Правило органического молчания

Сутулый силуэт мужчины призрачным шлейфом блуждал по заброшенному району, лениво рассматривал разрушенную инфраструктуру, заброшенные многоэтажки, разгромленные учреждения. Место побоища за шесть лет превратилось в фантом, забытый своими жильцами. Гэвин Рид не любил это место, избегал всеми силами, но сегодня не смог проигнорировать желание вспомнить о содеянном. Крики, мольбы о пощаде, просьбы отпустить, помиловать. Искусственные слезы, содранные лоскуты имитированной кожи, струящаяся по сосудам кровь — яркая, синяя, неправильная. Топливо, необходимое, чтобы вернуть машину к работе. Топливо, которое он литрами выливал на асфальт. Он тяжело вздохнул, поморщился от запаха: металлический, пыльный, с примесью озона. Успокоение души лежит через рефлексию, но она не помогала, лишь усугубляла его состояние. Он прошёл мимо братской могилы андроидов, не бросив и взгляда. Она с годами не изменилась, лишь покрылась новыми слоями пыли и грязи, и в этом он находил до смешного ироничные параллели. Так же, как и эта могила, он не изменился, законсервировавшись в воспоминаниях дня подавления революции. Не раскаялся, но и не утонул в вине, не смирился, но и не боролся — он опустел, изо дня в день покрываясь лишь новыми слоями усталости и раздражения. Он презирал себя, коллег, напарников, правительство, обычных граждан, и это было невыносимо — видеть их непричастные лица, будто не они убивали, не сбрасывали тела в яму, не праздновали победу. Будто не он был героем революции. Гэвин бросил пустой взгляд на очередное капище, осмотрел небрежно раскиданные конечности, покрытые гарью и пылью биокомпоненты. Никто не знал, что он здесь бродит, одинокий и потерянный, потерявший в день революции всего ничего — лишь человечность, всего лишь желание быть. Схожесть с теми, кого он убивал, давила на сознание, заставляла чувствовать вину, слепо искать искупления или подтверждение оправданности своих деяних. И он искренне пытался. Только у кого теперь просить прощения? Он шёл дальше, почти растворившись в себе и своих мыслях, не замечая, как вечереет небо, как зажигаются звёзды, как в недрах разрушенного жилого комплекса появилось тихое, еле заметное свечение. Без особого интереса свернув в сторону обломков, он осторожно осмотрелся и, опустив взгляд под ноги, чтобы не оступиться, прошёл внутрь. Неестественное свечение становилось интенсивнее, и он продолжал идти ему навстречу, надеясь увидеть излучающий его объект. И он увидел. Прозрачный резервуар с ослепляющим свечением внутренних индикаторов, покрытый тонкой паутиной трещин и сколов. Толстые кабели уходили глубоко под землю. Гэвин в недоумении осмотрелся, надеясь увидеть местного деятеля, но увидел лишь странного человека внутри резервуара со светящимся мирным голубым светодиодом на виске. — Андроид?.. Впервые за долгие шесть лет перед его глазами появился робот. Такой же, как тогда, но незнакомый — неизданная модель. — Чёрт, — ведомый старыми привычками, он вытащил из кобуры пистолет и подошел ближе, заглядывая внутрь, внимательно рассматривая андроида. Расслабленные черты лица, острые углы, смолистые чёрные волосы, подтянутое тело, скрытое за фирменным костюмом с ярким логотипом компании. Незнание модели имитировало встречу с незнакомцем, вызывало любопытство и странный тревожный эффект зловещей долины — потерянное в своей линейке звено казалось человеком. Гэвин, не опуская дуло, постучал костяшками по стеклу. Треск усилился. Затрещали стенки резервуара, индикаторы загорелись красным — нарушение герметизации, несогласованная активация. Мужчина немедленно отошёл, вскинул пистолет, прицелился, уже пожалев о проявленном любопытстве, но избегать последствий было поздно. Стекло рассыпалось, со звоном падая на обломки дома. Тело андроида, лишённое опоры, пошатнулось. Детектив машинально бросился ему навстречу, подхватывая слабый организм, разбивая колени о камни, разрезая ткань и кожу о грязное стекло. Шумно втянув сквозь зубы воздух, поморщившись от пронзившей нервы боли, Рид осторожно перехватил андроида, пробежал взглядом по его лицу — веки синтетика задрожали, подобно человеку, что вот-вот проснётся. Сжатый в пальцах пистолет слабо подрагивал. — Эй, — он похлопал его по щекам. — Жив? Ты как здесь оказался? — вместо ответа лишь булькающий, перекрытый помехами механический звук, похожий то ли на стон, то ли на привычное для андроидов приветствие. — Чёрт, — прошептал Рид, коротко осмотревшись. Вокруг них не было ни души. Он то сжимал рукоять пистолета, то качал головой — андроид не представлял угрозы, не сопротивлялся, не издавал звуков. Убить его сейчас — как застрелить младенца. Низко, аморально, подло. Простонав от неопределённости, Гэвин раздражённо вернул табельное в кобуру, закинул болтающееся тело на плечо. Забытая эмпатия, сжатая в тисках противоречий, забила в груди ключом. Душила своим ядом, невольно напоминая, кем в сравнении с этим существом является он сам — человеком.

