Между строк кода

Утро наступило так же, как и всегда. Яркий свет заливал главный зал. Где-то уже звучал голос Кейна, который с восторгом рассказывал сам себе о новом грандиозном приключении. Рагата привычно пыталась разбудить Генгл, Зубл недовольно ворчала, обещая однажды выключить Кейна навсегда. Всё было как обычно, кроме одного. Джекс поймал себя на том, что первым делом ищет взглядом Помни. Он заметил её почти сразу. Она стояла возле сцены, о чём то разговаривая с Рагатой. Кажется, даже улыбалась. Он автоматически приготовился услышать привычное: — О, проснулся, кролик? Или хотя бы увидеть её взгляд на себе. Ничего не произошло. Помни не посмотрела в его сторону. Джекс сразу расстроился.  — Продолжаешь игнорить? Ладно пом-пом. — тихо пробормотал парень.  — Чего ты там говоришь? — сказала Зубл.  — Ничего я не говорю. У тебя уже кукуха едет. — Джекс ответил в своем репертуаре.  Помни спокойно закончила разговор с Рагатой и вместе с ней направилась к столу. Она прошла совсем рядом, не замедлив шаг, не отвернувшись демонстративно. Именно это почему-то раздражало больше всего. Джекс машинально усмехнулся.  — Ну и отлично. — фраза прозвучала слишком тихо. Он снова пробубнил для самого себя.  *** За завтраком всё повторилось. Помни разговаривала с Генгл, иногда смеялась над комментариями Зубл, благодарила Рагату, когда та передала ей кружку. Когда кружка дошла до Джекса, он автоматически протянул её Помни. Она даже не подняла головы.  — Спасибо, Рагата.  Рагата на секунду замерла.  — Э…это вообще-то… Помни уже взяла кружку, даже не заметив, откуда именно она пришла. Джекс медленно убрал руку. Странное ощущение снова неприятно кольнуло внутри. Раньше она обязательно что-нибудь сказала бы, но ответа так и не было. Словно его руки были такой же частью мебели, как стол.  *** После завтрака Кейн объявил очередное приключение, но Джекс почти не слушал. Он несколько раз ловил себя на том, что взгляд снова уходит к Помни. Она была совершенно обычной: разговаривала, шутила и иногда смеялась, но только не с ним. В какой-то момент он понял одну неприятную вещь. За всё утро она ни разу не произнесла его имени, как и вчера. Раньше это казалось невозможным. Она постоянно реагировала на каждую его колкость, спорила, отгрызалась, могла весь день повторять: — Джекс! — Да что с тобой не так?! — Ты невозможен! Теперь… Будто этого имени и человека для неё больше не существовало. Почему-то это оказалось самым тяжёлым. Он вдруг поймал себя на мысли, что уже не помнит, когда в последний раз слышал её голос, обращённый именно к нему. Всего сутки назад, а ощущалось так, словно прошла целая вечность. Джекс резко отвернулся. «Да перестань уже». Он попытался убедить себя, что это всё ерунда. Что завтра она снова начнёт спорить. Что это очередная обида. Что ей надоест. Она ведь всегда возвращалась.  … Мысль оборвалась сама собой. «А если нет?». Вопрос возник настолько неожиданно, что Джекс даже замедлил шаг. Впервые за всё время после их ссоры он позволил себе задуматься о том, чего раньше старательно избегал. А если она действительно больше не вернется: не начнёт спорить, не станет бегать за ним, не посмотрит, не улыбнётся ему, даже раздражённо и не скажет ни единого слова. Потому что однажды он сам попросил её перестать. И она… послушала. От этой мысли внутри стало неожиданно пусто. Джекс раздражённо сунул руки в карманы и ускорил шаг, словно пытался убежать от собственных мыслей, но они впервые не собирались отпускать его.