Ферстаппен, мы идиоты!

Квартира Камиллы в Лондоне была маленькой, но уютной. Старое здание, высокие потолки, окна почти в пол, широкие подоконники. На них стояли цветы в горшках, на полках — книги, перемежающиеся с фотографиями в рамках. Их с Камиллой улыбающиеся лица смотрели отовсюду, напоминая о счастье, которое было таким хрупким и таким пугающим одновременно. Сейчас Софи сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. В руках она крутила телефон — чёрный прямоугольник, который казался ей сейчас тяжелее, чем обычно. За окном моросил дождь. Не тот лёгкий, освежающий, который когда-то казался уютным, когда они пили кофе с Максом и смеялись над его дурацкими шутками. А тот, тяжёлый, лондонский, который, казалось, никогда не кончался. Капли стучали по стеклу, стекали по парапету, размывали очертания города. На столике остывал чай. Она заварила его час назад — специально для себя, чтобы успокоиться, чтобы согреть руки, чтобы сделать что-то привычное, нормальное. Но так и не отпила ни глотка. Тёмная жидкость затянулась плёнкой, из кружки больше не шёл пар. Она смотрела на неё и почему-то думала о том, что это похоже на их с Камиллой отношения — тёплые, но скрытые от чужих глаз. И если их не пить, они остынут. Или нет? Она не знала. Внутри всё дрожало. Не от холода — от страха. Глубокого, липкого, который поселился в груди ещё тогда, когда она впервые поняла, что Камилла для неё больше, чем подруга. Который рос с каждым днём, с каждой улыбкой, с каждым украденным поцелуем. Который стал невыносимым, когда она решилась сказать Максу. Софи смотрела на свои руки. Они дрожали. Пальцы сжимали телефон — когда-то он был просто средством связи, а теперь казался инструментом пытки. В экране отражалось её лицо — бледное, с красными глазами, которые она пыталась не закрывать, чтобы не разреветься опять. Она думала о Максе. О том, как они познакомились. Как он был мальчишкой с вечно взлохмаченными волосами и упрямым взглядом. Как она влюбилась в его прямоту, в его умение быть собой в мире, где все играли роли. Как они смеялись, спорили, молчали. Как он стал её другом — единственным, кто знал её до того, как она стала «моделью Софи Ван Дейк». «Он поймёт, — думала она. — Он всегда понимал. Он никогда не осуждал». Но где-то глубоко внутри сидел червь сомнения. А что, если нет? А что, если он такой же, как все? А что, если этот мир — мир гонок, спонсоров, контрактов — изменил его? А что, если он посмотрит на неё другими глазами? Софи встала. Подошла к окну. Прислонилась лбом к холодному стеклу. Дождь стучал по подоконнику, капли стекали по внешней стороне, размывая огни ночного города. Где-то внизу кто-то смеялся, кто-то спешил домой. Обычная жизнь. Обычные люди. У которых нет секретов, которые не нужно скрывать. «Ну, почти у всех», — подумала она. Она знала, что секреты есть у каждого. У Макса — свои, у Камиллы — свои, у неё самой — тоже. Она научилась жить с этим. Научилась улыбаться, когда хотелось кричать. Научилась молчать, когда хотелось поделиться. Научилась прятать Камиллу за словами «подруга», «коллега», «просто хороший человек». Но сейчас ей казалось, что она держит в руках свой самый главный секрет. Хрупкий, как стекло. Драгоценный, как бриллиант. И этот секрет был не про неё одну — он был про них двоих. Про их улыбки на кухне по утрам. Про их разговоры перед сном. Про их ночи, когда город спал, а они не могли оторваться друг от друга. Про ту жизнь, которую они построили вместе — тихую, тёплую, свою. Ту, которую они оберегали от лишних глаз, от глупых вопросов, от косых взглядов. Софи смотрела в окно, на мокрый асфальт, на размытые огни, и чувствовала, как внутри сжимается пружина. Она боялась. Не просто боялась — трепетала. От мысли, что сейчас она возьмёт этот хрупкий секрет, положит его на ладонь и протянет Максу. А он возьмёт? Рассмотрит? Поймёт? Или уронит? Или отшатнётся? Она