Зная конец

Снег шёл третий день. Я стоял у окна больничной палаты, заложив руки за спину. Поза героя — прямая спина, развёрнутые плечи. Даже здесь, в родильном отделении, я не позволял себе расслабиться. Привычка. Дисциплина. То, что вознесло меня на вторую строчку рейтинга. То, чего никогда не хватало Всемогущему. За стеклом кружились белые хлопья. Холодные. Медленные. Чужие. Я не любил зиму. — Тодороки-сан? Голос врача вырвал меня из раздумий. Молодая женщина в белом халате мялась в дверях, прижимая к груди планшет. На её лице читалась та почтительная осторожность, с которой гражданские обычно обращались к героям моего уровня. — Результаты УЗИ. Мы... хотели бы уточнить. Я повернулся. — Уточнить? — Да. На раннем сроке мы зафиксировали один эмбрион, но... — она замялась, протягивая мне снимок, — ...сейчас их два. Пропустили при первом осмотре. Такое редко, но бывает. Два. Я взял снимок. На чёрно-белом снимке угадывались два крошечных силуэта. Два эмбриона. Два плода. Два шанса. — Мальчик и девочка, — добавила врач, видя, что я молчу. — Поздравляю, Тодороки-сан. У вас будут близнецы. Я поднял глаза. Она вздрогнула — то ли от моего взгляда, то ли от жара, что на секунду сорвался с плеча. Я взял себя в руки. Пламя погасло. — Благодарю. Это всё? — Д-да. Если будут вопросы... Я уже не слушал. Она вышла, тихо притворив дверь. Я остался один. Снимок лёг на подоконник — два пятнышка на сером фоне. Мальчик и девочка. Два шанса. Я думал о своём отце. О том, как он годами вдалбливал в меня одну истину: сила решает всё. Только сила. Только огонь. Только победа. Я сбежал из его дома, но не из его тени. Она шла за мной, как запах гари. Всемогущий стоял на вершине. Недосягаемый. Абсолютный. Символ Мира. Я не мог превзойти его. Я это понял давно. Моё пламя обжигало меня самого. Моё тело знало предел. Но моя кровь — нет. Я посмотрел на дверь, за которой лежала Рей. Она выполнила свою часть сделки. Мне нужна была её причуда, её лёд, её генетика. Любовь? Нет. Мы оба знали, что это не любовь. Сделка. Контракт. Путь к цели. И теперь у меня будет двое детей. Когда-то я думал: один наследник. Одна идеальная причуда. Огонь и лёд. Символ, который бросит вызов Всемогущему. Теперь судьба давала мне два шанса. Мальчик и девочка. Может быть, один из них унаследует идеальный баланс. Может быть, оба. Может быть... Я оборвал мысль. Рано. Слишком рано. Посмотрим. Увидим. Снег за окном падал гуще. Улица внизу побелела. Люди кутались в шарфы, прятали лица от колючего ветра. Я взял снимок с подоконника. Два пятнышка. Два эмбриона. Что-то шевельнулось в груди. Я не дал этому имя. Не сейчас. Через несколько месяцев они появятся на свет. И я узнаю, был ли этот дар судьбы началом моего триумфа. Или началом конца. Я этого тогда не знал. Никто из нас не знал.

***

Несколько месяцев спустя. Родильное отделение. Рей рожала тяжело. Двойня — это всегда риск. Врачи сновали туда-сюда. Я стоял за стеной и смотрел на часы. Стрелки ползли медленно, как расплавленный воск. В час ночи раздался первый крик. Девочка. По сравнению с другими воплями младенцев, она тихая. Я выпрямился. Через три минуты — второй. Мальчик. Громкий. Требовательный. Меня пустили в палату через полчаса. Рей лежала на кровати, бледная, обессиленная, но живая. На руках у неё, завёрнутые в белые одеяла, лежали два младенца. Сын и дочь. Я подошёл ближе. Врачи отступили. Мальчик смотрел куда-то в потолок. Красные волосы — мои волосы. Чистый цвет. Никакого льда. Уже тогда, в первый час, в нём чувствовался жар. Моя кровь. Моя причуда. Моё проклятие. Я перевёл взгляд на девочку. Она не плакала. Она не спала. Она смотрела прямо на меня. В её волосах — тот же красный цвет. Но глаза — серые, как зимнее небо. Глаза Рей. И в них, в этих новорождённых глазах, которые ещё не умеют фокусироваться, мне почудилось что-то странное. Не детское. Осознанное. Словно она уже видела этот мир. Словно она знала, кто перед ней стоит, и что ждёт её впереди. Я моргнул. Наваждение исчезло. Обычный младенец. Красные волосы. Серые глаза. Я протянул руку и коснулся одеяла дочери. Она не заплакала. Только смотрела. — Имена? — спросила медсестра. Я думал недолго. — Сын — Тоя. Дочь... Я запнулся. Рей приоткрыла глаза — усталые, но ясные. — Аки, — прошептала она. — Пусть будет Аки. Осень. Я кивнул. Тоя и Аки. Огонь и Осень. Два пламени в одной колыбели. Два шанса. Посмотрим. Увидим.