Пока не стало слишком поздно

      Лето подходило к концу. Улицы наполнялись людьми, спешащими купить канцелярию и одежду к новому учебному году. И вся та бумажная волокита, экзамены и нервотрепка, тянувшиеся на протяжении всего лета также подошли к завершению. Ранее густые зеленые деревья, придававшие миру последние четыре месяца ощущение легкости и беззаботности, начали приобретать красные и желтые оттенки, тем временем как их разноцветные листья опадали на землю, предвещая скорое наступление осени. Эррор Фолт не заметил, как пролетело время. Словно только вчера был последний звонок, вручение аттестатов и предвкушение нового этапа жизни, а сейчас он уже стоит у входа в колледж с документами о зачислении и все еще не может привыкнуть к тому, что он теперь студент лучшего творческого колледжа в городе. Поправляя ворот своей красной водолазки, парень прикрыл глаза, ощущая, как ветер приятно обдувает лицо.       Фолт всю жизнь был одиночкой. Не потому что ему сложно было заводить новые знакомства или он был зажатым социофобом. Нет. Просто не было в его окружении тех, кто мог стать действительно интересным собеседником. Пустые разговоры ни о чем, плоские шутки, от которых хотелось только закатать глаза и поскорее уйти. Ничего из этого не откладывалось в голове как значимая или полезная информация. Время шло, окружение менялось, а Эррор всё также оставался в стороне, наслаждаясь обществом своих голосов в голове. Иногда они ему даже заменяли полноценное общение и он мог часами обсуждать с ними увлекающие его темы: от архитектуры до политики, но, чаще всего, те служили одним из раздражителей, от которого невозможно было спрятаться. В общем то, он давно к ним привык и уже почти не жаловался.       И пока новоиспеченный студент спокойно перебирал в руках документы, облокотившись на одну из колонн и не особо торопясь домой, мимо него пулей пронесся парень, в отличии от Фолта, явно спеша куда-то. Тот не следил за дорогой и что-то бормотал себе под нос, из-за чего не очень удачно задел Эррора своей коричневой сумкой-почтальонкой, запачканной в множестве различных пятен краски. Благо, те давно засохли и угрозы для одежды не представляли. Документы попадали вниз, разлетаясь по асфальту в разные стороны.       Брюнет попятился назад, хмуря брови и собираясь выразить свое недовольство, но в следующую секунду встретился взглядом с такой же гетерохромной, как и у него, парой глаз. Взгляд незнакомца словно выражал весь спектр чувств и эмоций: от сожаления и сочувствия, до игривых завлекающих ноток. Русые, в каких-то местах слегка высветленные волосы были небрежно убраны в хвост, оставляя несколько торчащих коротких прядей на макушке, а непослушная челка так и лезла в лицо, перекрывая обзор. С такой прической даже не удивительно, что тот не заметил, куда бежал.       – Извини-извини! – коротко бросил незнакомец, который также на мгновение залип во взгляде Эррора. Но тот вовремя одернул себя, ретируясь вдаль от учебного заведения, оставляя Фолта позади и не замечая, как из его переполненной сумки, которая еле закрывалась из-за обилия в ней художественных материалов и блокнотов, выскочил один из его скетчбуков.       Ошеломленный брюнет стоял еще несколько секунд, смотря вслед наглому удаляющемуся парню, будто завороженный. И уже после того, как он вновь остался наедине с собой, глаз зацепила кожаная обложка небесного цвета, небрежно распластавшаяся на асфальте. Фолт хотел было окликнуть незнакомца, но тот давно уже скрылся за углом.       Некоторые страницы сборника скетчей и каракулей от падения помялись и руки сами поспешили поднять его. На первом развороте была зарисовка городского пейзажа, а над ней каллиграфичная подпись – Инк Коллер.