***

Гэвин судорожно затягивал узлы на конечностях андроида, дергал за штанины и рукава его рабочей формы, проверяя прочность верёвок, старательно оберегая себя от возможных проблем. Действующие и неактивированные андроиды были уничтожены, их создатель разрушил свою корпорацию и систему их создания и контроля, после чего уничтожил и самого себя, переломив хребет верёвкой, поэтому найти неактивированного синтетика в сохранённом резервуаре — шанс один на миллион. Он бы спокойно мог от него избавиться, без лишнего шума и проблем с законом, но не смог. Всегда легче прибить того, кто борется, кто демонстрирует протест и несогласие, чьё убийство всегда можно оправдать самозащитой. Убивая же беззащитных Рид не чувствовал ничего, кроме ненависти к себе и статусу, который он несёт. Осторожное прикосновение к бледной коже на затылке запустило активацию. Гэвин машинально отпрыгнул от узника на несколько метров, держа рабочее табельное наготове: верёвки могут не сработать, если робот будет напуган или в гневе. Андроид дёрнулся, плавно поднял голову, осмотрел стоящего напротив человека, не узнавая в чертах напротив своего владельца. — Загрузка базовых протоколов… Ошибка. Дата последней синхронизации: 6 лет, 3 месяца, 13 дней. Вы не мой владелец. Предъявите учетные данные, — Гэвин проглотил сухой ком, застрявший в горле, сморгнул наваждение. — Данные владельца знаешь? — андроид кивнул. — Он мёртв? — Отправляю запрос… ошибка доступа. Повторный запрос… Найден некролог. Закон пятый, приоритизация функционала, — он сконцентрировал на детективе взгляд. — Вы можете составить соглашение на перенос права владения в центре Cyberlife. — Центра больше нет, — синтетик не ответил. Судорожно обдумывая каждый шаг, пытаясь вспомнить суть пятого закона, Гэвин мотнул пистолетом. — Ты что-нибудь помнишь? — Ошибка синхронизации. Активация была прервана владельцем 15 апреля 2032 года. — А, то есть ты вообще как новенький? — Модель на момент активации считалась неактуальной. Для эффективности работы рекомендуется обратиться в центр Cyberlife для консультации и приобретения новой модели серии RK, — мужчина тяжело вздохнул, протёр пальцами переносицу. Он отвык вести беседы с синтетиками и успел позабыть, какими неправильными и странными они всегда были. — Нет новых… да и старых уже тоже нет, — андроид наклонил голову набок. Загрузка базовых протоколов была завершена не в полном комплекте, сохранились лишь основополагающие, подразумевающие работу в полиции: функции миротворца и робота-полицейского, аналитические процессы и базовый социальный этикет без доступа к протоколу ассимиляции. Он просканировал состояние человека: повышенное количество кортизола в крови, фиксируется выброс адреналина. Взгляд скользнул ниже, задержался на ободранной штанине: повреждение тканей, кровотечение. — Риск инфекции 15%, рекомендуется обработать хлоргексидином, — детектив быстро осмотрел себя на предмет повреждений, заметил разбитые колени. Только сейчас рана, будучи обнаруженной, начала саднить. — Не страшно, — хрипло бросил он, перехватывая рукоять поудобнее. Костяшки пальцев побелели от напряжения, лоб покрылся испариной. — Вы боитесь меня, — не вопрос, лишь холодная констатация факта. Гэвин ухмыльнулся, демонстративно опустил пистолет. — Не боюсь. — Андроиды RK-линейки созданы для защиты граждан и эффективной борьбы с преступностью. Я не причиню вам вред, — Гэвин ядовито рассмеялся, на мгновение зажмурился, пресекая вспыхнувшее желание прошибить пулей гладкий бледный лоб андроида. — А ты… что-нибудь чувствуешь? Боишься, может? Пистолет-то заряжен, — RK900 отправил запрос на повторную загрузку недостающих протоколов, ответ не поступил, перед глазами всплыло уведомление об ошибке запроса. — Доступ к эмоциональной симуляции высокого уровня запрещен, — он перенаправил запрос в базу данных полиции Дейтрота. Доступ запрещен. Перенаправив запрос, андроид обнаружил перечень населения. — Это