Просто друг

Очередной вечер в их съёмной двушке был точной копией десятков предыдущих. Вики сидела на кухне, поджав под себя ноги, и наблюдала, как Мальбонте, хмурясь, листает конспекты за столом. Всегда такой сосредоточенный, он вчитывался в каждое слово. Казалось, готов был оспорить всё, что надиктовал преподаватель психологии. Абсурд, но нужно выучить к зачёту, иначе придётся забыть о беззаботном отдыхе на каникулах. Лампа отбрасывала резкие тени на его лицо – острые скулы, упрямый подбородок, вечно сжатые в тонкую линию губы. Он редко улыбался. Ещё реже – ей. – Если не сложно, сделай кофе, – бросил он, не поднимая глаз. Он всегда так делал. Отдавал распоряжения и ждал, что Вики выполнит всё, что нужно будет. И она выполняла. Без лишних слов, споров. Просто делала и всё. Не обращала на интонацию в его просьбах. Нет. Это даже не просьба – констатация факта. Он привык, что она всегда рядом. Всегда поймёт, всегда поможет. Удобно. – Только сахар не добавляй. Вики скользнула взглядом по его плечам, по длинным пальцам, перебиравшим страницы. В животе привычно скрутило горячий узел. Раньше она бы просто встала и налила. Давно и безнадёжно влюблённая, она годами коллекционировала крохи его внимания: редкое «спасибо», брошенное куда-то в пустоту, короткий кивок, когда она делала что-то правильно. Уокер с самого детства гналась за вниманием своего лучшего друга, не замечая, как детская влюблённость с годами переросла в самую настоящую взрослую любовь, а после в зависимость, одержимость его присутствием рядом. Но вчера всё переменилось. Вчера она стояла в коридоре, прижимая к груди стопку его выстиранных рубашек, и слышала, как он говорил своему другу по телефону. Тот, видимо, спросил что-то про неё – про них. А были ли «они»? До этого момента Уокер была уверена, что Мальбонте испытывает к ней нежные чувства, нужно только подождать. Он поймёт. Увидит. Заметит. Нужно время. Но нет. Его слова, как нож в спину, открыли ей глаза так широко, отзываясь болью где-то в грудной клетке. – Вики? – голос Мальбонте был ровным, как всегда. – Она мой друг. Близкий друг. Нет, не в этом смысле. Ты всё не так понял. Она просто... Вики, – пауза. Потом сухая фраза. – Нет. Она не в моём вкусе. Спокойно. Без злобы. Просто как факт. Как будто речь шла о погоде. Вот только Вики стояла в коридоре и чувствовала, как рубашки выскальзывают из ослабевших пальцев. Не в его вкусе. Годы рядом. Годы стирки этих грёбаных рубашек, сваренного кофе, выученных наизусть конспектов, которые она для него переписывала. Годы, когда она смотрела на него и думала: «Ну заметь же. Заметь». А он просто не считал её женщиной. Тогда внутри у неё что-то с хрустом сломалось. И одновременно – родилось заново. Холодное, литое. Злое желание доказать. Показать ему, что женского в ней настолько много, что захлебнуться можно, если присмотреться. Показать, что другие смотрят на неё с вожделением, глотая слюни, пока единственное, что делает сама Вики, – выпрашивает внимание того, кто не видит в ней женщины. Показать, что кто-то другой может забрать себе всё внимание, которое было направлено лишь на него долгие годы. На объект всепоглощающего обожания. – Кофе, – повторил Мальбонте с ноткой нетерпения, наконец подняв голову. Серые глаза встретились с её. – Ты меня слышишь? Вики медленно развернулась на стуле. Она знала, что на ней сейчас – его старая рубашка, застёгнутая ровно на две пуговицы, так что видно кружево чёрного бюстгальтера. Впервые за полгода. Именно с этого момента пришёл в исполнение маленький, коварный план, разработанный девушкой прошлой ночью. Тогда, глядя на себя в зеркало, Уокер видела в себе шикарную, стройную, сексуальную девушку. И Мальбонте тоже придётся это заметить. Даже если при этом ей придётся ходить по дому полуголой. Мальбонте осёкся. Слова застряли где-то между мыслью и голосом. Что за... Он моргнул, но картинка не изменилась. Его рубашка. На ней. И под ней – чёрное кружево, которое он не должен был видеть, но видел. И ключицы. Почему он никогда не замечал, какие у неё ключицы? Тонкие, изящные, как натянутая струна. У него вдруг возникло совершенно идиотское желание провести по ним пальцем. Проверить – она настоящая? Или это какая-то другая Вики, не та, что годами тихо сидела рядом, растворяясь в фоне? Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Слышу, – сказала она. – Но я немного занята. Может, сам? На кухне повисла тишина. Мальбонте замер, не донеся ручку до бумаги. Такой ответ не укладывался в его картину мира. Он привык, что Вики выполняла все его просьбы беспрекословно, где бы он не находился и что бы не делал. Подруга всегда готова была предоставить своё плечо, помощь, дружеский совет. Они шли рука об руку с малых лет, в мыслях парня ни разу даже не промелькнула мысль, что Уокер может отказать ему в чём-то. Даже если это что-то – всего лишь свежезаваренный кофе. – Что? – переспросил он. Не грубо – скорее удивлённо. Вики поднялась. Подошла к плите, налила кофе в кружку – но только себе. Обернулась, держа кружку в ладонях, и встретила его взгляд. Сделала глоток, не разрывая зрительного контакта, и слизнула каплю с губы медленно, почти вызывающе. Язык. Её язык. Розовый, влажный. Скользнул по нижней губе. У него пересохло в горле. Что происходит? Это Вики. Просто Вики. – Если хочешь кофе – возьми. Или попроси. Мальбонте отложил ручку. Встал. Они были почти одного роста, когда он подошёл вплотную – ей пришлось чуть запрокинуть голову. Он не был зол. Скорее – озадачен. Как человек, который вдруг обнаружил, что привычная тень обрела плоть и голос. Мальбонте был уверен, что девушка нуждалась в нём, в его покровительстве. Только может на самом деле это он сам нуждался в ней? В её присутствии? Помощи? Поддержке? В кофе, которое она делала с любовью своими руками? Он всегда казался вкуснее, слаще, приятнее. – Что-то случилось? – спросил он. И в его голосе Вики уловила тень... беспокойства? Или ей показалось. Её духи. Он знал этот запах – цитрус и что-то тёплое, ванильное. Но раньше он просто регистрировал его как часть фона. А сейчас запах ударил в ноздри, обжёг. Захотелось наклониться ближе. Уткнуться носом в изгиб шеи. Вдохнуть его так глубоко в себя, чтобы чувствовать, даже когда Вики не будет рядом. Что за бред? Эти странные мысли… Они сбивали с толку, заставляли теряться. Мальбонте не знал, как реагировать на желания собственного тела. Откуда вообще они взялись? Да еще и в отношении Вики? Это же… Вики – его лучший друг. – Ничего особенного, Маль, – она пожала плечами, отчего рубашка скользнула, обнажив плечо. Вики редко называла его так. Только когда они были совсем близки – в детстве, до того, как он выстроил вокруг себя ледяную стену. В его глазах что-то дёрнулось. – Просто я больше не твоя тень. И не удобная функция. Я живой человек. Плечо. Кожа. Гладкая, матовая, с едва заметной россыпью веснушек. Он никогда не видел этих веснушек. Он прожил с ней бок о бок три года и не знал, что у неё веснушки на плече. Пальцы сжались в кулак. Он молчал несколько секунд, потом кивнул – скорее себе, чем ей – и сам взял кружку с полки. – Ладно, – сказал он ровно. – Я понял. Но Вики успела заметить, как его взгляд на секунду задержался на её ключицах. А потом – как он резко отвёл глаза. Возьми себя в руки. Это Вики. Твой друг. Единственный человек, который тебя терпит. Прекрати пялиться.

***

На следующий день Вики действовала по заранее расписанному плану. На парах села не рядом с Мальбонте, как обычно, а через два ряда – и успела перекинуться запиской с Люцифером, симпатичным третьекурсником. Смеялась над его шутками. Заправила за ухо прядь, демонстративно коснувшись шеи – и кожей почувствовала чужой взгляд. Мальбонте смотрел. Хмуро, исподлобья. Почему она там? Почему с Люцифером? И почему смеётся? Вики никогда так не смеялась с ним. С ним она просто была рядом – тихая, удобная, привычная. А этот придурок её смешит. И что за жест с волосами? Кому она показывает шею? Когда их взгляды пересеклись, он не отвёл глаза первым – просто смотрел с непонятным выражением. Не злость. Скорее – оценка. Как будто он впервые увидел её по-настоящему. Красивая. Вики красивая. Почему он раньше не думал о ней в этих терминах? «Не в моём вкусе», – сказал он вчера по телефону. А какой у него вкус? Он вообще не помнил, когда в последний раз на кого-то смотрел. А сейчас смотрел – и не мог оторваться. Вернувшись вечером с учёбы, Уокер задержалась в душе дольше обычного. Знала, что Мальбонте нужно в ванную – его режим был предсказуем, он никогда его не нарушал, а когда что-то шло не по плану – жутко злился. Привычка контролировать всё вокруг, даже своё время в ванной, выработалась у него ещё в подростковом возрасте. Что ж, на это и был расчёт. Когда вышла, завернувшись в одно тонкое полотенце, влажные волосы прилипли к голой спине, а с плеч стекали капли, – он стоял в коридоре. Застыл. Капли. Капли стекают по шее, по ключицам, исчезают под краем полотенца. И он хочет знать, куда именно они исчезают. Хочет провести языком по этой дорожке. Собрать каждую. Чёрт. Чёрт. – Прости, – пропела она, делая шаг мимо. – Задержалась. У тебя всё в порядке? Мальбонте молчал. Потом перевёл взгляд с её лица – на плечи – на край полотенца, который она как раз поправляла, открывая бедро. И обратно к лицу. Бедро. У неё есть бёдра. И талия. И грудь под этим чёртовым полотенцем. Она всегда была женщиной, а он просто не смотрел. Три года. Три года она жила рядом, а он не смотрел. – Вики, – сказал он медленно, и голос прозвучал ниже обычного. – Что ты делаешь? – Просто иду в свою комнату, – она улыбнулась уголком губ. – А что? Он шагнул ближе. Воздух между ними стал плотным, горячим. Её запах. Снова – цитрус и ваниль, но теперь с ноткой пара и мыла. И что-то ещё – что-то тёплое, живое, её собственное. Кожа. Хочется дотронуться. Хочется проверить, мягкая ли она. – Ты ведёшь себя... иначе. – Тебе не нравится?  