ручки

Лучи закатного солнца сочились сквозь стекло окна, освещая исписанную тетрадь. Ручка быстро бегала по бумаге, оставляя чернила в тетради. Руслан усердно писал домашнее задание, не обращая внимания даже на своего парня, который, кстати, пытался привлечь внимание брюнета. Но тот был сосредоточен, отмахиваясь от Дани. — Русь, ну отвлекись хоть на секунду. Сегодня же выходной, — говорил рыжий, подходя к Тушенцову со спины. Руки с веснушками вплелись в тёмные волосы, осторожно перебирая мягкие пряди. — Дань, ты мешаешь, — лишь сказал Руслан, но от тёплых рук не отстранялся. Карие глаза бегали по учебнику, выискивая нужную информацию. Затем ручка в татуированной руке тут же начинала писать. — Ну Руслаш... — вздохнул Данила, положив подбородок на плечо брюнета. — Я хочу тебя, — шепнул он в самое ухо. Руслан на мгновение замер, затем помотал головой и вновь продолжил писать. — Дань, мне нужно закончить, у меня скоро экзамен, — отвечал кареглазый, будто по его коже не пробежались мурашки от родного голоса в такой близи. — Давай я тебе помогу, милый, — так же шептал Кашин, руками спускаясь к Руслановой талии, поглаживая его бока. — Даня, хватит, — Тушенцов пытался звучать грозно, но внезапный вздох от Даниных прикосновений вмиг развеял напущенную злость. — А что? Тебе не нравится, сладкий? — хмыкнул рыжий в шею брюнета, опаляя смуглую кожу горячим дыханием. Руслан вздохнул. Возбуждение поднималось мягкой, тягучей волной в паху. Мысли об уроках теперь витали где-то на заднем плане навязчивой мыслью. — Нравится... но я занят, — голос предательски подрагивал, так же как и рука с ручкой. Брюнет уже не пытался писать. Он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями любимых рук, пока они не забрались слишком низко. — Дань, не надо, — голос его прозвучал так, будто он только и хочет, чтобы Даня продолжил. — Мне нужно готовить к... мхм... экзаменам, — голос срывался на стон, когда Данины пальцы забрались под резинку трусов. — Давай подготовимся вместе, — хмыкнул рыжий и перехватил Руслана за бёдра. Данила провёл рукой по паху брюнета. Тот выгнулся, тихо проскулив что-то невнятное. Даже сквозь ткань домашних шорт прикосновения Кашина ощущались разрядами тока. — Как думаешь, милый... эта ручка смогла бы сделать тебе приятно? — улыбнулся рыжий, крутя в пальцах ручку, которой только что писал Руслан. — Ч...что?.. — Брюнет тут же понял, что хочет сделать Даня, и от одной только мысли об этом в трусах стало тесно. Кашин же не медлил. Спустил шорты Руслана, запустил руки под футболку, приподнимая её подол, наклонился ближе, проводя языком по напряжённой коже внизу живота. Руслан выгнулся в спине, подставляясь под приятные прикосновения Даниного языка. Он сжал рыжие пряди татуированными пальцами, прикрыв глаза. Язык Кашина двигался всё ниже и ниже, очерчивая резинку трусов, обводя татуировки, оставляя влажные узоры на возбуждённой коже. Руслан только и делал, что скулил, сжимая рыжие волосы. В мгновение с брюнета слетели и боксёры, опускаясь на пол рядом с остальной одеждой. Данила оглаживал стройные ляжки и бёдра Руслана, не оставляя ни сантиметра кожи без прикосновений. Он целовал, кусал, оставляя следы на внутренней стороне бедра. Тушенцов прикрыл глаза, наслаждаясь нежными касаниями. Он прикусывал губу, чтобы не шуметь слишком громко, но тихие постанывания то и дело вырывались из его уст, на что Даня улыбался своей хитрой, хищной улыбкой. — Д...дань, давай быстрей уже, — нетерпеливо произнёс Руслан. Его член уже изливался смазкой, которая накопилась маленькой лужицей на поверхности стола. Кашин хмыкнул, оставил последний поцелуй на бедре и вновь выпрямился. Взял в руку ручку и поднёс к своим губам. Он демонстративно облизал пластиковый корпус, обводя его языком, щедро смачивая слюной. Руслан сжал пальцы на столе так, что побелели костяшки. Его грудь вздымалась часто от быстрого дыхания, а глаза не могли оторваться от этого зрелища. Даня вынул изо рта ручку, оставив на ней вязкую слюну, и поднёс её к Руслановому анусу, чуть нажал, наблюдая, как тесно сжатое колечко мышц раздвигается от мокрого пластика. Брюнет прикусил губу, его глаза сами закатились, когда корпус ручки вошёл наполовину, задевая все чувствительные места. Но одной ручки было адски мало. А Даня видел это, с улыбкой смотрел, как Руслан, прикрыв глаза, насаживается на тонкую ручку, будто ему не хватает. И Кашин берёт вторую, так же облизывает солоноватый пластик, смотря прямо в Руслановы глаза, приставляет к анусу и вводит следом за первой. Тихий стон разнёсся по комнате. Вторая ручка вошла вровень с первой, и теперь Даня двигал ими, растягивая влажные стенки, задевая всё, что только можно, заставляя Руслана изгибаться на столе. — Ну что, Русь, чувствуешь, как уже готов к экзаменам? — шептал Данила, ритмично двигая рукой. Руслан не мог ответить, он лишь поскуливал, словно голодный щеночек. И Кашину это нравилось. Он покусывал шею брюнета, чтобы слышать эти звуки ещё чаще, ещё громче. В ход пошла ещё одна ручка, уже чёрная гелевая. Теперь Даня поднёс её к губам Тушенцова. Тот послушно приоткрыл губы, позволяя холодному корпусу ручки погрузиться в тёплый, мокрый рот. Он с прикрытыми глазами проводил языком, посасывал ручку, будто это его главный талант. Третья зашла легче, резко, задевая простату. Руслан выгнулся, громко простонав, вцепившись в плечи Данилы. Но рыжий не переставал двигать рукой, то ускоряя, то замедляя темп. Узнав, где находится простата, Даня намеренно задевал её каждый раз. Ручки входили чуть ли не полностью, но тут же резко Кашин доставал их обратно, с пошлыми хлюпами. У самого Дани стоял до боли, ноя, прося прикосновений. Но он умело игнорировал это тянущее возбуждение, всё ускоряя темп ручек рукой. — Даня, Даня, Даня, — быстро, будто заученную наизусть скороговорку, проговорил Руслан, сильнее сжимая футболку на Данилиных плечах. И спустя секунду он напрягся, выгнувшись дугой, и тут же обмяк. Брюнет кончил, пачкая горячей спермой всё вокруг: стол, Данину одежду, самого Даню. Кашин осторожно достал ручки, положил на стол и тут же прижал кареглазого к груди, не обращая внимания на липкое семя. — Это ахуенно, — тяжело дыша, шептал Руслан, обвивая руками талию Данилы. — Но теперь мне точно нужно готовиться.