Хранимая

Десять лет назад. Особняк Кавира в тот вечер был наполнен возбужденными разговорами и каким-то ощутимым напряжением, будто собирался соперничать с напряжением самого Манхэттена. Огромные люстры отражались в мраморном полу, прислуга бесшумно скользила по коридорам, а за панорамными окнами медленно опускался зимний вечер, окрашивая океан в густой синий цвет. Райна сидела перед зеркалом и внимательно рассматривала своё отражение. На ней было новое платье — белоснежное, с тонкой серебряной вышивкой по подолу. Глория почти час укладывала ей волосы и завязывала огромный атласный бант на талии. Райне очень нравилось, как она выглядит, особенно туфли — лакированные, с маленькими блестящими пряжками, которые красиво сверкали каждый раз, когда она шевелила ногой. — Мисс Райна, не крутитесь, — устало попросила Глория, поправляя воротник платья. — Вы снова всё помнёте. — Но они же милые, — возмутилась девочка, вытягивая ножку. — Ты только посмотри, как блестят. Глория невольно улыбнулась. — Да, очень милые. Райна довольно кивнула и снова посмотрела в зеркало. В десять лет девочка прекрасно усвоила, что она красивая, не просто милая, а именно красивая. Люди постоянно говорили об этом. Горничные восхищались её волосами, взрослые женщины умилялись голубым глазам, мужчины улыбались ей слишком широко, а мальчики в школе вечно дёргались и краснели рядом с ней. Райна привыкла к этому так же, как привыкла к дорогим платьям, огромному дому и ощущению, что весь мир обязан её любить. Поэтому, когда Глория сказала: — К мистеру Кавиру приехали гости. Очень важные. Райна тут же оживилась. — С детьми? — Кажется, да. — Наконец-то! Девочка тут же соскочила со стула. — Мисс Райна! Осторожнее! Но она уже выбежала из комнаты, придерживая юбку платья руками. Особняк был огромным, и Райна неслась по лестнице почти вприпрыжку, предвкушая новые знакомства. Она любила гостей. Особенно, когда у гостей были дети. Потому что с детьми можно поиграть и провести время интересно, не слушая взрослые, непонятные разговоры дяди и его важных гостей. Но в тот вечер всё пошло не так. Когда Райна вошла в зимний сад, где обычно Октавиан проводил встречи, она сразу заметила двух мальчиков. Один — сидел в кресле, лениво листая какую-то книгу. Второй — стоял возле окна, засунув руки в карманы и рассматривал пейзаж. И ни один из них даже не посмотрел на неё, как будто она какое-то пустое место. Райна замерла, потому что она привыкла, что люди замечают её сразу. Особенно мальчишки. Тот, что стоял у окна, выглядел намного старше её. «Такой красивый. Как принц из спящей красавицы» — подумала девочка. Она недавно посмотрела мультфильм «Спящая красавица» и теперь точно знала, какими должны быть настоящие принц и принцесса. Парень был взрослый, но Райну это не смущало. На вид, ему было около 17-18 лет. Темно-русые волосы, зелёные глаза, острые черты лица. В нём было что-то взрослое и неприятно холодное. Именно поэтому он мгновенно ей понравился. «Нет, он определённо идеально подходит на роль принца Филиппа» — подумала девочка, украдкой рассматривая его. Но парень продолжал смотреть в окно так, будто её вообще не существовало. Это сильно задело самолюбие девочки. Райна медленно и важно прошлась мимо него, потом ещё раз. Потом специально уронила заколку рядом. Никакой реакции. Даже взглядом не повёл. Девочка нахмурилась. «Он что, слепой?» Младший мальчик сидел в кресле с таким мрачным лицом, будто его привезли насильно, обманом затащив в этот зимний сад. По виду, он был младше старшего брата на несколько лет. Светло-русые волосы падали на глаза, руки скрещены на груди, а взгляд изумрудных глаз был злой и колючий. И именно он первым нарушил тишину: — Я не понимаю, зачем отец опять притащил нас сюда. Старший даже не обернулся. — Потому что так надо. — Это тупо. Я то тут зачем? Ты же у нас наследник, а я, так, бесплатное приложение… — Макс. — с предупреждением в голосе сказал старший брат. — Ну что — Макс? Это правда! И мне скучно. — Потерпи. — Ты всегда это говоришь. Старший наконец медленно повернул голову. И от одного его взгляда младший раздражённо замолчал. Райна наблюдала за ними с любопытством. Парни игнорировали её. Это начинало раздражать всё сильнее. И вдруг двери зимнего сада открылись. Внутрь вошёл Октавиан, рядом с ним шёл высокий мужчина в дорогом чёрном пальто с очень неприятным лицом и колючим взглядом. Даже десятилетняя Райна почувствовала его холод. От него веяло чем-то тяжёлым и стальным. Как от грозы перед бурей. Мужчины о чём-то тихо разговаривали. Потом одновременно посмотрели на детей. Сначала на старшего, а потом на Райну. Девочка в этот момент уже перебралась на качели в центре зимнего сада и специально раскачивалась чуть выше обычного, чтобы белое платье красиво развевалось. Она знала, что выглядит очаровательно. Мужчина рядом с