Вне хитбокса

      [ ВАУ ВАУ ВАУ ВРЕМЕНЩИК??? ]       [ Начать с Сики Косе и выйти сразу на временщика… ]       [ Так что там насчет использовать мой аккаунт?? ]       [ никогда так не радовался временщику ]       – Мы с вами внизу рейтинга, чему вы так радуетесь? – Лоэн не скрывал слабого недовольства в голосе. Он надеялся на место повыше, чтобы больше не сидеть в подборе с трусливыми игроками.       [ поубавь гонора, сынок! ]       [ попустись до нас, бог новичков -_- ]       [ Иу, такая пошлость! ]       urpinkyboss отправляет Искры Додоко       [ Бесстыдному стримеру стоит знать, что для квалификации этот ранг высший ]       [ awww он говорит о нас как об одной команде :3 ]       [ чего ты ждешь зАПУСКАЙ ]       [ запускай запускай ЗАПУСКАЙ ]       [ ВПЕРЕД В РЕЙТИНГ ]       Курсор уже навис над подбором матча, когда взгляд Лоэна упал на часы.       – М, все, идите к кому-нибудь другому.       [ а???? ]       [ Что за грубость ]       [ чо чо куда идти ]       [ ЛОЛ вот ты и спалился ]       [ я знала что ты натравливаешь хомяков на других стримеров гниль ]       [ вау ты такая байтерша молодец теперь сходи нахуй -_- ]       [ а что стрим кончается? QAQ ]       – Да, – Лоэн свернул игру, и стрим заняли настройки записи экрана. – Идите-идите, пока я вас сам не прогнал.       [ когда следующий стрим? :3 ]       [ Не держи нас в неведении ]       – Просто поставьте себе уведомление и узнаете сами. Все, сегодня больше не играю, уходите. А, нет, стойте, – он развернулся на стуле, убеждаясь, что его колени не попадают в кадр, и взял аккуратно переднюю лапку Мыши. Мышь вяло подняла голову, пока ее лапкой прощались с немногочисленной аудиторией. – Пока-пока.       Лоэн закончил стрим и сразу же вышел из DodoTV, не тратя время на чтение комментариев и просмотр стикеров, отправляемых в чат. И пусть его взгляд приметил парочку, которую он забрал бы себе, Лоэн был уверен, что активные девушки и тетушки снова появятся на канале, когда он выйдет в эфир. А сейчас у него нет времени на рассматривание таких, во всех смыслах, мелочей.       Словно понимая, что ее рабочий день – а выглядела она так, словно именно за рабочий день высокобюджетной актрисы это и воспринимает – закончился, Мышь потянулась, перевернулась на живот и спрыгнула с лежанки на пол, ленивыми скачками перемещаясь к загончику.       Проводив ее взглядом, Лоэн снова крутанулся на месте и посмотрел на костыли, привалившиеся к боку стола. Брать их не хотелось, под мышками уже ныли намятые синяки, а ладони гудели, когда Лоэн просто думал о том, что надо вставать вместе с ними. Но еще больше раздражения чесалось под кожей из-за простого и жалкого – он не сможет пойти без них. Нет-нет, попытаться всяко может и никто не увидит, пока он один, но свои шишки Лоэн уже набил и знал, что нога разболится быстрее, чем он сделает хотя бы три шага. Хуже лишь то, что наступать на ногу равноценно испытанию. Она не только будет остро пылать белым пламенем, но и ослаблено подкашиваться, а коленная чашечка неприятно ходить под кожей, словно плавая в тугом водном пузыре.       Но и выбора нет. Что он, сдаст назад из-за каких-то костылей?       Лоэн подтянул их, взялся удобнее и, упираясь в пол резиновыми насадками, поднялся с кресла. От перемещения колено противно заныло, Лоэн поморщился, но, подобно трехлапой собаке, двинулся в сторону коридора. Он не успел перейти даже к гостиной, когда через домофон раздался звонок. Надоедливая мелодия сопровождала Лоэна весь оставшийся путь, до того самого момента, пока он не нажал на плоскую кнопку, мельком глянув на экран.       Тетя Эола, конечно. Кому бы еще прийти.       Пока Эола шла от ворот к дому, Лоэн отворил дверь и замер в проеме, щурясь на весеннее солнце.       