Стерильный конец

​Время 08:39, октябрь... Писк мониторов в операционной. Главный хирург Ян делает разрез - всё как надо, даже слишком хорошо. Пациент, чья жизнь находится под скальпелем, - одна из самых важных шишек в городе. Ян чувствует эту ответственность, но его руки уже давно не дрожат, как несколько лет назад. Это опыт, данный ему сотнями проб и ошибок, побед и разочарований. Он делал это так много раз - разве он может ошибиться? Никак, он же профессионал. Его изящные руки так крепко держали скальпель, что костяшки белели, а сердце и дыхание в этот момент, казалось, останавливались. ​«В операционной всегда было тихо. Только мерное дыхание аппарата ИВЛ и тихий пульс монитора. Стерильность - это высшая форма порядка. ​Я протянул руку, не глядя. Секунда - и в ладонь лег холодный зажим. Кожа пациента под лампой казалась восковой, почти неживой. Я любил этот момент: когда человек превращается в набор слоев - эпидермис, жировая клетчатка, фасция. Никаких имен, никаких грехов. Только анатомия. ​- Давление падает, - голос анестезиолога прозвучал где-то издалека. ​Я не ответил. Я был занят. Мой скальпель скользил там, где другие боялись даже дышать. Но в тот раз плоть повела себя неправильно. Слишком мягкая, слишком старая. Одно движение - и чистая, стерильная тишина взорвалась багровым фонтаном. ​Прямая линия на мониторе закричала раньше, чем я успел осознать, что всё кончено». ​«Время 23:39... Холодная ночь окутывает меня. Я чувствую этот пронизывающий ветер и проклятый дождь, который пробирает до дрожи. Идёт уже третий час, как я сижу на автобусной остановке. Нет, я никого не жду. Зачем? ​Я много думал в последнее время. Прошёл месяц после моей ошибки. Я так раскаивался... Нет, стоп. На самом деле я просто думал, что справлюсь быстрее, чем любой другой хирург, но я не смог. Такой же глупый неудачник, как и большинство. Весь месяц скитаюсь по улицам, лишь бы не оставаться в квартире: везде вижу то морщинистое, чудовищное лицо того мужчины. Я уверен, он был ужасным человеком. Возможно, я избавил мир от гнили? Нет, я не должен так думать... Хотя какая теперь разница? Я всё потерял: уважение в глазах молодых врачей, восхищенные взгляды медсестер, доверие пациентов. Всего одна ошибка, повлекшая за собой крах всего». ​Это была одна из записей Яна в его дневнике. Он долго размышлял, чем заслужил всё это. Сожалел ли он о том, что лишил человека жизни? Нет. Ему было наплевать. Странно? Да, возможно. Но кто в наше время нормальный? ​Ноги непослушно несли его по мокрым тротуарам мимо счастливых людей. Все они казались Яну страшными, он чувствовал, что каждый смотрит на его руки. «Все знают?» - проносилось в голове. Он бежал от этих взглядов, спотыкаясь о дыры в асфальте. Грёбаные дороги... Тело вело его через проезжую часть на красный свет; он не соображал, что делает - хотелось просто убежать. ​Он пришёл в себя только в 4:55, лежа в какой-то подворотне. Здесь не было огромных билбордов с его лицом. «Убийца» - кричали заголовки новостей, рассказывая, как миллиардер, «жертвовавший на благотворительность», умер под скальпелем неуклюжего врача... Я поднялся, испытывая тупую боль во всем теле. Мышцы содрогались, пытаясь справиться с давлением - кажется, меня всё-таки избили и обокрали. Впрочем, плевать. Внутри было так пусто, что физическая боль казалась почти приятной - она была настоящей, в отличие от тех фальшивых соболезнований, что я слышал в больнице. ​Руки невольно потянулись в карманы куртки в поисках остатков сигарет, но пальцы наткнулись на нечто странное. Я не спеша вытащил дрожащую руку и увидел маленькую чёрную флешку. На матовом пластике тускло поблескивал логотип: «Vena cava». ​«vena cava»... Впервые слышу. Что это? На задней стороне флешки мелким, почти каллиграфическим почерком был выцарапан номер телефона. ​Первая мысль - глупый пранк. Кому сдался врач-неудачник? Я хотел тут же проверить название в сети, но мой телефон предательски лежал рядом в грязи, сверкая паутиной треснувшего экрана. Труп из стекла и микросхем. ​В голове всплыл образ моего старого ноутбука, забытого под слоем пыли в пустой квартире. Мне нужно было знать. Паранойя, которая в последние недели стала моей единственной верной спутницей, шептала, что это не просто находка. Это было приглашение. ​Я развернулся и побрёл в сторону дома, стараясь не смотреть на своё отражение в витринах. Теперь у меня была цель, и это пугало сильнее, чем голод.