Она чуть склонила голову, и с влажных волос сорвалась капля, побежала по ключице вниз, к ложбинке, прикрытой полотенцем. Капля. Он мысленно проследил её путь до самого края. И почувствовал, как кровь приливает к низу живота. Тяжело. Горячо. Неконтролируемо. Он ничего не сказал. Потому что, если бы открыл рот, оттуда бы вырвалось что-то совершенно неподобающее для «просто друга». Тишина длилась три удара сердца. Потом Мальбонте резко выдохнул, обошёл её и скрылся в ванной. Дверь закрылась с чётким, сухим щелчком. Мальбонте закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Пальцы сами повернули щеколду – запираясь не столько от неё, сколько от самого себя. В ванной ещё висел пар после её душа. Влажный, густой воздух пах цитрусом, ванилью – и ей. Вики. Этот запах въелся в кафель, в полотенца, в него самого. Не убежать. Он провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали. Что это сейчас было? Перед глазами всё ещё стояла она. Капли воды на ключицах. Мокрая прядь, прилипшая к шее. Полотенце, которое держалось на честном слове – и на её груди. Груди, о существовании которой он, кретин, знал формально, но никогда не позволял себе видеть. А теперь не мог не видеть. Кровь глухо стучала в ушах. В паху тянуло тяжёлой, ноющей пульсацией. Он подошёл к раковине, опёрся о неё обеими руками. Поднял взгляд в зеркало – и не узнал себя. Глаза потемнели, зрачки расширены. Желваки играют на скулах. На лбу испарина. Всю жизнь. Всю жизнь она была «просто Вики». Просто друг. Просто соседка. Просто... никто. А теперь... Он зажмурился – и тут же увидел её снова. Как она слизывала каплю кофе с губы. Медленно. Глядя ему прямо в глаза. У него тогда пересохло во рту, а теперь пересохло в горле. И член напрягся так, что стало больно. Мальбонте выругался сквозь зубы и рванул рубашку через голову – мокрая от пота ткань прилипла к спине. Стащил оставшуюся одежду. Встал под душ, не дожидаясь, пока вода нагреется. Ледяные струи ударили по плечам, по груди, по низу живота. Он не вздрогнул – только сжал челюсти. Не поможет. Он знал это. Знал, что холодная вода не смоет из головы её образ. Не уберёт желание, которое скрутило внутренности тугим узлом. Как она поправила полотенце – будто случайно, будто оно сейчас упадёт. Как капля побежала от ключицы вниз, к ложбинке... Мальбонте упёрся лбом в холодный кафель. Дыхание стало рваным, тяжёлым. Он смотрел вниз – туда, где тьма в паху поднималась вопреки ледяной воде, наливаясь кровью и требованием. Багровая, пульсирующая плоть, напряжённая до предела – до боли, до дрожи в коленях. Он положил ладонь на член, сжал – грубо, почти наказывая себя. Но тело отозвалось только благодарной судорогой. Чёрт. Он хотел её. Хотел так, что темнело в глазах. Хотел схватить за мокрые волосы, вжать в стену, целовать так, чтобы она задохнулась. Хотел услышать, как из этих губ – губ, что были всегда сжаты в вежливой полуулыбке, – вырвется стон. Его имя. Хриплое, сорванное, на грани крика. Его ладонь двигалась сама – резко, безжалостно. Он представлял её. Не абстрактную женщину, не фантазию – её. Вики. Как она стояла в коридоре: мокрая, беззащитная, с этим чёртовым вызовом в глазах. Как полотенце сползало с плеча. Как бедро выглядывало – гладкая кожа с капельками воды... Мальбонте застонал – низко, глухо. Сжал зубами собственное запястье. Вода лилась сверху, заглушая звуки. Он вбивался в собственную ладонь яростно, отчаянно, пока перед глазами не взорвалась белая вспышка, а из горла не вырвался сдавленный рык. Спазм за спазмом – он содрогался, упираясь лбом в кафель и чувствуя, как вместе с семенем из него будто вытекает часть рассудка. Когда всё закончилось, когда ноги ослабели, а в голове зашумело – пришло осознание. Он пропал. Мальбонте сполз по стене, сел прямо на мокрый пол, подставив лицо струям. Ледяная вода наконец начала остужать разгорячённую кожу, но не мысли. Это Вики. Единственный друг. Единственный человек, который его терпит. А он только что... А он только что кончил от одной мысли о ней. И самое страшное – он знал, что это не последний раз.