вспомнила, как они начинали. Как она впервые поняла, что Камилла — это не просто друг. Как она боролась с этим чувством, отрицала, пряталась. Как они украдкой встречались, боясь, что кто-то узнает. Как каждая улыбка, каждое прикосновение были одновременно и счастьем, и пыткой. Она боялась всё разрушить. Всё, что они построили с Камиллой таким упорным трудом. Те уютные вечера на диване, когда они смотрели дурацкие фильмы и смеялись до слёз. Те утра, когда Камилла готовила завтрак, а Софи обнимала её со спины и утыкалась носом в её плечо. Ту жизнь, которая была только их. Которая не терпела чужих глаз. Она боялась, что Макс не поймёт. Что он посмотрит на неё иначе. Что дружба, которая длилась столько лет, рассыплется в один миг. Она боялась, что он скажет: «Это неправильно». Или: «Ты испортила нашу дружбу». Или просто промолчит. А молчание для неё было иногда хуже любых слов. Софи закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. «Но если не сейчас, — подумала она, — то когда? Если не ему, то кому?» Она знала ответ. Макс был единственным, кому она могла доверить это. Единственным, кто, возможно, поймёт. Она вернулась на диван. Взяла телефон. Открыла чат с Максом. Пальцы в порыве мысли быстро пробежали по клавиатуре. «Макс, ты свободен в пятницу? Хочу тебя кое с кем познакомить» Палец завис над экраном. Она смотрела на эти слова и чувствовала, как сердце уходит в пятки. «Нажми, — сказала она себе. — Нажми». Она нажала. Сообщение улетело. Софи отложила телефон, уткнулась лицом в подушку и замерла. За окном моросил дождь. Внутри было пусто. И страшно. И почему-то — немного легче. Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Только когда диван прогнулся под весом Камиллы, она подняла голову. — Ты чего? — спросила Камилла. Голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога. — Ничего, — ответила Софи. Камилла не стала спрашивать. Просто обняла её, притянула к себе. Софи уткнулась носом в её плечо и выдохнула. — Я написала Максу, — сказала она наконец. — Пригласила на ужин. В пятницу. Хочу вас познакомить. Ты не против? — Он твой друг. Он важен для тебя. Значит, важен и для меня. Поэтому — нет, не против. Я буду рада знакомству. — А если он не понравится тебе? — Софи обеспокоенно на неё посмотрела. — Понравится. — Откуда ты знаешь? — Потому что я верю твоему вкусу. Софи усмехнулась. Впервые за вечер. Легче не стало. В горле всё ещё сидел комок, который невольно то ли душил, то ли был предвестником рвоты. — А если он не поймёт? — Поймёт. Камилла погладила её по голове. — Потому что он твой друг. Потому что ты не стала бы дружить с тем, кто способен осудить. Софи молчала. Смотрела на свои руки. — Софи. Это Макс. Он знает тебя сто лет. — Знает меня другой. Не эту. — А какая разница? Ты — это ты. Была и остаёшь ей. Софи покачала головой. — Ты не понимаешь. Он гонщик. Этот мир... он такой... мускулинный. Он вырос под началом своего отца, среди мужчин, которые провели больше времени не за сном, а за рулём. — Софи. — Камилла взяла её лицо в ладони. — Посмотри на меня. Софи подняла глаза. — Я с тобой, — сказала Камилла. — Что бы ни случилось. Я рядом. — Обещаешь? — выдыхая, спросила она. Тело всё ещё немного потряхивало, нервное напряжение постепенно спадало. — Обещаю. Софи доверчиво кивнула. Камилла сжала её руку крепче. Софи молчала. Смотрела на их переплетённые пальцы. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже тебя люблю, дорогая. Дождь стучал по стеклу. В комнате было тихо. Звук оповещения с телефона прервал тишину. — Это Макс. — сказала с тревогой Софи, трясущимися пальцами открывая их диалог. «С кем?» «С подругой. Её зовут Камилла» «Хорошо. Во сколько?» «В восемь» «Ок» Софи отложила телефон. Посмотрела на Камиллу. — В пятницу. В восемь. — Я буду рядом. — поджав нижнюю губу, нежно сказала Камилла, поглаживая её плечо. — Знаю. Она уткнулась носом в её шею. Закрыла глаза.