На самом деле, Эола не была ему родной тетей. Ее едва ли можно назвать его тетей в принципе, в годах у них разница была меньше десяти лет. Если разбираться во всех ответвлениях и связях их семей, то самое близкое, кем они друг другу приходились, было четвероюродные брат и сестра. Однако с детства повелось, что Лоэн называл Эолу тетушкой, проводил с ней немало времени на всех семейных собраниях и имел приемлемые отношения. Теплее, чем с кем-либо еще.       Особенно заметно это виделось сейчас, когда она единственная, кроме родителей, навещала его.       – Как всегда, минута в минуту, – протянул Лоэн, освобождая порог и закрывая дверь, когда Эола зашла внутрь. Несмотря на ее прохладный взгляд, гордые плечи, обтянутые ладным костюмом, и высокий рост, даже присутствие здесь не сделало дом менее пустым. Если идя по гравийной дорожке Эола показывала уверенность и власть, то здесь становилась такой же маленькой и блеклой как Лоэн.       – У тебя футболка в пятнах, – вместо приветствия указала Эола и сняла пиджак, перевешивая через локоть. – В следующий раз выдай мне ключи. Или позови мастера и проведи звонок до комнаты.       – В этом нет необходимости.       Под стук каблуков и костылей они дошли до комнат Лоэна: небольшой зал, где был загончик Мыши и стоял компьютер, гардеробная и спальня с прилегающей ванной. Эола сразу отошла к загончику и вытащила из сумочку шуршащую упаковку сухофруктов. С неожиданной резвостью Мышь подскочила к заборчику и встала на него передними лапами, задирая голову и быстро двигая носом.       – Мышь, сидеть. Поворот. Лежать. Сидеть. Умница, вот твои яблочки… Хорошая-хорошая, – Эола говорила под самый нос, чтобы Лоэн не слышал ее мягкого голоса, пусть и знала – все он слышит. Как и она понимала, что ему все еще неудобно.       – Не передумал?       – А что тут думать-то? Меня все устраивает.       – Будет тесно.       – Брось, тетушка, ты бы не подсунула мне каморку, – Лоэн заперся в спальне и переодел испачканную футболку на мягкую рубашку, а домашние брюки на такие же по-летнему легкие. – А даже если и не мне, так не позволила бы Мыши иметь места меньше, чем сейчас. Да, девочка моя? Тетушка Эола бы не посадила тебя в тесную-тесную клетку? Да?       – Прекращай ее сюсюкать, нам пора.       – Хорошо, тетушка, сделаю вид, что не ты сейчас нежила ее уши. Мы никому не расскажем.       – Идем же.       – Мышь, ты за хозяйку, провода не грызть.       Закрыв загончик верхней решеткой, Лоэн и Эола поспешили из дома. Шаг Эолы был ровным и размеренным, но Лоэн все равно чувствовал спешку и не могу осуждать. Ему тоже тут не нравилось.       Апрель выдался жарким.        Солнце стояло высоко, облака едва-едва виднелись на горизонте, а ветер даже слегка не шевелил свежую листву, не успевшую покрыться пылью. Нежные листья озеленили аллею, по которой автомобиль Эолы выезжал в сторону шоссе, и Лоэн даже сорвал маленькую веточку пышного куста на повороте, за что получил укоризненный взгляд.        Эола набрала воздуха, будто хотела высказать ему, но вместо того лишь покачала головой:       – Далеко не высовывайся, движение сильное.       Вокруг не было ни машины и даже шоссе впереди было тихим для середины дня.       – На самом деле, так даже лучше. Я смогу возить тебя чаще и не тратить так много времени на дорогу. Да и…       – Ты себя убедить пытаешься? Я же сказал, меня все устроит. И выбор я менять тоже не собираюсь. Тц, ты же не слушаешь такое, – Лоэн потянулся вперед и переключил станцию, потом еще раз, пока спокойная музыка не сменилась на бодрый бит. – Все в порядке, тебе не стоит волноваться.       – Я за тебя не волнуюсь. И о тебе тоже. Это просто рациональный взгляд на ситуацию.       – На какую из?.. На это, – он кивнул на стянутое фиксатором колено, – или в общем? Я все равно давно хотел переехать, а тут такая возможность… Я возможности не упускаю.       – Это большие изменения и сильно пошатнули положение в семье. Знаешь ли ты, сколько я выслушивала тревог за последний месяц? Эти уши узнали больше, чем за двадцать лет.       – Неужели ты никак не можешь использовать это?       – Могу, – Эола поджала губы, стискивая между уголками ухмылку. – Но ты вынудил их наседать разговорами на меня, чтобы я на тебя повлияла.       – На прошлый Луди Гарпастум тебя обвиняли, что ты дурно на меня влияешь. Видишь, как все поменялось? Сплошная удача и выгода. Для тебя, конечно, но и твоя маменька теперь может гордо грудь выпячивать.       – Остальным этого мало.       – Брось. Почти все довольны и тихо злорадствуют.       Лоэн поморщился.       Его не задевало отношение ни ветви Лоуренс, ни собственной, но на корне языка собрался неприятный привкус презрения. Ничего не добившиеся и сидящие на наследстве, его родственники умудрялись иметь непосильно большие амбиции и желание их воплощать не своими руками. Вместе с тем они не могли принимать достижения других и хотели подбочениться на фоне неудачников или менее обеспеченных ветвей, чтобы выглядеть наиболее выгодно в глазах общественности. Лоэн это понимал, потому что рос и принимал подобное поведение с молоком, и не мог в полной мере осознать вместе с тем.       – Дядюшка и тетенька могут сколько угодно строить мне сочувствующие лица, но у них, в отличие от этих глупых Имунлаукр, дочь – ремурийская чемпионка с золотой медалью! Это звучит куда весомее, чем этот… чем он там занимался?       – Ты драматизируешь, – Эола плавно крутанула руль, вписывая автомобиль в поворот, но ее пальцы крепко сжались, белея.       – Я не пытаюсь задеть тебя или сказать, что твои достижения – ничто, – с усталым вздохом Лоэн стукнулся затылком. – Кого будут помнить и показывать как пример? Золотую чемпионку или кого-то там, кто вроде как чем-то занимался?       – У тебя немало достижений. Чемпионат Мондштадта, первенство на международных состязаниях, благодарственное письмо Фонтейнской школы фехтования…       – Ты это помнишь, потому что туда ездила и высиживала это со мной, – за окном цветочные поля сменились на море, переливающиеся белыми отблесками, дорога стала извилистее и превратилась в серпантин. Лоэн оперся локтем на дверь и подставил лицо ветру. – Только вот… много ты вспомнишь серебряных медалистов? Тех, кто перевалился на бронзу? А много ли вспомнишь из тех, кто сошел с дистанции и больше не пытался карабкаться? То-то же. Такими не похвастаешься. У тебя осталась жвачка?       – В сумочке.       Эола не стала его переубеждать. Она наверняка знала, что он был прав, и понимала, что теперь ее родители будут хотеть видеть дочь рядом почаще, особенно на очередной вечеринке. Вместо слов она только прибавила звук, и из динамиков бодро зажужжала гитара под задорный голос вокалистки и грохот барабанов, какой-то новый хит из Лиюэ.       Дорога начала выпрямляться и свернула направо, от узкого пролива ведя их к холмам. По пути встречались небольшие деревни со старыми каменными домиками и такими же старыми мельницами, вальяжно подставляющими ветрам лопасти. От деревни к деревне, от одной россыпи красных крыш к другой растянулись пышные виноградники с светло-желтыми пушистыми кисточками, свисающими к земле. Иногда виноградники сменялись белыми яблоневыми садами или прятались за невысокими скалами, между которых ныряло шоссе. Летом здесь будет невыносимо сладко пахнуть, подумал Лоэн, и прикрыл глаза.       Через двадцать минут они остановились в Спрингвейле, чтобы дозаправиться, и Эола взяла им картошку, лепешки с кабаньим мясом и холодный безалкогольный сидр.       Уже отсюда была видна столица Мондштадта, Город Свободы, и доехать до него было делом двадцати минут. Большой город занял все пространство от скал до Сидрового озера, перекинув мост к небольшому острову, где стоял старый город с его таким же многовековым собором и величественной статуей Барбатоса, протягивающим руки к жителям и небу. С детства Лоэн знал город лучше, чем свой дом, и это было равно для каждого ребенка Мондштадта – родители возили в старый город на ярмарки, школы организовывали экскурсии, Собор Фавония был частым спонсором праздников и фестивалей.       