Должен вернуться.

Я вернулся с ночной тренировки один. Это всё ещё было непривычно, ведь раньше со мной всегда ходил Кевин, а сейчас на стадионе я был в полном одиночестве. Мы не разговаривали уже несколько недель. Да, я переборщил, когда сломал ему руку, но ведь это я должен быть первым. Без первенства мне просто не выжить, а Кевин и так уже достаточно зазвездился. Когда я вернулся, то никого не было в комнате. Воронам запрещено ходить после отбоя. Я выждал полчаса, а затем обошёл общежитие, чтобы его найти. Нарастало плохое предчувствие. Даже, мягко говоря, хуевое. Передав Тэцудзи, что его нигде нет, я вернулся к себе. Может, что-то случилось? Не мог же он меня бросить. Не мог? Спустя час Тэцудзи объявил, что Кевин сбежал. Кевин сбежал. Эти слова набатом повторялись в голове. Нет. Нетнетнетнет. Этого не могло случитсья. Не должно. Я попытался рявкнуть на парней из воронов, но голос уже подрагивал - найдите мне его! Всё обыщите, но, блять, найдите. Он должен быть здесь Они ушли, а я остался один в комнате. Это бесполезно. Им его уже не найти. Кевина здесь нет. Он уехал, убежал, улетел. Я не знаю. Эмоции били через край. Как он посмел оставить меня одного? Я его с каких только дыр не вытаскивал, а он так поступил. В комнате находиться было удушающе, ведь половина вещей – это его вещи. Я подошёл к его столу. На нём лежали аккуратной стопкой тетради, а на полках стояли книги по истории. Я вцепился пальцами в край стола, тяжело дыша. Сука. Так быть не должно. Блять, да просто нельзя так. Он обещал, что мы будем всегда вместе. Вместе в сборную. Вместе тренироваться. Как он только посмел вот так просто предать всё, что нам было дорого? Я с силой смел все вещи со стола на пол, часть из которых влетела в стену. Книгам ничего не будет, когда вернется, просто поставит их обратно. Он же вернется? Должен вернуться. Я сделал шаг назад и услышал хруст под ногами. Стекло. На столе у Кевина стояла в рамке наша фотография после первого матча. На ней мы ещё совсем маленькие и счастливые вместе держали кубок за первое место в младшей лиге. Вместе. У меня закололо сердце. Почему всё так? А если я так не хочу? Да и вряд ли когда-нибудь хотел. Я сел на колени и выгреб из-под осколков фотографию. По щекам побежали слезы. Кевин на этой фотографии так счастливо улыбался, как никогда. Я хотел бы сказать, что сейчас его улыбка такая же и он просто вырос, но я не помню его улыбку. Победы на матчах уже давно не приносили радости. Последний раз, когда он был счастлив на моей памяти, был больше пяти лет назад. Нас тогда позвали на интервью в другой штат, и мы три дня были без надзора Тэцудзи. Тогда-то нам и пришла идея набить настоящие татуировки. Это было подтверждением наших намерений и связи. Чем его не устроила роль второго? Он всегда рядом, получает всё, что хочет. Мне просто нужно быть первым. Я обязан. Понимание того, что ради первенства надо жертвовать, пришло ко мне еще в детстве. Может, потеря лучшего и единственного друга – всё-таки слишком высокая цена ради первого места? Слезы капали на фотографию, руки дрожали. Он же не мог меня бросить. Я виноват перед ним, но ведь это всё не так важно, как мы. Ногти впились в кожу на щеке, оставляя за собой красные полосы. Я царапал татуировку так, как будто мог этим от неё избавиться. Может, без этого он бы остался со мной? Может, тогда всё было бы нормально? Я не чувствовал боли. Кажется, все чувства застопорились. Нет больше нас. Ничего нет. Он предал меня. Я остался один. Первый всегда должен быть один. Я порвал фотографию на несколько кусков. Пожалуйста, Кевин, проживу сам. Ещё, сука, будешь локти кусать, когда я буду играть в сборной, а ты так и останешься несчастным инвалидом. Я встал и утер слезы. Наплевать. Окинув взглядом полу разрушенную комнату, моя агрессия резко пропала, и осталась какая-то ностальгическая грусть. Я смотрел на общую полку с наградами.В центре стоял тот самый первый кубок.Почему Кевин его не забрал? Он для него не важен? Что ему вообще было важно? Первенство? А если бы я ему это отдал, то что? Всё было бы лучше? Как он сейчас? Почему не попрощался? Может, потому что ещё вернется? На пол по новой закапали слезы. Должен ведь. Должен. Он точно вернется. Он мне нужен. Он знает это. Я упал на колени, собирая ошметки фотографии. По полу валялось стекло, которое резало руки. Без разницы. Боль давала хоть каплю чувств поверх сжимающей тоски и разочарования. Вопрос только в ком? В Кевине? А может, всё-таки в себе? Почему допустил это? Почему не работал лучше? Если бы я заслуживал своё первенство, то и Кевин бы не ушёл. Я смотрел в его зелёные глаза на фотографии. Он бы не сделал это просто так. Это слишком жестоко. Кевин, как никто другой, должен был меня понять. Утренняя тренировка прошла без меня. Проснулся я на полу, среди вещей Кевина и стекла от рамки. В руке лежал кусок фотографии, где он так наивно улыбался. Я тяжело вздохнул и утер подступившие слёзы. Это ведь его дом, а домой возвращаются. Нельзя, чтобы комната была в таком виде. Всё утро я провёл, возвращая вещи на места. Кевин был тем ещё перфекционистом. В этом мы однозначно похожи. За столько лет запомнить, в каком порядке стоят его книги по истории и прочий хлам, мне не составило труда. Собрав кусочки фотографии, я сел восстанавливать её. Уже через час она стояла в новой рамке на прежнем месте. Я сам разделил нас, хоть и попытался всё вернуть. Красивая детская фотография была запятнана слезами и кровью. Может, он когда-нибудь всё-таки сможет простить меня?