°°°

Ресторан был тихим, почти пустым. Софи выбрала столик в углу — подальше от окон, подальше от чужих глаз. Когда Софи с Камиллой вошли, Макс уже сидел лицом ко входу. Увидел их, едва заметно улыбнулся, кивнул. Кивок был коротким, почти незаметным — но Софи его увидела. Она знала эту его привычку: когда он нервничал, он улыбался не ртом, а глазами. Сейчас он улыбался именно так. Они подошли к столику. Макс встал — жест вежливости, которого Софи не ожидала. Протянул руку Камилле. — Макс. — Камилла, — ответила та, пожимая. Её ладонь была тёплой и сухой — в отличие от ладоней Софи, которые вдруг стали липкими. Они сели. Макс напротив, Софи и Камилла — рядом. Софи чувствовала, как Камилла едва заметно сжала её руку под столом. Они сделали заказ. Камилла заговорила первая. — Софи много о тебе рассказывала, — сказала она, когда официант отошёл. — Надеюсь, только хорошее? — Конечно. — Она улыбнулась — тепло, открыто. — Говорила, что ты гонщик и что у вас с ней старые дружеские связи. Ещё что ты упрямый. — Это правда, — усмехнулся Макс. — Я так и поняла. У спортсменов это общее. — хмыкнула она, чуть улыбаясь. — Софи говорила, что вы давно дружите с детства? — Почти, — ответил Макс. — С тех пор, как она начала тусоваться с моей сестрой. Я её сразу невзлюбил. Софи фыркнула. — Врёшь. — Немного, — усмехнулся Макс. — А потом? — спросила Камилла. — А потом понял, что она не такая надоедливая, как другие подруги Виктории. И оставил в покое. — Щедро, — заметила Софи. Макс пожал плечами. Разговор пошёл легче. Камилла рассказывала о своей работе — о подростках, которые боятся первого сеанса, а потом не могут закрыть рот. О том, как один мальчик пришёл с каменным лицом, а через час рассказывал о своей коллекции марок. — И что, помогло? — спросил Макс. — Ему — да. Марки, кстати, оказались очень ценными. Макс усмехнулся. Потом спросил Камиллу о том, как она вообще выбрала эту профессию. Та рассказала о своём университете, о практике, о сложных случаях. Макс слушал внимательно, задавал вопросы, иногда шутил. — Ко мне приходят те, кто не знает, чего хочет, — говорила она, помешивая пасту. — Или знает, но боится себе в этом признаться. Моя задача — не давать советы, а помочь им услышать себя. — Звучит сложно. — Сложно, но интересно. — Она отпила вино. — А у тебя? В гонках тоже приходится с собой договариваться? Макс задумался. — Наверное. Когда садишься в машину, там только ты и трасса. Никто не поможет. Надо знать, где можно рискнуть, а где лучше притормозить. — Похоже на терапию, — улыбнулась Камилла. — Только быстрее и с большим риском. — И без возможности всё обсудить. — То есть ты сам себе психолог? — Получается так. Она засмеялась — звонко, искренне. Софи рядом улыбалась, глядя на них и чувствовала, как напряжение постепенно уходит. — Я отойду носик припудрить, — сказал Макс, хихикнув. Он ушёл. Софи выдохнула. Камилла сжала её руку. — Ну как? — спросила Софи. — Отлично, — ответила Камилла. — Он нормальный. — Нормальный? — Хороший. Спокойный. С ним легко. Софи улыбнулась. — Боишься до сих пор? — Немного. — призналась Софи. — Пройдёт. Макс вернулся через минуту. Сел напротив. — О чём болтали без меня? — О тебе, — честно ответила Софи. — И что? — Что ты нормальный. — Даже не знаю, как расценивать это. — засмеялся он, оглядывая сначала сканфуженное лицо Софи, а затем Камиллу. — Нормальный — это комплимент, — вставила Камилла. — В моей профессии. Макс усмехнулся. — Тогда спасибо. Они допили кофе. Поговорили ещё о всякой ерунде — о погоде, о планах, о том, кто куда поедет летом. Макс расслабился, плечи опустились, пальцы больше не сжимали салфетку на коленях. Когда они попрощались, Макс пожал Камилле руку дольше, чем в первый раз. — Было приятно познакомиться, — сказал он. — Мне тоже, — ответила Камилла. Макс закрыл счёт, ещё раз попрощался и ретировался. Софи и Камилла остались за столиком. — Ну? — спросила Софи. — Он мне понравился, — сказала Камилла. — Чем-то на тебя смахивает. Или все скандинавы одинаковые? — хихикнула она, прикрывая рот ладонью. Софи отмахнулась, но на её лице расползлась улыбка. — Теперь ты должна сказать ему правду. — Знаю. — Договорись о встрече. Дождь за окном стихал. Внутри всё ещё дрожало. Но теперь — чуть меньше. Софи взяла телефон. Написала Максу: «Можем встретиться завтра? Надо поговорить» Обычно Макс отвечал не сразу. Иногда проходили часы — он был на базе, на тренировке, в самолёте, в бесконечных интервью. Но последние дни выдались свободными. Ни гонок, ни брифингов, ни пресс-конференций. Телефон, казалось, сам просился в руки. Он ответил почти мгновенно. «Хорошо. Во сколько?» Софи посмотрела на экран. На эти два коротких слова, которые почему-то заставили сердце биться быстрее. Или медленнее. Она не могла понять. «В семь. В том же кафе» «Буду» Она отложила телефон. Посмотрела на Камиллу. Та сидела рядом, чуть заметно для чужих глаз сжимала её ладонь под столом. — Ну? — спросила Камилла. — Он согласился. — Конечно, согласился. — А если он... — Софи, перестань. Ты сильная. Ты справишься. Софи выдохнула.