Часть города помоложе оградилась от старого города Сидровым озером, рисующим вокруг острова кольцо. По берегам озера стояли невысокие многоквартирные дома и апартаменты, за ними торговые улицы и бизнес-центры, недалеко от Храма тысячи ветров – древнего памятника архитектуры – даже встал новенький стадион. В Городе Свободы, в отличие от Небесной Гавани, не было небоскребов, и больше он напоминал вереницу небольших городков и аккуратных деревень, соединенных парками и дорогами, извилистыми из-за скал и холмов.       Шоссе из Спрингвейла вплелось в пути Города Свободы, и скоро Эола и Лоэн ехали между маленьких магазинчиков и семейных ресторанов.       Еще через минут пятнадцать Эола затормозила у главного входа в больницу имени Вознесшейся Венессы.        – Я за ключами, – Эола не стала помогать ему выйти и даже не открыла дверь. – После приема напиши. И Лоэн… Не увиливай от ответов, это в твоих интересах.       Машина мигнула поворотником и выехала обратно в город.       Не смотря ей вслед, Лоэн удобнее перехватил костыли и бодро двинулся к тяжелым старинным дверям, стоявшим здесь едва ли не столько же, сколько стоял сам город. Несмотря на обновление больницы и усовершенствование технического обеспечения, исторические фасады решили оставить, и дубовые двери открывал охранник. Лоэн даже думал, что здесь это отдельная должность.       Внутри было прохладнее, от кондиционера слышался тихий гул, а людей было не в пример меньше, чем на улицах. Уже зарегистрированный и имеющий запись, Лоэн сразу направился к кабинету. Ждать не пришлось – зеленая лампа мягко горела над дверью.       Шеймус Пегг был мужчиной на пороге цветущих пятидесяти лет и врачом с длинным послужным списком и особым уважением среди спортсменов. Попасть к нему было тяжело, и в последние годы он брался либо за сложные случаи, либо за работу с детьми, явно питая к ним отцовскую слабость. В отцовской фигуре Лоэн не нуждался и к Шеймусу ходил не за леденцами без сахара, а из-за непростого разрыва, который отправил его не на скамейку запасных, а на коврик в прихожей спортивного комитета – спасибо, что не выставили как бесполезного пса.       Смотрящий в монитор Шеймус сразу же повернул к Лоэну голову, стоило тому с перестуком войти.       – Вы сегодня пораньше! Добрый день, добрый день! Сразу ложитесь на кушетку, я сейчас.       Тут пахло почти как в процедурной, но в воздух вмешивался аромат ладана, которым всегда едва-едва пахло от собранных волос Шеймуса. Лоэн знал, что тот, в первую очередь, вел приемы в больнице при Соборе Фавония и даже проводил службы по праздникам или в особо важные дни.        Под пение зябликов за окном Шеймус помог Лоэну снять фиксаторы и провел поверхностное обследование, проверяя подвижность коленного сустава, аккуратно пальпируя и рассматривая кожу, потерявшую то болезненное покраснение, с которым воспаление жглось в первые дни.        – Ну? – неторопливо спросил Лоэн и прикусил кончик языка, чтобы не цокнуть им. Собственное нетерпение неприятно жалило.       – Вы хороший пациент, Лоэн, так работать куда приятнее, – Шеймус проверил еще раз ровный розовый шов и отошел к столу, разворачивая к Лоэну экран с оцифрованными снимками, МРТ и УЗИ. – Что касается остального… Не буду излишне вас нагружать, но, думаю, вы и сами понимаете, что ситуация сложная. Я не пытаюсь запугать, не подумайте, все поправимо и при соблюдении рекомендаций пройдет хорошо. Смотрите…        Выслушивая Шеймуса, снова перебирая в голове то, что он уже знал и успел прочитать, Лоэн понимал – у Шеймуса невероятно позитивный взгляд. Потому что из того, что понял Лоэн, он в полной заднице.       