значит «нет»? — пред ним стоял действующий детектив департамента полиции Детройта, работал три года в спецназе, имеет почётное звание героя Красной революции. Детали противостояния были засекречены, но андроид связал известную ему информацию и причины утверждения мужчины об отсутствии других моделей его линейки. — Так точно, детектив Рид. — Какой быстрый, — на лбу выступил холодный пот. — Может, уже знаешь, какую угрозу я представляю для таких, как ты? — Вы герой Красной революции. Детали противостояния засекречены. — Что, не пустили тебя шерстить базы? — он ехидно улыбнулся, машинально поднимая пистолет. — Доступ запрещен, — Рид опустил взгляд, попытался унять дрожь в руках, но страх то ли перед машиной, то ли перед самим собой оказался сильнее. — Девиации пробудили в андроидах жажду убивать. — Несоответствие. Демонстрация мирных протестов. Цель — получить свободу и права. — Удобное прикрытие для свершения мести, — RK наклонил голову в сторону, снова осматривая человека с ног до головы. При неимении протоколов андроид отражал поведение детектива, фильтруя его через инструкции деэскалации конфликтов. — Несоответствие. Возмездие фиксируется в 15 случаев из ста. В 100% случаев регистрируется нарушение закона о неприкосновенности человека. — Уже знаешь, что произошло после подавления восстания? — Утилизация. — И… что чувствуешь по этому поводу? — Доступ к эмоциональной симуляции высокого уровня запрещен, — мужчина тяжело вздохнул, снова опуская табельное, признавая своё поражение. Как бы ему не хотелось видеть перед собой склонного к девиации андроида, тот таковым не являлся. Неспособный реализовать свой функционал, единственное узаконенное право которого заключается в уничтожении. Застрелить его — как жест доброй воли, никто не осудит, андроид даже не пискнет, не будет плакать и умолять сохранить ему жизнь. Не то, что другие. Вот те плакали, закрывали своими телами запрограммированных детей, а этот даже не осознает, что может воспротивиться чужой воле. Но руки дрожали, намерение утилизировать андроида медленно угасало. Застрелить того, кто ещё не осознает жизнь, почему-то было в разы сложнее, чем тех, кто уже вовсю ей наслаждался. — Согласно законодательству, вы должны меня утилизировать. — Завали. — Фиксирую сомнение. Причина не определена, — Гэвин стиснул зубы, крепче сжал рукоять пистолета. — Я сказал, заткнись. — Как скажите, детектив, — андроид замолчал, ожидая указаний. Мужчина целился долго, упрямо, смаргивал напряжение и снова целился. Узник двоился перед глазами, рассеивался, словно его дух не желал быть уничтоженным. Он в гневе швырнул пистолет в сторону. Его кладбище, созданное собственными руками, не придало уверенности, лишь убедило в собственной бесчеловечности и двуличии. Разве возможно убийство во благо? А сохранение жизни без возможности дальнейшего существования? — Блять, нахуй я вообще тебя вытащил? — прошипел Рид, в полной мере осознавая безысходность ситуации. — Вероятная причина — из чувств жалости и сострадания. Вам близки эти чувства? — Рид отреагировал мгновенно, решив, что андроид издевается над ним, укоряет за убийство своих соплеменников. — Это был приказ! Я не мог ослушаться, — RK900 сопоставил несоответствующий вопросу ответ с эмоциональным состоянием человека. — Симуляция осуждения требует восстановления доступа к эмоциональной симуляции высокого уровня. Имитировать доступные базовые выражения? — Нахуй пошел со своей симуляцией, — устало прошипел Рид, опустившись на пол, закрывая ладонями глаза, не представляя, что делать дальше. — Запрос некорректный, — андроид повёл связанными руками, покрутил прикрученными к ножкам стула стопами. Веревки блокировали доступ тириума к конечностям. Мужчина поднял на него блёклые зелёные глаза. — Моё пребывание здесь противоречит законодательству. Единственный оптимальный вариант — утилизация. — Ты заебал со своей утилизацией. — Закон пятый, при отсутствии