***

Пятница наступила быстрее, чем Мальбонте был готов. Парень сидел в гостиной, делая вид, что читает, готовится к предстоящему зачёту по психологии у Фенцио – занудного, душного старика, придирающегося к любой неверно поставленной формулировке. Всё как в лекциях, слово в слово. Вот критерий его «отлично» во время сессии. На самом деле он не мог сосредоточиться ни на одной строчке уже третий день. В голове крутилось только одно. Вики. Чёртова Вики. После того вечера в ванной он старался держаться от неё подальше. Отводил глаза, когда она заходила на кухню. Сокращал разговоры до минимума. Даже начал запирать дверь своей комнаты – не от неё, от себя. Но это не помогало. Её запах пропитывал квартиру. Её голос доносился сквозь стены. Её шаги он узнавал за секунду до того, как она появлялась. А сегодня она собиралась на вечеринку. К Люциферу. Тому самому Люциферу, который смешил её на парах и получал в ответ улыбки, от которых у Мальбонте сводило челюсть. Он сжал книгу так, что побелели костяшки. Плевать. Пусть идёт. Это её жизнь. Но когда дверь её комнаты открылась, он поднял голову – и забыл, как дышать. На ней было чёрное. Мать его. Чёртово платье. Тонкие бретели. Вырез, спускающийся ровно до той грани, где приличие заканчивалось, а искушение начиналось. Ткань облегала талию, бёдра, заканчиваясь намного, намного выше колен. Туфли на каблуках делали её выше, стройнее, опаснее. Волосы, обычно собранные в небрежный пучок, теперь рассыпались по плечам – влажные, слегка завитые. Она подкрасила глаза. Дымчатые тени делали взгляд глубже, темнее, с поволокой. Губы блестели чем-то розовым, и Мальбонте вдруг нестерпимо захотелось узнать, какой у этого блеска вкус. Блядь. Он почувствовал, как кровь приливает к низу живота. Быстро. Остро. Неконтролируемо. Член напрягся в один момент, до боли, – и это было страшно. Страшно, потому что он не мог это остановить. Не мог отвести взгляд. В голове пронеслось: «Она идёт к нему. К этому придурку Люциферу. Он будет смотреть на неё. Трогать. Может быть, целовать. Может быть, снимать это платье. А я просто сижу и ничего не делаю». – Ну как? – Вики поймала его взгляд и улыбнулась уголком губ. Она повернулась вокруг себя, и подол платья взметнулся, обнажая бёдра почти до предела. – Нормально выгляжу? Мальбонте медленно закрыл книгу. Положил на стол. Встал. Нормально? Она выглядит как грёбаный сон. Как влажная фантазия. Как всё, что он хочет, и всё, что себе запрещал. – Куда ты идёшь? – спросил он. Голос прозвучал низко, хрипло, почти угрожающе. – На вечеринку. К Люциферу. Я же говорила. Люцифер. Опять Люцифер. Мальбонте сделал шаг к ней. Один. Всего один – но расстояние между ними сократилось до неприличного. Воздух сгустился, стал горячим, вязким. – И в чём заключается твой план? – спросил он тихо. Вики чуть склонила голову, будто ничего не понимала и безмолвно спрашивала, о каком это плане идет речь? – Ты знаешь, о чём я. Три дня ты ходишь по квартире полуголая. Смотришь на меня так, будто я должен что-то понять. То полотенце. То рубашка. Теперь это платье. Так что ты делаешь, Вики? – он шагнул ещё ближе. Теперь между ними было не больше ладони. – Играешь? Провоцируешь? Хочешь, чтобы я сорвался? Он замолчал, давая ей возможность ответить. Вики молчала. Только смотрела – прямо, смело, с вызовом. А через мгновение подняла подбородок и дерзко, так, что даже Мальбонте был удивлён её тону, ответила: – А что, если да? Вот оно. Тот самый зелёный свет, который Мальбонте рассмотрел в глазах девушки, услышал в её резких словах. Его рука дёрнулась сама – пальцы сомкнулись на её запястье. Не больно, но крепко. Надёжно. Так, чтобы не ушла. – Ты понимаешь, что ты делаешь? – его голос упал почти до шёпота. – Ты вообще представляешь, о чём я думал, когда ты вышла из душа? О чём я думал потом, в ванной, когда стоял под ледяной водой и всё равно... Он осёкся. Сказал больше, чем планировал. Гораздо больше. Глаза Вики расширились. На секунду в них мелькнула неуверенность – но быстро исчезла, сменившись тем же дерзким блеском. – И о чём же ты думал? Мальбонте замер. В висках стучало. В паху ныло. Он мог бы сейчас отступить. Сказать что-то холодное, отрезать, вернуться в свою броню. Но он устал. Устал притворяться, что она просто друг. Устал делать вид, что ему плевать. Потому что, как оказалось, ему совершенно не плевать. Абсолютно не всё равно. Ведь мысли о том, что Люцифер мог бы делать сегодня с его Вики, злили до затуманивающей разум ярости. Он готов был прямо сейчас убить этого придурка собственными руками, хотя тот даже не успел ничего сделать. – Я думал о том, как срываю с тебя полотенце, – сказал он медленно, глядя ей прямо