Вернется ли он на дорожку? Да, через год или полтора, и только на любительский уровень, а для возвращения к прежнему придется потратить еще и еще времени и сил. Есть ли гарантии, что все пройдет хорошо и ладно? Да, но неполные, ведь тогда Лоэну стоит присмиреть еще сильнее и не перегружать себя в будущем, что с графиком привычных тренировок невозможно. Травма всегда будет напоминать о себе и гильотиной с надорванной веревкой висеть над шеей, истончаясь и истончаясь, пока снова не лопнет. Он всегда будет под угрозой снова пережить это, а одна операция не обеспечивает защиту от другой, будущей и поддерживающей. Все имеет срок годности, все может износиться, и Лоэн не дурак, чтобы думать, что вернется к прежнему положению. Ему придется выбирать между полным восстановлением и средненьким уровнем или риском, который пронзает его стремление совершить мощный рывок и урвать свой кусок триумфа. Некоторые скажут, что необязательно Лоэн будет на среднем уровне, а не займет нишу хороших спортсменов, но, скрепя зубами, Лоэн признавал – ему мало быть средним, хорошим или отличным.        Он хочет, он жаждет быть исключительным и доминирующим на каждой дорожке, куда ступает. Он хочет сложных противников не из-за того, что его тело когда-то подвело и больше не дает ему делать то, на что он на самом деле способен, а потому что он сам сильный, он сам их одолевает и идет вверх.       Цепляясь ногтями и зубами, он смог бы поднять себя дальше. Он бы рискнул гореть ярко, но коротко, однако… Лоэн поджал губы.       – … сейчас тут все выглядит очень хорошо, срастание удачное и с ним можно работать и провести операцию уже на связки. Если бы не перелом пластинок, можно было бы начать раньше, но все было плачевно, мы бы усугубили травму чрезмерной нагрузкой при восстановлении. Говоря о…       … почему возникло это “однако”? Что его так ограничивает сейчас и ограничивало весь месяц, в который он стал шелковым, покладисто соблюдая все рекомендации и не пытаясь втихую поделать упражнения или форсировать лечение? Еще пару лет назад его это не останавливало, и очередной бурсит был только слегка раздражающим фактором, а не причиной даже приостановиться.       Страх? Лоэн испугался более серьезной травмы?       Он злится, раздражается, но точно не боится.       Послушно выслушав небольшую лекцию о том, как пройдет операция, Лоэн сел, свесив обнаженные ноги, и спросил:       – Ваш вердикт? Только честно.       Шеймус вздохнул и сел за стол, снимая очки. Морщинки под его глазами стали виднее, а на носу краснели вмятинки от упоров.       – Мы уже обсуждали это, Лоэн.       – Я помню. Но ваш вердикт? – они помолчали немного,  Лоэн заговорил снова. – Я не устрою истерику, если узнаю правду, и не буду сомневаться в вашем профессионализме. Думаю, доктор Байчжу тоже дал вам здравую оценку и моих реакций, и моего тела.       – Шансы небольшие, – наконец, произнес Шеймус и тут же дополнил: – Они есть, и ваша травма не делает вас недееспособным и не запрещает вам спорт как таковой. Вы можете вернуться со временем, но…       – … но не к прежним успехам? Вы не бойтесь, среди нас и вас все всё прекрасно понимают, даже если делают вид, что нет.       – Восстановление до прежнего уровня займет не два года и не три, и я бы в целом не рекомендовал к нему стремиться. Но, предупреждая возражения, я знаком со спортивной гордостью. Если бы вы, Лоэн, были атлетом или гимнастом, я бы настаивал на том, чтобы вам не позволяли приблизиться вообще, – Шеймус погладил пальцами оправу и надел очки обратно, словно возвращая себе профессионализм и отсекая личные суждения. – Но пока я настаиваю только на операции, персональной программе восстановления и вашей рациональности и осознанности. Я бы еще рассмотрел посещение центра при Спортивной Академии Снежной…       – Нет.       – … или временное посещение санатория при Терново…       – Нет.       Между ними повисла тишина.       – Вы не казались мне капризным. В такой случае, я настаиваю на посещении хотя бы санатория Долины Ветров. Близко к Городу Свободы, рядом множество спортивных центров, специалисты в основном работают именно со спортсменами или травмами, подобными вашей. Да, не уровень международным санаториям, но так я хотя бы буду иметь возможность отслеживать вашу реабилитацию.       – Вы не казались мне таким контролирующим, – Лоэн вежливо улыбнулся. Санаторий Долины ветров? У Лоэна с ним связаны только хорошие воспоминания, но так ли ему надо тратить время на скучное пребывание там?       – У меня тоже есть гордость, пусть и врачебная, – зеленые глаза Шеймуса стали уже от такой же вежливой, но искренней улыбки. – Давай сверимся с планами и…       – Шеймус!       Дверь вдруг распахнулась, ударившись о стену ручкой, и весь проем заняла крупная фигура.        Лоэн заинтересованно наклонился вперед, выглядывая из-за ширмы.       Мужчина был таким высоким и подкаченным, что его макушка точно была у верхнего косяка, если не выше, а плечи с трудом протискивались между боковыми. Мощную грудь плотно обтягивала темная футболка, и безвкусный медальон с волчьей головой неровно лежал на мышцах. Сперва даже показалось, что они напряжены, но стоило мужчине отпустить ручку и встать ровнее, как они явно расслабились, но медальон все равно не свисал свободно. Лоэн не мог вспомнить, когда в последний раз такое видел, и прошелся взглядом от шеи, поблескивающей цепочкой, до бедер, приостановившись на мягком животе, явно скрывающим мышцы. Атлет? Просто житель качалки? Неужели на натуралке? С бедер – отсюда казалось, что у Лоэна талия с одно это бедро – взгляд переполз на широкие кисти рук с загрубевшими длинными пальцами. Над правой, обнимая большой палец и запястье, обвился ортез с красными вставками.       – Виктория сказала, что ты еще не убежал, оформишь справочку быстро? Я проездом, от тебя живо в центр.       – Варка, у меня пациент! – Шеймус быстро встал и двумя шагами приблизился к мужчине, а Лоэн поднял голову, рассматривая лицо.       Выглядел мужчина виноватым слабо, в уголках светлых, голубых таких, глаз собрались смешливые морщинки, а широкая улыбка стирала раздражение даже с Шеймуса, который напоминал принципиально недовольного кота. Ее не портил даже шрам, скривившийся на щеке, когда уголки губ потянуло сильнее в стороны, и Лоэн приметил еще одну бугристую линию на шее, прикрытой пшеничными волосы. На солнце наверняка золотятся, отвлеченно подумал Лоэн и вернулся к откровенному оцениванию фигуры.       Мужчина был правда хорошо сложен, и его тело могло вызвать зависть у многих спортсменов. И пусть Лоэн к такому не стремился и не жаждал закачаться подобным образом, теряя свои хлесткость и гибкость, не восхититься он не мог. Сколько тягает? Насколько выносливый? Ощущаются ли с таким телом удары так, как ощущаются с телом, которое развивал годами Лоэн?       Лоэн пристально изучил еще раз раскаченную грудь, тесно лежащую в футболке, оценил, как от зычного смеха подтягивается живот, спустился вниманием к перекатам бедер под мягкими штанами и посмотрел на большие ступни – из-под резинки брюк выглядывали светлые носки, только подчеркивая косточку, а брендированные кроссовки были из коллекции последнего сезона, но уже изрядно поношенные. Лоэн присматривал себе похожие для марафонов, но его планы были разбиты вместе с коленом.        Несмотря на поношенность, грязными кроссовки не были. Напротив, сейчас они были чистыми до того, что Лоэн бы предположил, что в них давно не выходили на улицу или недавно постирали и не успели замарать пылью.       Лоэн еще раз окинул мужчину взглядом, замечая больше деталей.       Одежда была не новая, но дорогая, и было видно, что даже за футболкой ухаживали, несмотря на растянутый ворот.       Если ты носишь ее, потому что она лучше всего облепляет твою грудь, подумал Лоэн, то я не буду тебя осуждать.       – Виноват-виноват, – снова посмеялся мужчина – вероятно, Варка – и выставил перед собой руки. – Мне сказали, что прием уже закончен, приношу извинения! И это… я подожду в коридоре?       