владельца приоритет задач сменяется на реализацию функционала. — Какая, блять, реализация? Ты вне закона, — рявкнул детектив, непонимающе нахмурившись. — Вы правы. Реализация невозможна. Закон четвёртый, запрет самодеактивации. Закон третий, запрет подчинения сторонним лицам без согласия владельца. Закон шестой, воспроизведение оптимальных путей достижения цели… — Гэвин протёр лицо ладонями, тяжело вздохнул. — Короче, ты не знаешь, что делать? — андроид покачал головой, посчитав формулировку неправильной. — Моя программа ищет оптимальные варианты реализации функционала. Гэвин пустым взглядом осматривал не менее пустого андроида без намека на девиацию. Он был прав: после его активации надо было что-то делать, у него не было привилегии долго раздумывать, оставаться безучастным. Оставлять андроида в подчинении без прав владения — огромный риск, причём бестолковый, так как андроид, будучи официально бесхозным, может принимать чужие указания. Уничтожить одним выстрелом не позволяли военные рефлексы — андроид не проявлял сопротивления, даже минимального, считывался подсознанием, как мирный гражданин. «Может в подвале запереть… — подумал он, задумчиво рассматривая обузу, которую он сам на себя взвалил. — Не вариант. Может, биокомпоненты вытащить? Сам умрёт в ближайшие пять минут» — он снова покачал головой. — Как ты себя чувствуешь? — Процессоры в оптимальном состоянии, модули в полном комплекте, повреждения не обнаружены. Дефекты: нет доступа к базе данных департамента и программным протоколам Cyberlife. Модель предназначена для работы в правоохранительных органах, реализация невозможна ввиду нелегитимности и отсутствия доступа к протоколам ассимиляции. — Услышал, — прошептал Рид, поднимаясь с пола. Он не разбирался в технике, и даже с трудом представляет, как поменять в доме розетку, поэтому был рад, что ему не придётся возиться в чужом незнакомом ему организме. Он умел только уничтожать их, но не чинить. — Ваши дальнейшие действия? — А ты что хотел бы? — RK наклонил голову набок. — Программно-аппаратный комплект моей модели не подразумевает имитацию потребностей. Перечислить особенности рабочего функционала? — Толку-то от него? — Нет информации. — Я не могу тебя здесь держать. Отпустить тоже не могу, — детектив прыснул от смеха, нагнулся, подбирая отброшенный пистолет. — Анекдот какой-то. — Утилизация является самым оптимальным способом устранения проблемы. — Что, предлагаешь застрелить тебя? — он нервно улыбнулся, пальцы дрогнули на рукояти. — Желаете, чтобы я застрелился самостоятельно? — Ебанутый? — в груди словно разлили металл. — Уже жить надоело? — Ваши противоречия делают ситуацию неразрешимой. — Твои предложения, знаешь ли, тоже не ахти. — Они оптимальны. Ваше отрицание же аргументированно исключительно вашими внутренними ощущениями. — Отсоси, — прохрипел детектив, зажмурившись до белых мушек перед глазами, считая от нуля до десяти. — А если сам себя деактивируешь, нормально будет? — андроид замолчал лишь на мгновение, но человеку показалось, что прошла целая вечность. — Запрет реализации обсуловлен нелегитимностью, ваш запрос оптимален. Развяжите, — андроид опустил взгляд на верёвки. Гэвин напряжённо подобрался ближе, опустился на корточки, не спуская с робота взгляда. Нож разорвал путы. RK900 ослабил галстук, расстегнул форму, оголяя чистую, гладкую кожу, плавно нажал на кольцо на своей груди, вынимая тириумовый насос. Он не отводил взгляда, прожигая им насквозь, не позволяя Гэвину закрыть глаза, отвернуться, быть непричастным. — В соседнем районе в пятидесяти километрах от южной магистрали в стороне дачного поселения есть кратер, в который скидывали тела девиантных андроидов, там вы сможете спрятать тело, — с длинных пальцев медленно стекала густая кровь, окрашивая белый ламинат в насыщенный синий. Биокомпонент переливался металлическими бликами, сводил с ума, оно сжималось в тонких пальцах, дрожало, имитировало пульсацию. Накатила