в глаза. И чёрт. Этот контакт глаз так сильно возбуждал. Мальбонте сделал шаг вперёд, Вики – шаг назад, находя опору в стене позади. Парень заключил её в ловушку рук, выставив их по обе стороны от девушки. Бежать было некуда. – Как прижимаю тебя к стене. Как целую твою шею, ключицы, плечи. Всё, что ты мне показала. И то, что не показала – тоже. Я думал о том, как сладко ты стонешь подо мной. Как громко, умоляюще выкрикиваешь моё имя. Он замолчал. Вики стояла перед ним, замерев, с приоткрытыми губами. Дышала часто, неровно. На щеках выступил румянец. – И вот что я тебе скажу, – продолжил он всё тем же низким, опасным тоном. – Если ты сейчас уйдёшь к Люциферу, я ничего не сделаю. Это твой выбор. Но если ты останешься... – он отпустил её запястье. Медленно, палец за пальцем. – Если ты останешься, вторую попытку я тебе не дам. Потому что я больше не смогу. Не смогу смотреть на тебя и делать вид, что не хочу. Не смогу сидеть рядом и не трогать. Ты меня сломала, Вики. Сделала то, что другие не могли сделать годами. Ты просто взяла и сломала меня. Тишина звенела в ушах. Вики смотрела на него, и в её глазах он видел бурю. Слёзы? Нет. Не слёзы. Это было что-то другое. Облегчение? Надежда? Страсть? Она сделала шаг вперёд, прильнув всем своим телом к Мальбонте. Положила ладони ему на грудь, туда, где бешено колотилось сердце. Сложно было сказать, чьё колотилось сильнее, ведь оба были на самой грани срыва. – Вот это да. Вау. Я так долго ждала, когда ты это скажешь, – прошептала она. – Никакой Люцифер мне не нужен. Мне нужен только ты. Всегда был нужен только ты один, Маль. И вот тогда его прорвало. Мальбонте схватил её за талию, притянул к себе резко, жадно, и накрыл её губы своими. Поцелуй вышел грубым, отчаянным, на грани укуса. Она ответила сразу – запустила пальцы в его волосы, прижалась сильнее, выдохнула в его рот тихий стон. И он почувствовал, как последние остатки самообладания рассыпаются в пыль. Оторвался на секунду. Глянул на неё – раскрасневшуюся, с размазанной помадой, с безумным взглядом. – Вечеринка отменяется, – сказал Мальбонте хрипло. – Бесспорно, – выдохнула Уокер, и Маль снова прижался к её губам, подхватывая под бёдра и поднимая. Она обвила ногами его талию. Чёрное платье задралось до предела. Его ладони легли на обнажённые бёдра, и он застонал в поцелуй. Вики была лёгкой. Невесомой почти. Мальбонте нёс её к своей комнате, и каждый шаг отдавался пульсацией в паху. Её ноги обвивали его талию, руки путались в его волосах, а губы – её чёртовы губы – не отрывались от его рта ни на секунду. Он толкнул дверь плечом. Та с грохотом распахнулась и закрылась за ними. – Подожди, – выдохнула Вики, отрываясь на секунду. Глаза блестели, губы припухли от поцелуев, помада размазалась. Он замер, боясь, что она сейчас скажет «нет». Что остановит его. Что он сойдёт, мать его, с ума, если остановит. – Я должна была это платье снять. Оно дорогое. Мальбонте моргнул. А потом из его горла вырвался смех – низкий, хриплый, совершенно на него не похожий. Вики могла по пальцам сосчитать те мгновения, в которых Маль искренне смеялся или улыбался. И сейчас старалась запечатлеть в памяти и это, самое, как ей казалось, значимое из всех. – Ты серьёзно сейчас? – Абсолютно, – Вики улыбнулась, но в глазах плясали бесенята. – Ты подожди. Я быстро, –  девушка сползла с его рук, и Мальбонте почувствовал, как её тело скользит вдоль его – каждым изгибом, каждой клеточкой. Это было пыткой. Сладкой, мучительной пыткой. Вики отошла на шаг. Потянулась к молнии на спине – и замерла. – Хотя... Может, поможешь? Это было приглашение. Вызов. И он принял его. Подошёл сзади. Она стояла к нему спиной, в этом чёртовом платье, и молния начиналась между лопаток и уходила вниз, к пояснице. Мальбонте положил ладони на её плечи. Провёл по тонким бретелям – сначала одну, потом другую. Медленно спустил их. Наклонился и поцеловал обнажённое плечо. То самое, с веснушками. Вики вздрогнула. Её дыхание сбилось. – Не отвлекайся, – прошептала она, но голос дрогнул. – Я не отвлекаюсь. Он потянул молнию вниз. Медленно. Дюйм за дюймом. Ткань расходилась, открывая спину – сначала лопатки, потом позвоночник, поясницу. Ниже. На ней не было бюстгальтера. Мальбонте замер. – Вики... Ты... – он сглотнул. – Ты специально? – Может быть, – в её голосе была улыбка. – А что? Вместо ответа он прижался губами к её позвоночнику. Туда, где молния заканчивалась. Поцеловал – и почувствовал, как по её телу прошла дрожь. Провёл языком вверх, к лопаткам, к шее. Она застонала – тихо, сорвано. Да. Именно это он представлял каждый вечер, а иногда и утро, на протяжении нескольких дней чёртовых пыток. Именно такая Вики