°°°

Кафе было знакомым — маленьким, уютным, с хорошим кофе. Софи сидела за столиком, крутила в руках чайную ложку и смотрела в окно. Английский дождь всё ещё мелко моросил, покрывая лужи рябью. Макс пришёл ровно в семь. Заметил её даже со спины. Улыбнулся. Сел напротив. — Ты чего такая загадочная? — спросил он. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Я слушаю. Софи молчала. Смотрела на свои руки, которые сжимали столовое серебро. Пальцы дрожали. Она вдохнула. Выдохнула. За секунду до этого, пока Макс шёл к столику, в голове пронеслось всё. Мысли метались, как загнанные звери. «Не надо, — шептал внутренний голос. — Зачем? Ты можешь промолчать. Ничего не изменится. Он не узнает, ты не скажешь — и всё останется как прежде». Она почти поверила. Почти успокоилась. Почти убедила себя, что этот секрет можно унести с собой, закопать поглубже, забыть. «Но он же твой друг, — возражал другой голос. — Он заслуживает знать. Ты заслуживаешь быть собой». «А если он не поймёт?» «А если поймёт?» «А если дружба кончится?» «А если станет крепче?» Она зажмурилась. Открыла глаза. Посмотрела на Макса. — Мы с Камиллой встречаемся. Слова вырвались сами — достаточно громко для них с Максом, резко, будто она не хотела давать себе времени на раздумья. Макс замер. Смотрел на неё. Софи смотрела на него. В глазах у неё был вызов и страх одновременно. Тишина. Секунда. Две. Три. — В смысле? — спросил он, потупив взгляд. — В прямом. Мы — пара. Уже год. Она ждала. Сжала пальцами сидушку стула, смотрела на Макса так, будто хотела прожечь в нём дыру. Пыталась разглядеть то, чего боялась больше всего; или наоборот, то, что так хотела увидеть. — Ты осуждаешь? — спросила она тихо. — Нет, — ответил он сразу. — Нет, Софи. Конечно, нет. Она выдохнула. Так глубоко, как не дышала, наверное, весь день. — Фух. — Что? — Я думала, будет сложнее. — Сложнее? — Ну, ты же... гонщик, всё такое. Думала, может, ты консервативный. Макс усмехнулся. — Софи, я последний человек, который может кого-то осуждать. Она посмотрела на него внимательно. Сердце, которое до этого билось, словно барабан, только успокоилось, но после этих слов начало набирать темп заново. Что-то в его интонации... какой-то странный блеск в глазах... она не могла понять, но внутри всё сжалось. — Почему это? Макс помолчал. Потом решился. — Потому что я тоже встречаюсь с парнем. Софи замерла. Мир остановился. Она смотрела на него, но не видела. Мысли метались, как пчёлы в растревоженном улье. «Что? — подумала она. — Что он сказал?» Ей послышалось. Точно послышалось. Она так накрутила себя перед этим разговором, так боялась, так переживала — вот мозг и сыграл с ней злую шутку. «Парень?» — мысль прозвучала где-то в голове, но она её тут же отбросила. — «Нет, не может быть». Это же Макс. Макс Ферстаппен. Чемпион мира. Человек, который выиграл титул в этом году. Который за рулём превращался в зверя, а вне трассы был её другом с самого детства. Который помогал старушкам менять лампочки. Который злился, когда проигрывал, и светился, когда побеждал. Тот, кого она, казалось, знала от и до, могла, как рентген прочитать в трудные минуты жизни, подсказать, помочь. «Он любит парня?» — она не могла поверить. Это было за гранью реальности. Это было как если бы Макс вдруг сказал, что бросает гонки и уходит в балет. «Ты ослышалась, — сказала она себе. — Ты просто перенервничала. Сейчас он скажет: «Я пошутил» или «Ты не так поняла». Она смотрела на него. Он смотрел на неё. В его глазах не было ни тени улыбки. Софи моргнула. Раз. Другой. Третий. — Ты... — начала она. — То есть... ты