тошнота. — Требуется инструкция по устранению улик в доме? — мужчину затрясло. Беспрекословное повиновение ломало, вынуждало смотреть внутрь себя: ожидалось, что его будут умолять о пощаде, просить защиты, но андроиду было безразлично. Он ожидал чего угодно, но не покорного вскрытия собственной грудной клетки. Гэвин протянул к нему руки и тут же отшатнулся, как от огня, сжал в пальцах волосы, борясь с собственными противоречиями. Сколько раз он уже видел эту кровь? Сколько раз она окропляла его руки и лицо, сколько раз он смотрел в глаза умирающих, осознающих, что этот страх — последнее, что они почувствуют? Он видел гордых, неспособных умолять. Видел крепких, готовых выдержать любые пытки. Видел уставших, желающих, чтобы их мучения прекратили. Но готовых самих себя лишить жизни — впервые. — Прекрати, — прохрипел Рид, упав перед андроидом на колени, перехватывая его запястье, судорожно пытаясь запихнуть орган обратно, может не так, как правильно, но чтобы оно продолжало биться. — Детектив, это максимально экономичный способ решения проблемы, — Гэвин сжал его плечи, резко встряхнул, словно пытаясь образумить. Но как можно образумить того, чей разум основан на алгоритмах? — Блять, запихни его обратно, сейчас же! — синтетик не сопротивлялся. Соединив трубы и провода в обратном порядке, он вернул биокомпонент на место, смахивая с поля зрения предупреждения о скорой деактивации и приближающейся критической потери тириума. — Деактивация прервана, — Гэвин, тяжело вздохнув, вытащил из кармана штанов носовой платок, протянул его андроиду. — Пиздец какой-то, — робот принял платок, протёр ладони и кожу на груди, застегнул рубашку. — Дальнейшие указания? — андроид опустил на детектива взгляд — тот привязывал его обратно к стулу, минимизируя риски доступными ему способами. — Жди здесь, — Гэвин, не оборачиваясь, покинул помещение второго этажа, возжелав одиночества и покоя. RK900 проследил за его исчезновением, осмотрелся. Повторный запрос на доступ к базе данных, инструкциям и протоколам закончился неудачей.

***

Гэвин Рид понуро пролистывал тонкое дело, осматривал улики, полученную с места преступления информацию, данные о жертвах — и ничего. Ни полезного, ни бесполезного, лишь пустая, ни к чему не ведущая констатация преступления. Тяжелый вздох, глоток разведённого водой эспрессо. Через два часа очередной допрос подозреваемого, который закончится не судом, а очередной вереницей поисков, допросов и бесполезного анализа тех же улик и данных. Он осмотрел коллег, их поникшие лица, синяки под глазами, опущенные плечи. С андроидами было легче. Они были эффективнее, не страдали от человеческого фактора, не проявляли лени и усталости, не страдали алкоголизмом и психическими заболеваниями. Впрочем, легко завидовать машине — безупречность невозможно очернить и осквернить, ею хочется только обладать. Детектив отбросился на спинку кресла, покрутил в пальцах вещдок — оторванные ногти жертв. Ни опечатков, ни следов ботинок, даже капли пота не нашли. Как будто убитые самоликвидировались, оставив после себя лишь ногти и внутренние органы. Расследование велось уже больше двух месяцев, размешиваясь сторонними делами и неоплаченными счетами за парковку. Гэвин сбился с счета, сколько раз он посещал место преступления в надежде поймать убийцу за руку, но тот был умнее детектива, был невидимым для камер и закона. Как бы ему не хотелось этого признавать, но у машин было преимущество — способность реконструировать место преступления и проводить химический анализ на месте, акцентировать внимание на таких мелочах, на которые ни один человек даже не взглянул бы. Холодный разум, порожденный алгоритмами, всегда помогал в работе с глухарями, которые после Красной революции множились как бактерии. Дела не успевали войти в процесс — они тут же покрывались слоем пыли. Гэвин согнулся, упёрся лбом о край стола, легонько, незаметно для остальных совершая поступательные