посещала его грязные сны. – Я схожу с ума, – прошептал он в её кожу. – Ты хоть понимаешь это? – Заткнись, – она развернулась в его руках. – Просто заткнись и поцелуй меня. Он подчинился. Их губы встретились – жадно, голодно. Мальбонте целовал её так, будто хотел выпить без остатка. Язык проник в её рот, и она ответила тем же – влажно, горячо, отчаянно. Его руки скользнули по её спине, стягивая платье вниз. Ткань упала к ногам, оставив её только в туфлях и чёрных кружевных трусиках. Таких маленьких, что они почти ничего не скрывали. Мальбонте отстранился на секунду – просто чтобы посмотреть. Господи. Она стояла перед ним, почти обнажённая, и была прекрасна так, что у него перехватило дыхание. Небольшая грудь с тёмными сосками, уже напряжёнными, острыми. Тонкая талия. Изгиб бёдер. Полоска кружева, которая прикрывала то, о чём он думал в бреду последние несколько дней. Такая красивая. Его Вики была бесподобна. И в одежде, и без неё. Но без неё просто отвал башки. – Ты пялишься, – сказала она, и на щеках выступил румянец. Но она не прикрылась. Не отвела глаз. Стояла и позволяла ему смотреть. Это было потрясающе. То, как Уокер пыталась перебороть стеснение, оказавшись полностью обнажённой перед Мальбонте, которого боготворила столько лет. Но сейчас он сам готов был молиться на неё. – Прекрати так бессовестно рассматривать мою грудь. – Я три года не пялился, пока мы жили вместе в одной квартире, – ответил он глухо. – Дай мне наверстать упущенное, не будь так жестока, маленькая. Мальбонте опустился перед ней на колени, позволяя Вики смотреть на него сверху вниз затуманенными от желания глазами. Она ахнула. Представляла ли девушка в своих грязных фантазиях момент, когда Маль опускается на колени, глядя на неё, как на самую дорогую ценность в мире? Да. Думала ли, что он действительно так поступит? Определённо нет. – Что ты... – Тихо. Его ладони легли на её бёдра. Горячая, гладкая кожа. Он провёл носом по краю кружева, вдыхая её запах – мускусный, влажный, сводящий с ума. Поцеловал низ живота. Она вздрогнула, Мальбонте почувствовал, как тонкие, длинные пальцы сжались на ткани его футболки, выдавая напряжение во всём теле. Он желал, чтобы её руки сильнее касались кожи, а не одежды, оставили следы в подтверждении того, как сильно Вики хочет почувствовать его язык между ног. И как при этом смущается от одной только мысли об этом – Маль... – Я хочу попробовать тебя. Всю. Можно? Вики напряжённо выдохнула, а после кивнула, не в силах говорить. И тогда он стянул трусики вниз. Медленно, мучительно медленно. Кружево скользнуло по бёдрам, по коленям, упало к щиколоткам. Она переступила через них, оставшись в одних туфлях. И Мальбонте застонал – потому что там, в тёмном треугольнике между бёдер, уже блестела влага. Он прижался ртом к внутренней стороне её бедра. Поцеловал. Провёл языком выше. Ещё выше. Она дышала тяжело, прерывисто, пальцы сжимались на его плечах до синяков. Её прикосновения откликались в теле сладостной болью. Той самой, которая была необходима секунду назад. И когда он наконец коснулся её там – языком, влажно, глубоко, – она вскрикнула. Её бёдра дрогнули, она качнулась вперёд, и он подхватил её, не давая упасть. – О боже... Маль... Мальбонте не отвечал. Он был занят. Его язык скользил по складкам, находил самые чувствительные точки, обводил их, ласкал. Влага текла по подбородку, но ему было плевать. Он пил её – жадно, как умирающий от жажды в пустыне. Чувствовал, как дрожит всем телом, слышал, как сладко стонет, как выкрикивает в наслаждении его имя, и это была лучшая музыка, доносившаяся когда-либо до его ушей. У него было много женщин, но такой чувственной, как Вики, – никогда. – Я сейчас... – она захлебнулась воздухом. – Я... Мальбонте усилил напор. Прижался ртом плотнее, проник языком внутрь – и она взорвалась. С громким, протяжным стоном, выгнувшись дугой и вцепившись в его волосы. Бёдра сжали голову, но он не останавливался, продлевая удовольствие Вики, пока она не обмякла в его руках, обессиленная и дрожащая. Его сладкое наваждение. Чёртова влажная фантазия последних дней. Такая красивая и страстная, кончала, практически сидя на его лице. Разве мог он остаться к такому равнодушен? Маль поднялся. Девушка смотрела на него мутными от наслаждения глазами, губы приоткрыты, грудь вздымается. Только что она испытала, быть может, самый бурный оргазм за несколько лет. И он стал причиной. Довёл её до пика. Заставил кончить. И этот момент парень явно запомнит надолго. – А теперь, – сказал он, подхватывая её на руки и укладывая на кровать, – теперь моя очередь. – Ты одет. Это нечестно, – она потянула его за ворот рубашки, наигранно надув пухлые