серьёзно? — Серьёзно. — И кто? Я его знаю? Макс усмехнулся. Почему-то в этот момент, глядя на её вытянувшееся лицо, ему стало легко. — Знаешь. Шарль. Софи открыла рот. Закрыла. Открыла снова. — Шарль? — переспросила она. — Леклер? Макс кивнул, оглядываясь по сторонам. Она выдохнула. Откинулась на спинку стула. Смотрела на него. На этого человека, которого знала с детства. Который всегда был рядом. Который помогал ей с дурацкими идеями и никогда не осуждал. Который злился, когда она опаздывала, и смеялся, когда она придумывала нелепые оправдания. «Он любит парня, — подумала она. — Он любит Шарля». И почему-то в этом не было ничего странного. Ничего страшного. Ничего, что могло бы изменить её отношение к нему. И вдруг всё встало на свои места. Шарль. Тот самый Шарль, которого она знала несколько лет. Тихий, вежливый, с мягкой улыбкой. Она всегда думала, что он такой по природе — милый, стеснительный, немного застенчивый. И этот образ никак не стыковался у неё с тем, что Шарль выступает за Ferrari, борется за титулы, сражается с лучшими гонщиками мира. Она не понимала, как такой мягкий человек может быть таким жёстким на трассе. Теперь она поняла. Он такой не сам по себе. Не всегда. Он такой рядом с Максом. Софи вспомнила. Как они сидели на диване в той старой квартире, когда она заехала на огонёк. Макс и Шарль. Они сидели рядом, смотрели телеметрию, спорили о настройках. Она тогда подумала: «Как они быстро сдружились». И не придала значения. Вспомнила, как Макс ставил перед Шарлем кружку с кофе, не спрашивая — просто знал, что тот пьёт именно так. Как их взгляды встречались на секунду дольше, чем нужно. Тогда ей казалось, что это просто дружба. Теперь она видела — это было то же самое, что у них с Камиллой. Те же украденные взгляды, те же случайные прикосновения, то же тепло, которое невозможно спрятать, когда ты рядом с любимым человеком. Она почувствовала, как внутри разливается странное чувство. Что-то вроде стыда, но не совсем. Сожаления. Как она могла не заметить? Как она, которая сама пряталась от всего мира, не увидела того же в своём лучшем друге? Она так сильно сконцентрировалась на том, чтобы спрятать и защитить свои отношения с Камиллой, что не замечала ничего вокруг. Боялась, что кто-то узнает, что кто-то осудит, что кто-то отвернётся. А её лучший друг всё это время был рядом. И тоже боялся. Тоже прятался. Тоже ждал, когда кто-то первый скажет. Софи посмотрела на Макса. На его лицо, на котором было написано облегчение. Словно он сбросил с плеч тяжёлый груз. — Ничего себе, Ферстаппен, — сказала она. — А ты молчал. — Боялся. — Чего? — Всего. Что не поймёшь. Что осудишь. Что дружба кончится. Софи покачала головой. Она полностью его понимала. Настолько, будто смотрела в зеркало. — Дурак. Я тебя с детства знаю. Думаешь, я способна отвернуться от тебя из-за того, кого ты любишь? — Не знал. — Знал. Макс усмехнулся. — Наверное, знал. — хмыкнул Макс. — Ты не лучше, Софи. Она кивнула. — Это правда. Они сидели и улыбались друг другу. Дождь за окном стихал. — Слушай, — сказала Софи. — А ты знаешь, что я думала, когда пригласила тебя на тот ужин? — Что? — Что ты подумаешь, будто я тебя сватаю с Камиллой. Макс засмеялся. — А я так и подумал. — признался он, отпивая кофе. — Я даже Шарлю выел все мозги, переживал. Софи фыркнула. Засмеялась. Покачала головой. — А я думала, ты будешь меня осуждать. — А я думал, ты будешь меня осуждать. — И что теперь? — Теперь мы знаем, что оба — идиоты. — отрезал Макс, глядя в окно на архитектуру Лондона. — Самые счастливые идиоты, Ферстаппен. Макс улыбнулся.