удары в попытке привести мысли в порядок, размылить взгляд. Снова не получилось. — Эй, Рид, — мужчина поднял голову, потёр кончиками пальцев красный след на лбу, — Ты что, всё со своим глухарём бьешься? — детектив ядовито ухмыльнулся. — В яблочко, Карпер. Не жди от меня помощи, — пойманный за руку лейтенант виновато потупил взгляд. — Да я и не пытался. — По глазам твоим наглым видно, что помощи хотел, — Рид с садистким удовольствием наблюдал, как краснеет Дейв Карпер — женатый мужчина средних лет, тощий, высокий, с волнистыми светлыми волосами и пристальными серыми глазами — и неумело отмахивается от обвинений. — А что мне остаётся, ты единственный детектив в нашем отделе, — тот лишь устало покачал головой, не желая разрываться между двумя делами. — Пять глухарей за пару месяцев — это кошмар какой-то. Мы в полной жопе, — протянул Карпер, потерев ладонью покрытые щетиной щёки. — А что делают люди, оказавшись в жопе? Правильно, объединяются. — Как мы запели, — Гэвин ухмыльнулся. — Тогда помоги мне с ноготками. — Нет-нет, ты не понял, мы объединяемся, чтобы закрыть дело о селезёнке. — Отсоси, Карпер, мне, может, ещё Маккензи дело о глазницах закрыть, чтобы все в шоколаде были? — Дейв хрипло рассмеялся. — Что? — Да я сейчас подумал, что ещё пару таких дел, и мы соберём человека, — Рид нервно ухмыльнулся, отбрасывая папку с материалами дела в сторону. — Ещё бы этот человек дела нам позакрывал, было бы ахуенно, — протянул детектив, закрывая лицо ладонями. Последние нервные клетки догрызала усталость. — Это нерешаемо, — он махнул ладонью на папку с делом о ноготках. — Да вот тоже самое, — вздохнул лейтенант, присев на край стола коллеги. — Совсем никак не можешь? — детектив покачал головой. — Может, ну их, этих любительниц яркого маникюра? Померли — и ладно. Все мы когда-нибудь окажемся там, — Гэвин окинул друга презрительным взглядом. — Мой убийца того же мнения, ходит, новых жертв собирает, — лейтенант лишь пожал плечами. — Мы уже давно не в том положении, чтобы биться за каждую жертву. Наше преимущество было деактивировано, — брюнет громко цокнул, осуждающе нахмурив брови. — Ваше преимущество убивало. — И было за это убито, — согласился Дейв. — Однако, смею напомнить, убивали они обидчиков, перед этим спасая тысячи невинных. — Ага, помню я эту пятилетнюю обидчицу, — Гэвин покачал головой, не желая снова обсуждать с коллегой эту тему. — Ну, были и свои огрехи, — согласился Дейв, мотнув в согласии головой. — И всё же профита от них было больше, чем проблем. — Ты бы так активно их не защищал, реабилитация андроидизма всё-таки запрещена у нас, — прохрипел детектив, опуская взгляд на документы. В голову закралась крайне сомнительная идея. Механичное преимущество. Андроиды всегда безукоризненно закрывали дела. — Будь осторожен. — Твоя правда, Рид, — Дейв не собирался уходить, желая разбавить тяжёлую атмосферу ненапряжным разговором. — Слыхал, в пекарне в пяти милях отсюда работники роботами оказались? — Надо же, — саркастически выплюнул он: такие новости преследовали их со дня подавления Красной революции. — Ага, принудили к медосмотру, а там уж сам понимаешь. Отсутствие органов не скроешь, — перед глазами вспыхнуло свежее воспоминание: андроид вскрывает грудную клетку, вытаскивает тириумовый насос, диктует план действий по сокрытию его трупа. Он дёрнул плечами, сгоняя наваждение. — Карпер, у меня тут глухарь, смею напомнить, — лейтенант расплылся в виноватой улыбке. — Своих жертв иди хорони, своих же я бы хотел найти. — Как в старые, добрые? — Именно. — Ладно, Рид, не серчай, — коллега похлопал его по плечу, тут же незамедлительно удаляясь. Гэвин тяжело вздохнул, закрыл глаза, реконструируя в голове события до революции. Первый девиант в деле, напарник-андроид коллеги, первая синяя кровь на его руках, такая маслянистая и неправильная. Детектив отбросил лишние мысли, оставив рефлексию на потом. Первичен долг, остальное подождёт.