губки. Маль усмехнулся, стянул рубашку через голову и кинул куда-то позади себя на под. Потом джинсы. Бельё полетело туда же. И когда он остался обнажённым перед ней – впервые, полностью, без прикрытия, – она смотрела. Жадно. С тем же голодом, что и он. – Ты... – она облизала губы. – Ты... большой. Мальбонте усмехнулся – криво, напряжённо. – Ты боишься? – Нет, – она протянула руку и коснулась его. Провела пальцами по стволу – от основания до головки. Он зашипел сквозь зубы. Вики знала, что сейчас мужчина в её руках слишком уязвим, слишком возбуждён, плавился буквально от каждого прикосновения. Она так сильно желала почувствовать его в себе, что даже голова начала кружиться. Воздуха катастрофически не хватало, чтобы вздохнуть полной грудью. Уокер хотела Мальбонте так же сильно, как и он. И это, кажется, уже неизлечимая зависимость. – Я хочу тебя. Сейчас. Пожалуйста, Маль. Он больше не мог ждать. Развёл её ноги руками, полностью раскрывая для себя. На несколько мгновений даже залюбовался её уязвимостью перед ним. А потом опустился между стройными ножками, пристроился. Головка коснулась влажного входа, и он замер на секунду. Жар нестерпимого желания оказаться внутри, быть сжатым тугими стенками влагалища, окутал всё тело. Мальбонте вошёл. Медленно, осторожно – она была такой тугой, такой горячей внутри, что у него помутился рассудок. В глазах потемнело, а с губ сорвался сдавленный стон. Она была идеальна, так «гостеприимно» принимала, была просто создана именно для его члена. Вики вскрикнула, подалась навстречу, принимая его глубже. Ещё глубже. До конца. Чёрт. Маль готов был прямо сейчас сорваться на бешеный темп, но на секунду замер, давая привыкнуть к себе, своим размерам. Девушка обвила его ногами, прижала к себе ближе. – Двигайся. Пожалуйста. И он начал двигаться. Сначала медленно, размеренно, стараясь прочувствовать каждую секунду этого блаженства. Но сдержанность таяла с каждым толчком. Новые движения становились резче, жёстче. Мальбонте входил глубоко, затем выходил почти полностью, а после резко толкался обратно, заполняя её всю без остатка. Он мучил, изводил Вики, не позволяя ей кончить слишком быстро. Хотел растянуть сладостную пытку, насколько это было вообще возможно. Но когда стоны девушки становились громче, а его собственное дыхание – тяжелее, Мальбонте ускорился. Вбивался глубже, жёстче, заставляя Вики кричать, царапать его спину в порыве неконтролируемой страсти, выгибаться навстречу. Она развела ноги шире, стараясь принять его так глубоко, как могла, чтобы почувствовать каждой клеточкой тела. Чувство наполненности, яростные толчки сводили с ума, выбивая каждым движением новый стон. Уокер стонала его имя, воплощая в жизнь самые грязные, извращённые желания. – Ещё... Маль, пожалуйста, ещё... Мальбонте перевернул её – она оказалась сверху. Чёрные волосы рассыпались по плечам, грудь подпрыгивала в такт движениям. Вики быстро подстроилась под заданный ранее темп. Слишком легко взяла на себя ведущую роль, будто только этого и ждала, пока стонала под ним. И теперь, когда получила такую возможность, желала показать, на что способна. Показать, что не только он один может доводить до пика блаженства. Уокер уже мысленно видела, как бурно мужчина кончает под ней. Эта фантазия возбуждала, заставляла ускориться. Вики скакала на нём, откинув голову назад, и это было самое эротичное зрелище в жизни Мальбонте. Он сжал её бёдра, помогая, направляя, а потом сел, прижал к себе, входя под новым углом, и она закричала – громко, сдавленно, кончая второй раз. Маль последовал за ней. Оргазм накрыл его, как волна – мощно, слепяще. Он кончил в неё с рыком, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как мир распадается на атомы и собирается заново. Мальбонте обессиленно рухнул на скомканные простыни, потянув девушку за собой. Вики удобно устроилась на груди парня, слушая, как бешено колотится его сердце. Они лежали – мокрые, обессиленные, переплетённые. Его рука гладила её спину. Её пальцы рисовали узоры на его коже. – Ты не пожалеешь? – спросила она тихо. – Ну…о том, что всё изменилось. – Единственное, о чём я жалею – что не сделал этого раньше. – Тогда, может, наверстаем? – она улыбнулась – тепло, счастливо и немножечко хитро. Скользнула рукой вниз, и Мальбонте почувствовал, как его тело снова отзывается – вопреки усталости, вопреки всему. – А ты ненасытная, маленькая проказница, – прошептал он, переворачивая её на спину. – Может, мне стоит тебя наказать? – Ты даже не представляешь насколько, – прошептала она, и её пальцы сомкнулись на нём. Мальбонте застонал. Он думал, что выжат досуха. Что после двух оргазмов – одного в её рту (мысленно, пока