувствуя, что день стал ещё лучше, направился к выходу, уже предвкушая завтрашний разговор.       Утро наступило с первым щебетанием птиц. Весна уже приближалась: воздух наполнился свежестью, а первые лучи солнца позолотили крыши Конохи. Изуна, едва открыв глаза, почувствовал, как сердце забилось быстрее, ему не терпелось поделиться новостями с Мадарой. Он вскочил, натянул одежду и помчался к дому брата. Изуна опять ворвался в дом Мадары, на этот раз с таким грохотом, будто за ним гналась целая армия Акацуки. Но не тут‑то было: в дверях, словно грозная стена, стояла Хотару. Её взгляд обещал недоброе, а в руках она держала… сковородку. — Опять вы? — строго спросила она, и братья мгновенно замерли. — Я же вчера ясно сказала: никаких криков до обеда! — Изуна и Мадара, как два провинившихся генина, опустились на колени перед Хотару и виновато опустили головы. — Откуда у беременных столько силы? — шёпотом спросил Изуна у брата. — Я не знаю, — так же тихо ответил Мадара. — Мне кажется, она меня скоро убьёт… прямо здесь. — Хотару стояла, смотрела на них со сковородкой в руках, потом замахнулась, братья вздрогнули, и вдруг… не выдержала. Она заплакала, сковородка выпала из рук, а голос дрогнул: — Я устала, — всхлипнула она. — Я хочу погулять. Пойдёмте погуляем, а? — Мадара мгновенно подхватил её за руку, лучезарно улыбнулся и закивал: — Конечно, дорогая! Конечно, пойдём! Какая замечательная идея!       Он бросил быстрый взгляд на Изуну и одними губами прошептал: «Беги!» Изуна не заставил себя уговаривать. Он выскользнул из дома и, облегчённо выдохнув, направился по улице. И тут он увидел её, Наори. Она стояла у дерева, прикрывала рот рукой и тихо, очень тихо смеялась. — Я смотрю, досталось тебе от беременной, — сказала она, едва сдерживая смех. Изуна медленно кивнул: — Да, она такая… — он на мгновение задумался, подбирая слова. — Мощная. Очень мощная. —Наори не выдержала и рассмеялась в голос. Изуна тоже не смог сдержать улыбку, а потом и сам расхохотался. — Ну что, — предложил он, протягивая ей руку, — пойдём гулять к реке? Говорят, там сейчас особенно красиво: ивы склонились над водой, а в траве цветут первые весенние цветы. — С радостью, — ответила Наори, беря его за руку. — Только, чур, никаких сковородок!       Они рассмеялись и, не отпуская рук, направились в сторону леса. Солнце светило всё ярче, птицы пели, а впереди их ждали долгие часы беззаботной прогулки, и, возможно, начало чего‑то по‑настоящему волшебного. И вот так, в мирной и тихой обстановке, они добрались до реки. Там они гуляли, мило разговаривали, держались за руки. Лёгкий ветерок играл с прядями волос Наори, а Изуна то и дело ловил себя на мысли, что не может оторвать от неё взгляда. Они обсуждали всё подряд: первые весенние цветы, которые только начали пробиваться сквозь землю, детские воспоминания, мечты о будущем…       Солнце стояло высоко, его лучи отражались в воде, создавая мерцающие блики. Изуна вдруг резко остановился. Он посмотрел на девушку, её глаза сияли, на губах играла лёгкая улыбка, а на щеке виднелась крошечная веснушка, которую он раньше не замечал. Он медленно поднял руку и аккуратно убрал прядь волос ей за ухо. В этот момент мир вокруг будто замер: перестали щебетать птицы, затих ветер, даже течение реки, казалось, замедлилось. А в следующую минуту Изуна нежно поцеловал её в губы, легко, трепетно, словно боялся спугнуть волшебство момента. Затем отстранился и тихо, чуть слышно, произнёс:  — Прости… Не смог сдержаться.        Наори на мгновение замерла, её щёки слегка порозовели, но в глазах светилась такая же нежность, какой был наполнен этот поцелуй. Она мягко улыбнулась, и уже сама, без колебаний, подалась вперёд и впилась в его губы нежным, искренним поцелуем. Это был их первый поцелуй, тот самый, который запомнится на всю жизнь: тёплый, солнечный, наполненный свежестью весны и трепетом зарождающейся любви. Когда они отстранились, Изуна всё ещё держал её за руку, боясь отпустить.  — Знаешь, — прошептал он, — я думаю, это было не «не смог сдержаться»… А «наконец‑то смог». — Наори рассмеялась, тихо, счастливо, и прижалась к его плечу:  — И я рада, что смог.        