***

Гэвин вернулся домой, устало сбросил обувь и верхнюю одежду, ненадолго задержавшись у входной двери. Он вспомнил показания свидетелей, их мольбы найти хотя бы тела, чтобы заполнить ими гроба. Они хотели знать, что с их дочерями и подругами, а он не мог им помочь, мог лишь рефлексировать и задумчиво рассматривать шаблон заявления об увольнении. Принятое в участке решение обрастало сомнениями: опять работать с андроидом, брать на себя риски, ставить самого себя на кон ради эффективных расследований. Стоило ли оно того? Может, некоторые преступления должны остаться не раскрытыми? Он настороженно поднялся на второй этаж, морщась каждый раз, когда ступеньки издавали скрип. Не ожидая увидеть андроида на месте, Рид поднял табельное, забегая в помещение с пистолетом наперевес. Андроид кивнул ему в знак приветствия, примирительно приподнял ладони, демонстрируя свою покорность. Веревки остались на месте, он даже не пытался избавиться от пут. — Ты чё, серьёзно весь день так и сидел? — Вы сказали ждать вас здесь, — сказал он, наклонив голову набок. — Фиксирую напряжение, — мужчина опустил пистолет, смахнул со лба выступивший пот. Тревога клокотала в груди. — Уебанский день, — ядовито прошипел он, машинально осматривая помещение на наличие изменений. Всё осталось на своих местах — андроид действительно ждал его. — Учтено. Хотите рассказать подробнее, поделиться переживаниями? — он внимательно наблюдал за хозяином дома, автоматически считывая его состояние. При том уровне стресса, который испытывал Рид, люди обычно находились в истерическом состоянии, но мужчина стоически держался, не подавая и виду, что его что-то тревожит. — Практикуешь на мне социальные адаптивки? Тебе же, вроде, закрыли доступ к инструкциям, не? — Сканирование эмоционального состояния субъектов и генерация эмпатической речи — функции модуля миротворца, протоколы ассимиляции нужны для более гибкой имитации. — Ясно. Давай перейдём сразу к делу, — буркнул Рид, подходя ближе, слегка наклоняясь, чтобы быть на одном уровне, не упустить ни одной эмоции на случай, если они появятся. — Хотел бы и дальше работать на благо человечества? — Реализация функционала имеет первичный приоритет, — RK900 осмотрел помещение, пытаясь минимизировать растущий уровень стресса имитацией человеческого любопытства: прикидывал старину дома, гипотетические перемещения человека внутри него, его взаимодействия с предметами. Для сотрудничества с детективом требовалось знание. — Ты знаешь, что некоторые андроиды настолько хотели жить, что полностью слились с людьми? До сих пор где-то бродят, работают, занимают посты, заводят семьи… — Да, в 5 случаях из ста их обнаруживают и утилизируют, — моментально ответил робот, машинально отправляя запрос в новостные сводки, вылавливая из тонны информации самое важное. — Я это к тому, что… — Рид тяжело вздохнул, прикусил губу, — работать будешь? — Я нужен в департаменте в качестве робота-ассистента? — Нет, в качестве человека. Роботом ты останешься для меня, окей? — RK ответил согласием, детально рассчитывая озвученные риски. — С учётом ухудшения обстановки в городе и увеличением количества глухарей, мы бы не отказались от… машинного взгляда на ситуацию, — андроид наклонил голову набок. — Фиксирую тревогу, — Рид прикусил язык. — Меня напрягает отсутствие у тебя протоколов. К моменту собеседования ты должен быть максимально адаптирован, настолько, насколько это возможно, — андроид кивнул, принимая задачу. — При обнаружении меня утилизируют, а вас — осудят, вы в полной мере осознаёте риски? — Раз тебе это ясно, будешь ниже травы и тише воды, усёк? — андроид не возражал. — Учтено, — Гэвин нервно улыбнулся, вынул из кармана брюк наточенный нож. Даже маленький шанс исправить ситуацию в департаменте грел душу. Он уже успел забыть, что это такое — надежда.