доставлял Вики удовольствие, пробуя её на вкус), и второго, когда она кончила на нём сверху, – он не сможет снова. Но её прикосновение опровергло всё. Кровь прилила стремительно, наливая плоть силой и жаром. Невероятно. Эта наглая девчонка действовала на него как самый сильный афродизиак. И это было великолепно. Ему нравилось. – Вики... – выдохнул он, когда она провела ноготками по стволу. – Ты играешь с огнём. – Я хочу сгореть, – ответила она и, перевернувшись, оказалась на четвереньках. Оглянулась через плечо – волосы рассыпались по спине, взгляд мутный, губы припухшие. Смотреть на неё такую Мальбонте готов был днями и ночами напролёт. Трахать её в этой позе – ещё чаще. – Возьми меня так. Я хочу чувствовать тебя глубже. Мальбонте замер, глядя на неё. Изгиб спины, округлые ягодицы, влажные складки между бёдер – всё это было как приглашение, как мольба. Кто он такой, чтобы отказывать своей женщине в удовольствии? Маль пристроился сзади, провёл головкой по её входу, дразня. Ему нравилось мучать, он ждал, когда Вики начнёт просить, умолять, изнемогая от желания. И тогда Мальбонте великодушно подарит ей удовольствие снова. Заполнит собой до предела. Глубоко. До самого основания. – Пожалуйста, – всхлипнула она, подаваясь назад. Мальбонте вошёл резко, до упора. Вики громко вскрикнула, вцепилась пальцами в простыню. Он начал двигаться – глубоко, сильно, без сдержанности. Каждый толчок отдавался шлепком кожи о кожу, её стоны становились громче, сбивчивее. Он сжимал её бёдра, вбивался до основания, и она подавалась навстречу, подмахивая, требуя большего. Разрядки. Такой же мощной, как и предыдущая. И плевать, что их, вероятно, слышал весь многоквартирный дом. – Ещё... не останавливайся... Он наклонился, поцеловал её между лопаток, не сбавляя темпа. Одна рука скользнула вниз, к её клитору, пальцы закружили по влажной точке. Вики закричала – тело выгнулось дугой, внутренние мышцы сжали его так сильно, что он чуть не кончил. Но сдержался. Хотел дать ей ещё. – Повернись, – приказал он хрипло, выходя из неё. Вики послушно перевернулась на спину, глядя на него затуманенными глазами. Мальбонте вошёл снова – теперь лицом к лицу, прижимая её к кровати, целуя в губы глубоко и влажно. Её ноги обвили его талию, пятки упёрлись в ягодицы, притягивая ближе. Темп стал медленнее, тягучее – он хотел растянуть удовольствие, чувствовать, как она пульсирует вокруг него, как её грудь трётся о его грудь, как её дыхание смешивается с его. – Я хочу, чтобы ты кончила со мной. Сейчас. – Да... да... Маль ускорился, ловя её ритм. Их тела двигались как одно целое – слитно, жадно, на грани исступления. И когда Уокер закричала, запрокинув голову и впиваясь ногтями в его спину, он позволил себе рухнуть следом – с хриплым рыком, кончая в неё снова, содрогаясь всем телом. Они лежали, тяжело дыша, обессиленные. Мальбонте перекатился на бок, притянул её к себе, укрыл одеялом. Вики прижалась к его груди, слушая, как постепенно успокаивается сердце. Парень поцеловал её в макушку, вдыхая запах волос – цитрус, ваниль и что-то мускусное, их общее, интимное. Усталость накатывала волнами, но внутри было так тепло, так правильно, что не хотелось спать. Хотелось просто лежать и чувствовать её рядом. Через несколько минут молчания Вики тихо рассмеялась. – Что такое? – спросил он, поглаживая её плечо. – Я думаю о том, что завтра нам придётся выйти из этой комнаты. И как мы будем смотреть друг на друга. – Как смотрим сейчас, – он приподнял её лицо за подбородок. Мальбонте был уверен, то, что произошло сегодня между ними, самое правильное, что он когда-либо делал. Нужно было заметить раньше, но он был слепым идиотом. Столько потерянного времени, удовольствия. – Только теперь я буду смотреть на тебя так всегда. Как на женщину, желанную и любимую. Я был дураком. Думал, что ты просто... часть моей жизни. Как воздух, как вода. Всегда есть, и не надо замечать. А потом ты вдруг начала исчезать из фона, стала яркой. И я испугался. Испугался, что потеряю тебя, если признаю, что ты значишь для меня больше, чем «просто друг». Они ещё долго лежали, прижимаясь друг к другу, будто одно неверное движение может превратить прекрасное мгновение всего лишь в сон, разговаривая обо всём и ни о чём. О том, как будут строить отношения теперь. О том, что скажут друзьям. О том, что завтрашний завтрак они приготовят вместе. Его рука лежала на её талии, её ладонь – на его груди, над сердцем. – Сладких снов, – прошептала она, уже проваливаясь в дрёму. – Сладких снов, маленькая, – ответил он, закрывая глаза. И впервые за долгое время Мальбонте уснул без снов – потому что реальность наконец стала лучше любых фантазий.