Они стояли так ещё несколько мгновений, наслаждаясь близостью, теплом друг друга и безмятежностью момента. А потом, взявшись за руки, пошли дальше вдоль берега, время от времени переглядываясь и улыбаясь так, будто весь мир теперь принадлежал только им двоим. Вдалеке виднелись цветущие деревья, над водой кружили стрекозы, а лёгкий ветерок доносил аромат первых весенних цветов. Изуна чувствовал, как в груди разливается что‑то новое, светлое, то, что раньше казалось далёкой мечтой, а теперь стало реальностью.  — Давай приходить сюда почаще? — предложил он.  — С радостью, — ответила Наори. — Каждый день, если захочешь. — Изуна улыбнулся и крепче сжал её руку.        Они прогулялись до самого вечера, вдоль реки, через цветущий лес, мимо полей, где уже пробивались первые весенние травы. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, а Изуна с Наори всё шли и шли, не замечая времени: говорили, смеялись, иногда замолкали, просто наслаждаясь близостью друг друга.       Ближе к вечеру они зашли в небольшую раменную и заказали горячий рамен. Ароматный бульон, упругая лапша, кусочки мяса и зелень — еда показалась им невероятно вкусной после целого дня на свежем воздухе. Они ели, переглядывались и улыбались, словно два заговорщика, у которых есть свой маленький секрет счастья. После ужина Изуна предложил:  — Пойдём ко мне домой? Хочу познакомить тебя с Мадарой и Хотару. Они будут рады тебя видеть. — Наори кивнула, слегка волнуясь, но в глазах её светилась радость:  — С удовольствием. — Когда они вошли в дом Мадары, тот как раз заваривал чай, а Хотару сидела у окна с книгой. При виде гостей лицо Хотару озарилось улыбкой.  — О, какие гости! — воскликнула она, вставая. — Изуна, это и есть та самая Наори? — Изуна гордо кивнул:  — Да, это она. Наори, это мой брат Мадара и его жена Хотару. — Мадара приветливо улыбнулся и кивнул:  — Рад познакомиться. Изуна о тебе уже много чего нарассказывал. — Но тут Хотару вдруг радостно хлопнула в ладоши:  — Наори! Так это ты? Я тебя сразу узнала! — Наори слегка покраснела и улыбнулась:  — Да, это я…  — Помнишь, как ты помогла мне на рынке? — продолжила Хотару. — Тогда у меня резко заболела спина, а Мадары не было дома, он был у Хокаге. Ты не только не прошла мимо, а довела меня до дома, помогла устроиться поудобнее и даже заварила чай с ромашкой! — Наори скромно опустила глаза:  — Это было совсем несложно… — Изуна удивлённо посмотрел на девушку:  — Ты не рассказывала мне об этом.  — Просто не успела, — тихо ответила Наори. — Да и это не такая уж важная история.  — Для меня она очень важна, — серьёзно сказала Хотару. — Ты оказалась доброй, отзывчивой и внимательной. И теперь я вижу, что Изуна выбрал ту, кто действительно этого заслуживает. —Мадара усмехнулся и похлопал Изуну по плечу:   — Похоже, брат, тебе крупно повезло.        Все рассмеялись, и атмосфера стала ещё теплее. Они сели за стол, разлили чай, и начался тот самый уютный вечер, который запоминается надолго: разговоры ни о чём и обо всём сразу, шутки, воспоминания, смех, который то затихал, то вспыхивал с новой силой. Хотару рассказывала, как однажды Мадара случайно поджёг кухню, пытаясь приготовить сюрприз, а Мадара в ответ вспоминал, как Хотару в детстве пыталась летать с крыши сарая, вооружившись зонтиком. Наори делилась забавными историями из своей юности, а Изуна вставлял смешные комментарии, заставляя всех хохотать.        Солнце окончательно село, в доме зажглись лампы, отбрасывая мягкий свет на лица собравшихся. Изуна посмотрел на Наори — она смеялась, её глаза искрились, а волосы отливали всё тем же пурпуром, в свете лампы. Он почувствовал, как внутри разливается тепло: рядом были близкие люди, рядом была «она», и всё это — часть его новой, счастливой жизни. Когда вечер подошёл к концу, Изуна и Наори вышли на улицу. Над Конохой раскинулось звёздное небо, воздух был свеж и чист.  — Спасибо за этот день, — тихо сказала Наори, беря Изуну за руку.  — И тебе спасибо, — ответил он, сжимая её ладонь. — Кажется, это только начало.        Они улыбнулись друг другу, и, не сговариваясь, пошли вдоль тихой улицы, наслаждаясь тишиной, близостью и ощущением того, что всё только начинается.