Квантовая запутанность

Этот день и начинался очень странно. Какая-то суета. Папа весь на взводе. Даже не выпил свой любимый кофе, над которым каждое утро проводил особый ритуал: в керамическую турку насыпал молотые зёрна, которые друг привёз ему из Бразилии (обязательно перед этим вдохнет аромат их пачки), заливал определённым количеством воды, почти всегда на глаз, включал конфорку, ставил на огонь и выжидал время до закипания. Затем выключал газ, вдыхал запах свежесваренного напитка, наливал в свою любимую кружку (она всегда казалась мне, двенадцатилетнему парню, очень детской, с Бэтмэном) и делал глоток, после шумно выдыхая и издавая звуки человека, полностью довольного своей жизнью. И это лишь кофе! Как мало папе нужно для счастья. Поэтому я очень удивился, почему сегодня он не провёл свой ритуал. Лишь как-то задумчиво смотрел в окно и делал вид, что читал газету. Мама очень тщательно собиралась, надевала что-то из разряда праздничного: светлый костюм, высокие сапоги. (Но стоит сказать, что она у меня часто так одевалась, потому что работает в администрации города). Перед выходом она сделала несколько "пшиков" своими духами: на запястья, волосы и на свой костюм. Очень люблю этот запах - запах мамы. Мне уже двенадцать, но всё же иногда, когда остаюсь дома один, по нескольку раз оглядевшись по сторонам (даже если я один дома!), прижимаюсь носом к её норковой жилетке и дышу пару секунд. От этого появляется сладковато-цитрусовый дурман. От папы всегда пахло по-другому, мужским одеколоном. Зачастую мне кажется, что все мужские духи так пахнут, но у папы тоже были особенные. Мой чувствительный нос различал запах какого-то хвойного дерева и ещё чего-то. Чем-то похоже на мяту. Возможно, «ледяные вершины», как гласила этикетка его геля для душа. Запах был «холодный», но когда папа брызгался им, мне становилось настолько тепло, что я улыбался, как дурак, сам себе и шёл за отцом в машину, принюхиваясь. Сегодня он был в обычных брюках и тёмной рубашке, тёмно-синей, если быть точнее. Обычно он ходит на работу в форме, но сегодня он зачем-то взял выходной. Хотя обычно по субботам работает. ФСБ – так значилась его рабочая организация. Я всегда хвалился этим, потому что мой папа почти военный, так ещё и в форме! — Одевайся. — А я куда? Вы же с папой собирались куда-то. — Прогуляемся вместе. Одевайся, говорю. Маме в семье никто не смел перечить. Даже папа. Мне кажется, это не странно. Наоборот, папа просто уважает маму. Мне ничего не оставалось, кроме как подняться с нагретого стула и втиснуться в холодные джинсы, что сняли с балкона. Уже осень, а значит дальше будет только холоднее. А дальше - зима. Честно признаться, я не люблю зиму. Слишком холодно. Люблю сидеть в пледе перед телевизором с родителями и смотреть мамины любимые мелодрамы. Папа всегда было «очень интересно» их смотреть, поэтому он засыпал в первые полчаса. Тогда я наваливался на его плечо, укрывал своим пледом и отправлялся за ним подремать. Но такого не было уже несколько месяцев. Папа часто задерживался на работе настолько, что я уже засыпал, когда тихо открывалась входная дверь. Мама что-то говорила возмущенным шёпотом, а потом всё затихало. Или это я засыпал. Вместе с холодными джинсами хотел залезть в свой необъятный, любимый свитер. Его мне связала бабушка, когда мне было лет 11. Сильно на вырост. А с одиннадцати лет я совсем немного подрос, поэтому он оставался таким же огромным. Но я почему-то его не нашёл. Куда-то делись пара штанов, носков и футболок. Но я не придал этому значения, мало ли, мама подумала, что они грязные и закинула в стирку. Закончив в комнате, вышел в коридор и заметил, что папа тоже стал собираться. Я ещё подумал: как круто, давно никуда не ходили вместе. Но по лицу папы я не сказал бы, что он был счастлив. Да и мама за это утро ни разу не улыбнулась. Под возглас мамы "Там дождь, надень джинсовую куртку", на который просто угукнул, накинул на плечи папину старую джинсовую куртку. Мама обычно говорила: «ну что ты как беспризорник». Сегодня не сказала. И только на выходе из дома я подумал: "Гулять в дождь? С мамой? Да мама же ненавидит сырость..." Осознал я всё слишком поздно. Поздно подумал, почему папа такой хмурый, почему мама не поцеловала меня утром, почему пропали вещи, почему мы сели в машину, когда собирались "прогуляться", почему мой рюкзак, набитый до верху, стоял на заднем сидении. Осознал себя я перед столом заведующей детского дома "Солнышко". Кто вообще даёт таким заведениям весёлые названия? Больше бы подошло "Детский дом "Ты никому не нужен"". Последнее, что я помню, как бегу за родителями, как кричу и прошу меня не оставлять, сказать, что это всё шутка и розыгрыш; как мама берет меня за ворот джинсовки, встряхивает и шипит мне в ухо: «Посиди тут и подумай над своим поведением. Подумай, что ты делал с Арсением у нас дома!»