Шеймус вздохнул и начал закрывать дверь.       – Иди уже, Барбатоса ради. Это по Долине?.. Подай сюда, – Шеймус говорил тихо, но Лоэн на слух не жаловался и даже получал за жизнь несколько замечаний, что он подслушивает он слишком уж успешно.        Дверь мягко щелкнула замком.       – Простите, Лоэн, день неспокойный. Что же вы не скрылись за ширмой? Ничего, больше наш разговор никто не прервет, обещаю, – Шеймус сел за стол, его ладонь прижала справку, на которую он взглянул лишь мельком. – Давайте решим, когда сделаем операцию. Посмотрим…       Долина Ветров, значит?...       – … Тогда на операцию из дома или с квартиры? – Эола помогла закинуть костыли на заднее сидение, смирившись с принципиальным желанием Лоэна сидеть спереди, и уже повела машину по цветущим улочкам Города Свободы, минуя небольшие пробки и с каждый поворотом приближаясь ко въезду в новенький жилой комплекс, которому едва ли было лет пять.       – С санатория.       Эола посмотрела на него, но тут же повернула лицо обратно к светофору.       – Имеет ли смысл спрашивать, почему ты изменил решение?       Понять ее любопытство Лоэн мог. Еще после получения травмы ему предлагалось лечь сперва в реабилитационный центр с большим перечнем специалистов и ортопедов-хирургов с богатым опытом, но он отказался. Сейчас у него мало оправданий для такого поступка. Он был слабым и уязвимым, но он мог тогда взять себя в руки и более плотно взяться за восстановление, меньше времени теряя на поездки из Тернового порта до Города Свободы, чтобы посетить того же Шеймуса. Деньги проблемой тоже не были, а за Мышью проследила бы нанятая нянечка. Все было бы лучше, если бы он согласился на реабилитационный центр, а не стал воротить нос и взваливать все на свои плечи.       Это было бы рациональным, в отличие от поступка Лоэна.       – М, Долина Ветров неплохой центр, да? Да и с животными можно за доплату, – Лоэн догрыз леденец без сахара, развернул фантик и закинул в рот мятную жвачку. – Первое время доктор Пегг хочет понаблюдать за динамикой и курировать лечение, чтобы все точно прошло как по маслу. Почему бы мне не поменять решение? Он хороший специалист.       – Лучший в городе, – дополнила Эола, и Лоэн снова почувствовал на себе её взгляд.       – Тем более. Если соблюдать его рекомендации, то все пройдет гладко. Ему врачебная гордость не позволит запустить мой случай или забить, – Лоэн помял зубами жвачку и лениво надул пузырь, лопая его и с забирая обратно на язык. – Это в моих интересах.       – Если ты думаешь, что я не слышу твои увиливания, то я их слышу, но и резонные причины тоже.       Внутренности Лоэна немного заныли, когда автомобиль проехал с холма вниз и снова набрал высоту, взбираясь к новому району.       – Но я рада, что ты следуешь больше им, – уголки ее губ подтянулись в улыбке. – Почти приехали. Где-то… где-то тут.       Через квартал машина мягко затормозила, и Лоэна даже не качнуло вперед.        За рядом рябин забор ограничивал небольшой жилой комплекс – несколько четырехэтажных домов, разделенных небольшими аллеями. Парковка была общая и скрывалась под землей, но пока что Эола пристроила автомобиль снаружи и уверенно вышла.       Квартира, которую они планировали посмотреть, была в угловом корпусе, смотрящим окнами не только на соседние дома, но и на  Сидровое Озеро и Город Свободы. На входе их никто не встретил, Эола сама приложила карточку к домофону и прошла к крайней из четырех дверей. Ключом с брелоком в виде пушистого одуванчика она открыла квартиру и впустила вперед себя Лоэна.       Через большие окна, прикрытые полупрозрачными бежевыми занавесками, свет падал на темный паркет и золотил полосками молочные стены. Мебели почти никакой не стояло, только в гостиной необсиженный диван и журнальный столик без единого отпечатка; чистая кухня без намека на посуду и капли жира; отведенное под спальню место было совершенно голым, как и гостевая комната.       