***

      Придя домой, Эррор, поначалу, совсем забыл про странную встречу с Радужным незнакомцем и голубой скетчбук, лежавший на дне его портфеля. Он подумал, что Радужный – очень хорошее прозвище для того, чьи одежда и аксессуары так и пестрили различными оттенками. Брюнет мог поклясться, что видел у того на лице пятна акварели, которые были наспех размазаны ладонью.       Голова гудела. Столько всего нужно было успеть сделать до начала учебного года, который начинался всего через пару дней, но это вполне могло подождать до завтра. Переодевшись в черные шорты с полосками по бокам и красную футболку с надписью DESTROY, парень направился на кухню, уже представляя, как с удовольствием прикончит оставшуюся пиццу c ананасами, которая со вчерашнего дня лежала в холодильнике. Эррор про нее и вовсе не вспоминал до возвращения домой и пока урчания в желудке не напомнило о том, что он не ел с самого утра.       Из потрепанной коробки, которая стояла в углу прихожей, вылезла миниатюрная трехцветная кошка, сладко потягиваясь и направляясь вслед за хозяином на кухню. Она считала коробку своими личными апартаментами и для комфортного глубокого сна всегда предпочитала ее, нежели красивый и уютный домик, который ей купил Эррор на ее третий день рождения в его квартире. На самом деле, он и не знал, когда она родилась. Та попросту увязалась за ним в один из дождливых дней, когда тот возвращался со школы, не прихватив перед учебой зонтик. И спустя пару кварталов, пройденных с бездомным животным, которое, по счастливой случайности выбрало именно его, Фолт понял, что они вдвоем в одном положении: промокшие до нитки и голодные. Без особых раздумий кошка вскоре оказалась укутана в сырую куртку, внутри которой еще оставались сухие места и та получила свою первую ключку – Ошибка, из-за ее причудливого окраса. – Ну что, Ошибка? Проголодалась? – с улыбкой спросил он, оглядывая пришедшую за хозяином пушистого компаньона, которая с глубоким мурчанием ластилась о ноги и выпрашивала пиццу, которую впоследствии замела бы лапой, не став даже пробовать. Причуды кошачьих.       Только во время ужина Фолт вспомнил про блокнот Радужного. Интерес взял верх и, помыв руки, он вернулся в комнату, доставая книжку с эскизами. По подписи уже было понятно, что того незнакомца, врезавшегося в него, звали Инком. Это имя позабавило парня, но он не мог отрицать, что оно подходило тому лучше всего.       Каждая страница была наполнена самыми разными художественными проявлениями. На одной зарисовки человеческого тела во всей красе, а на другой уже оформление прошедшего дня в стиле скрапбукинга. Фолт для себя подмечал стилистические решения, которые мог бы попробовать в будущем, подмечал внимание художника к деталям в своих работах Встречались и до тошноты разноцветные разделы с комиксами уровня низкосортных стендапов и мрачноватые абстракции, оставляющие не самые приятные ощущения. На одной из страниц обнаружился рисунок карикатурных персонажей, среди которых можно было узнать и самого Инка. К двум другим были проведены цветные стрелочки с волнистыми хвостиками и подписи: Дрим и Блу. Можно было догадаться, что те являлись вероятными друзьями Коллера. Их наряды соответствовали друг другу: у одного желтая рубашка, усыпанная белыми звездами разного масштаба, а у другого повязанный на шее голубой платок, который выглядел уж очень по детски. У самого же Инка была белая водолазка и странные штаны–кюлоты с вырвиглазными зелеными лямками. Только потом стало понятно, что это комбинезон, который Радужный приспособил как штаны.       На часах было уже далеко за полночь. Эррор зевнул, прикрывая рот чужим блокнотом, после чего решил отложить дальнейший просмотр чужого творчества на утро. Сегодня ему предстоял день похода по магазинам в поисках одежды в новое учебное заведение. Дресс–код был свободным, но Фолт не хотел упускать возможности обновить свой гардероб, состоящий из красных, черных и синих тонов такими же оттенками новых шмоток.       Брюнет закрыл скетчбук и положил его на тумбочку, накрываясь одеялом. «– Надо будет вернуть», — мелькнула мысль. Но, почему-то впервые за долгое время, голоса в голове молчали, оставляя его наедине с чужими цветными каракулями.