Мрак под слоем пепла

Людская масса, собравшаяся на школьном дворе, отлично просматривалась с холма в мышкинском парке, каждый человек был виден как на ладони. Морок прислонился спиной к ржавому железному забору с облупившейся краской (который к тому же ужасно скрипел и шатался), пачкая свою затёртую кожанку, которая в своё время повидала еще больше, чем доспехи Железяки. Чёрт с ней с курткой, всё равно он проторчит здесь минут пятнадцать, а потом отправится домой отсыпаться после внеплановой ночной пробежки. Хотя называть это место домом было конечно сильно. Морок обитал в прокуренной съемной однушке с пожелтевшими от времени обоями и картонными стенами, за которыми постоянно слышались крики, ругань и детский плач. Эта атмосфера уже начинала въедаться в голову Князеву своим удушливым едким ароматом дыма. Не то чтобы он совсем уж такого не выносил, но после жизни в тишине каменных сводов библиотеки, где каждый сантиметр был пропитан мрачностью и пугающе холодной пустотой (это идеальная жизнь), его начало тошнить от такого Мышкина. Тошнило от города по разным причинам, дело было не только в жилье. Сейчас оно как раз-таки прекрасно отображало то дерьмо, в которое превратилась жизнь морока за последний год. Из сказочного мира назад его приняли с распростёртыми объятиями, в первую же ночь ему пришлось убегать от элитного отряда ищеек за кражу артефактов из музея сказочной хроники. Эта кража была совершена бог знает сколько лет назад, но все решили опомниться только сейчас. Когда-то Владу не надо было прикладывать много усилий, чтобы об этом не узнали Кощей и Ядвига, но теперь одним перевоплощением проблемы не решаются. Почти вся магическая верхушка до сих пор косилась на него с плохо скрываемым недоверием, выискивая удобный момент, чтобы по первому же звоночку загнать морока обратно в яму, пока тот ещё недостаточно окреп и не успел натворить ничего грандиозного. Раньше до Князева практически невозможно было дотянуться: сначала из-за его способностей, щедро подаренных повелителем, а потом потому что мало кто осмелится пойти против наследницы огня, по совместительству принцессы сказочного мира, её высочества Алёны Рыжовой. Морок нахмурился, отгоняя от себя неприятно скребущие коготки воспоминаний. На автомате вытаскивая зажигалку, чтобы закурить, Князев замер, кое-что вспомнив, затем нехотя затолкнул её обратно в узкий карман джинсов. Он ведь обещал рыжей бросить курить ещё в начале прошлого лета. Незадолго до кошмарных событий в волшебном королевстве. Тогда, он, кажется, был так… Счастлив?.. В общем, ему было настолько хорошо, что весь привычный унылый уклад его жизни, устоявшийся за века, отошёл на второй план вместе с раздутым самомнением, которое пришлось запихнуть себе в задницу. Из телефона заорало привычное «Back in black», Влад не глядя на экран вырубил рингтон. Подростки сгрудились в одну кучу, все взгляды были устремлены на шатена в центре, который выделывал всевозможные финты при помощи огня, выдувая из своих легких пламенный столб, делая «французский поцелуй с огнём», и при этом не забывая соблазняюще крутить торсом и мышцами рук. Школьницы визжали от восторга, фоткая смазливого факира на старые мыльницы и побитые смартфоны. Некоторые из толпы подбирались слишком близко, но не вплотную, боясь попасть под опаляющее дыхание огня. Толпа стояла плотным сплошным кольцом, как вдруг в ней послышались возмущённые писки и завязалась какая-то возня. Ярко-рыжая макушка с заколками-звёздочками протискивалась прямиком в первый ряд, ближе всего к факиру. Активно работая локтями, Алёнка растолкала всех парней и девчонок, пару раз получив по рёбрам и заработав пинок по ноге. — Ох-оу, какие люди. — Удивлённый факир перестал пускать искры из глаз в публику, сужая круг до одной веснушчатой физиономии, смотревшей на него с вызывающей мрачноватой улыбкой. Такая улыбка многообещающая и не предвещает ничего хорошего. — Всё ещё маешься дурью и поджигаешь палки? — Её тон был незаинтересованным и слегка высокомерным. — А что, снова собираешься показать мне класс, блюстительница огня? — Парень подмигнул. С Алёной Рыжовой он встретился первый раз ещё в позапрошлом году, когда так же привлекал к себе внимание своими фокусами. Вообще Абрикосову нравилось приковывать к себе внимание. Нравилось, когда ему аплодировали, нравилось, что девчонки были без ума от его образа, а сам он при этом чувствовал себя чуть ли не богом. Но эта девчонка начала раздражать его почти сразу. Везде таскалась со своими подругами, вела себя слишком громко и читала рэп — ненормальная. После их неудачного знакомства, Саня как назло стал встречать её во всех частях города, куда бы ни сунулся. На улице, в парке, да даже на конкурсе талантов. Она припёрлась туда со своими танцами со спецэффектами, хотя голограммы, кстати, были неплохими. Потом они вроде как подружились, и ему даже пришлось отметить про себя, что эти ярко-рыжие волосы с лёгким запахом цитрусового шампуня обладают невероятной притягательностью. Но потом Алёнка внезапно пропала. Неизвестно куда. В школе никто ничего не знал, все пожимали плечами. Телефон тоже молчал. Парень даже ходил к девчонкиному дому, но встретил там только её бабушку, утверждающую, что Рыжова просто уехала. — Неожиданная встреча. — Абрикосов отвечал в своей язвительной манере, но невооружённым глазом было видно, что он по-настоящему рад встрече. Чего