В целом… Так даже лучше.       Лоэн, несмотря на долгую жизнь не просто в доме, а практически в поместье, прихотливым не был, часто выезжая на соревнования и ночуя пусть и в достойных, но маленьких номерах, деля их с другими членами команды. За последний месяц, пока он был практически один в коридорах родного дома, он мало его обходил и дальше своих комнат или сада не выходил. Сейчас, рассматривая пустые стены и представляя, куда поселит Мышь, он бы сказал, что тут ему нравится больше, чем в подобии исторического памятника архитектуры – дом его семьи был частью большого поместья, поделенного на несколько участков, и еще лет сто назад использовался как скромная дача на севере Мондштадта. Каменный и спрятанный от ветров в низине, близко к полям ветроцветов, дом этот Лоэну, несомненно, был по душе вместе, но он чувствовал себя тесно и обязанно. После получения травмы еще и явнее выпятилось, насколько там скучно: ничего не происходило, гостями дом богат не был, а разговоры с родителями всегда были обтекаемыми или наполненный сладкой липкой заботой.       Эта же квартира выглядела к нему равнодушной, пусть и уютной.       – Хозяйка не планирует сюда въезжать какое-то время, – Эола обошла квартиру и встала у окна, смотря за лопастями далёких мельниц Старого города. – Скорее всего, не думает и вовсе.       – Инвестиция?        – Подарок за заслуги. Как пол, не скользит сильно?       – А-а, она из этих, – Лоэн, покачав головой, прижался лопатками к стене и тоже посмотрел на спокойное озеро, по которому медленно тянул белесые линии паром с пестрыми пятнышками туристов. – Сборная?..       – Не совсем. Киберспорт?       Лоэн перевел на Эолу взгляд.       – Не знал, что за такое положены квартиры… Еще и в не дешевом районе, – он склонил голову набок. – Ты меня удивила, тётушка Эола, никак не думал, что ты общаешься с кем-то таким… Чемпионка по киберспорту, значит?       – Познакомились через Шеймуса, – после небольшой паузы призналась Эола. – Ничего такого, но она мне серьезно задолжала, поэтому… Не бери в голову и наслаждайся.       Интерес жег кончик языка, заставляя спросить, но Лоэн знал, что Эола не из тех, кто ведётся на его провокации. А по тону, с которым она говорила, никаких серьезных задолженностей у хозяйки квартиры перед Эолой не было. Вероятно, квартира сдаётся ей или по дружбе, или на каких-то около товарищеских условиях, ведь голос Эолы был мягким и лишь слегка припорошенным демонстративным холодком, оставшимся с ней со временем подготовки к тем Ремурийским играм. Лоэн даже немного скучает по тем временам и нелепым интервью, которые сопровождали Эолу по всему пути до пьедестала.       – Тетушка, ты свободна завтра? И где он? – Лоэн окинул взглядом гостиную и журнальный столик, но не нашел ничего похожего на договор.       – Еще дела?       – Хочу перевезти вещи. Так где договор?       Эола постучала пальцами по локтю и отошла на кухню, откуда вернулась с папкой и ручкой.       – Хотела бы я сказать, что обойдемся через ДодоКом, но хозяйка любит, когда все по правилам. Присядь рядом, разберемся.       В папке оказался договор в двух экземплярах, план помещения, список техники с датами вводы в эксплуатацию и гарантиями, небольшие инструкции, в том числе и по технике выше, и простые правил, регламентирующих проживание Лоэна. Пролистывая и вчитываясь в бюрократические излишки, Лоэн не без удовольствия (и легкого смешка) отметил, что некая Джинн Г. вписала в число проживающих Мышь, указав ее данные из ветеринарного паспорта, и перечислила каждый вложенный в папку документ.        Поразительная дотошность. Ставя подписи на каждый экземпляр, Лоэн лопнул жвачку.       – А по чему она чемпион-то? Какая игра?       Сравнивая данные из доверенности с договором, Эола замерла, призадумавшись, и не самым уверенным голосом ответила:       – Вроде… War of Seven?