не скажешь об Алёнке. — Ага, я-то думала здесь что-то интересное. А тут опять ты. Сплошное разочарование. — Ей захотелось уйти. Алёнка демонстративно отвернулась, собираясь проталкиваться назад, но теперь кольцо людей не давало так просто выйти. — Что, придётся досматривать моё умопомрачительное магическое шоу до конца? — Усмехнулся парень. Ответом ему стал средний палец. Если придётся смотреть его шоу целиком, то пусть этот шарлатан ей за это доплачивает. — Можешь целоваться взасос с зажигалкой сколько угодно, — она небрежно махнула рукой, — волшебником родиться надо. На лице Абрикосова расцвела самодовольная чисто-мужская улыбка, доведённая до уровня дьявольского обаяния. — О, ты не поверишь, каким волшебником я могу быть. — Парень подмигнул и словно телепортировавшись, возник прямо перед лицом рыжеволосой, с изяществом карманного вора вытаскивая из своего рукава искусственную розу. Девочки в толпе завизжали ещё громче. Как бы они не расплылись в вязкую лужицу под ногами этого недомага! Рыжова недовольно отпихнула его от себя. Любые упоминания огня, волшебства и волшебников сейчас были для неё солью на свежую открытую рану, которая только-только перестала кровоточить. Раньше Алёнка растерялась бы или разозлилась, не зная что и сказать, а потом начала бы украдкой фантазировать, воображая сцены поцелуев как в сопливых романтических фильмах. Но ей уже не десять и не пятнадцать, и в душе у Рыжовой уже полгода царили лишь усталость и смятение с лёгким привкусом пепла. — Заканчивал бы ты свой цирк, Саша А-бри-косов. — Рыжова насмешливо протянула его фамилию и сложила руки на груди, ругаясь про себя за невозможность отступить назад из-за стада, которое ожидало продолжения представления. — Валяй уже свои фокусы. Дважды просить не пришлось. Удовлетворённо хмыкнув, словно одержав победу, парень закрутил в руках фаер-боллы. Алёнка сохраняла скучающе-кислое выражение лица до конца представления. Когда взмокший от пота парень закрутил финальный огненный вихрь, добавляя последний штрих в своё представление, она зевнула и вяло похлопала в ладоши. После чего с танковым напором покинула столпотворение фан-клуба придурков. Ничего, кроме усталости в ногах, больше не появилось. Ни радости от встречи со старым знакомым, ни вспыхивающего желания показать на что она способна. А вообще надо идти ближе к дому, а то закат уже. И холодать начинает, да и бабушка будет звонить. Несмотря на всё, что произошло в сказочном мире с ней и её… И с девочками, бабушка до сих пор переживала за неё, когда та допоздна задерживалась в школе или в гитарном магазине, куда Алёнка недавно устроилась на подработку. Девушка поёжилась, обнимая себя руками за плечи. Бордовый свитшот и лёгкая косуха не грели так, как грел внутренний огонь, но её пламя угасло, словно выгоревший фитиль, после того как в сказочном мире случилась катастрофа. Она вернулась в Мышкин, чтобы притупить послевкусие от пережитого кошмара, который снова обрушился лавиной на сказочный мир. Ужас и горе, громадной тенью нависшие над её королевством, не давали вздохнуть. Алёнка задыхалась в мире, который не так давно казался вновь обретённым раем. Не давали с головой погрузиться в пучину отчаяния только подданные, которых нужно было защищать, родители и… Морок. Но он тоже в скором времени исчез, в своей обычной манере ушёл по-английски, никого ни о чём не предупредив. Столица пару месяцев приходила в себя после войны. Алёна сполна прожевала каждый этап восстановления города, не смея и думать о чём-либо другом. А город скорбел. Лица людей (и не людей) выражали лишь бесконечную тоску и безучастие ко всему окружающему, каждый переживал это за закрытыми створками своей души. А в окнах домов расцветали ониксовые розы в горшках, символ памяти о погибших магах. Кто мог знать, что битва с Сирином окажется не последней? Алёнка старалась быть со своим королевством всех своей пылающей душой, но боле не смея выносить горе, дала заднюю. После затяжной войны между тьмой и светом, все её узы затрещали по швам. Девочки первые сбежали обратно в магический колледж, сразу после победы. Во время нескончаемых сражений у них даже не было времени толком поговорить, и их дружба, больше походившая на сестринскую любовь, постепенно сходила на нет. Так Алёнка решила. Потому что подруги даже не стали тратить время на долгое чувственное прощание. Когда принцесса внезапно застала их с вещами на выходе из замка, Варя тихо бросила: «мы уходим». Снежка жалостливо взглянула на неё и помахала рукой. А Маша просто ушла, опустив голову вниз. Сердце принцессы разбилось на тысячи мелких осколков, раскалившихся докрасна, разрывающих грудь изнутри. И не в силах больше терпеть, она сдалась. Упала на колени, слёзы градом катились по её щекам, а горло раздирали мучительные громкие рыдания. Её тело дрожало от всхлипов. Принцесса натирала глаза руками в перчатках, а ненавистная диадема на голове стала слишком тяжёлой. Никто так и не обратил на неё внимания, она находилась в своей пропасти, сожжённой пеплом, совершенно одна. Родители всё это время были заняты пострадавшей столицей, им сейчас было совершенно не до неё. И тогда она ощутила, что это конец. Дальше падать уже некуда. А значит, надо прекращать самоистязание. И вот теперь на ходу запрыгивая на скейт, она мчалась по улице родного Мышкина, пока ветер, свистящий в ушах, обдавал тело вечерней прохладой.