Октавианом долго смотрел на неё. А потом вдруг произнёс: — Значит, это она? У Райны по спине почему-то пробежали мурашки, хотя голос мужчины был совершенно спокойным. Октавиан коротко кивнул. — Да. После этого взрослые переглянулись так странно, будто обсуждали что-то очень важное без слов. Старший парень впервые за весь вечер, медленно перевёл взгляд на Райну. И девочка вдруг почувствовала странное желание выпрямить спину ровнее. Но в его глазах не было восхищения, только оценивающее равнодушие. И Райну это разозлило. — Калеб, — спокойно произнёс мужчина. — Идём со мной. Парень безразлично пожал плечами и пошёл за отцом. Младший остался один, Райна тут же спрыгнула с качелей и подошла к нему. — Привет. Мальчик поднял на неё взгляд. — Ну привет. — Я Райна. — Ага. — А тебя как зовут? — Какая тебе разница? — грубо ответил мальчик. Девочка возмущённо нахмурилась. — Вообще-то нормальные люди в обществе знакомятся друг с другом. Это вежливость, понимаешь? — Тогда иди знакомься с моим братом. Он старше и важнее меня. — буркнул мальчик. — Очень нужно мне это знакомство! Между прочим вы в моем доме и должны соблюдать приличия! — Ну чего ты ко мне пристала? Я не хочу находиться здесь ни минуты, поверь мне. Райна сердито топнула ногой. — Ты грубиян. — А ты капризная выскочка. — Дурак. — Принцесска. — Сам ты принцесса! Мальчик неожиданно хмыкнул и Райна вдруг поняла, что он не такой злой, как пытается казаться. Она плюхнулась рядом на скамейку и тихо пробормотала: — Я тоже не люблю, когда к дяде Октавиану приходит этот твой папа. — Почему? — После него Октавиан всегда злой и накрученный. Он даже не приходит ко мне в комнату пожелать спокойной ночи и рассказать какую-нибудь интересную историю… Мальчик задумчиво кивнул. — Отец тоже после встреч с твоим дядей становится ещё хуже обычного. Он как будто закрывается в себе и думает о чем то… Райна помолчала. Потом осторожно спросила: — А где твоя мама? Мальчик резко опустил взгляд — было видно, что тема для него болезненная. — Умерла год назад. Девочка тут же растерялась. — Ой…прости. — Всё нормально. Но по голосу было понятно — не нормально и это волновало его сильнее, чем он пытался показать. — Я Макс. — он протянул руку для рукопожатия. — Ну вот видишь, ничего сложного! — воскликнула Райна и с готовностью пожала протянутую руку. Макс несколько секунд молчал. А потом вдруг спросил: — А почему ты живёшь с дядей? Где твои родители? Райна пожала плечами с детской непосредственностью. — Мои родители умерли очень давно. Я их совсем не помню, потому что мне даже года не было, когда это случилось. Октавиан меня воспитывает с детства. Макс внимательно посмотрел на неё. Потом тихо сказал: — Я тебя понимаю. Он отвернулся к окну. — Мама всегда любила меня сильнее, чем Кэла. — Кэл — это твой брат? — Ага. — Почему ты думаешь, что мама любила тебя сильнее? Разве родители не должны любить своих детей одинаково? Макс вздохнул и пожал плечами. — Наверное должны, но мама меня всегда жалела, потому что вся любовь и внимание папы были направлены исключительно на Кэла. — Это ужасно, — прошептала Райна, — когда я вырасту, я заведу только одного ребенка и буду любить только его одного, чтобы не было как у вас. Макс усмехнулся и серьезно кивнул. — Согласен. Или вообще не заводить детей. Мальчик поморщился, как-то слишком по-взрослому для четырнадцатилетнего подростка. — Отец вообще плохо умеет любить людей. Только контролировать их. Райна нахмурилась, не до конца понимая смысл сказанного. А Макс вдруг тихо добавил: — Мама боялась оставаться с ним наедине. Она часто плакала рядом с ним… В этот момент двери кабинета открылись, прерывая исповедь Макса. — Райна. Голос Октавиана прозвучал спокойно, но девочка сразу выпрямилась и поднялась со скамейки. — Иди, — буркнул Макс. Райна показала ему язык, а он закатил глаза. Девочка быстро побежала к кабинету дяди, но едва переступив порог — замерла. Внутри сидел ещё один незнакомый мужчина — пожилой, в очках и в светлом костюме. Перед ним лежала огромная папка с документами, а рядом стояла печать нотариуса. Райна осторожно подошла ближе к столу. Печать нотариуса показалась ей ужасно красивой. Тяжёлая, блестящая, почти как игрушка. Девочка тут же потянулась к ней пальцем. — Не трогай, — спокойно произнёс Роберт Керроу. Райна тут же отдёрнула руку. И её разозлило, что какой-то незнакомый человек одёргивает её. Девочка надменно посмотрела на мужчину и отошла от стола. Кэл сидел напротив. Теперь он смотрел на Райну внимательно, с долей интереса. От этого взгляда почему-то хотелось стоять ровнее и не двигаться. Потом спокойно откинулся на спинку кресла. — Ладно. Раз уж мы всё равно торгуем будущим, пусть будет так. Райна непонимающе моргнула. Кэл продолжал смотреть прямо на неё. — Но у меня есть одно условие. Раз уж мы обсуждаем моё будущее, я тоже хочу кое-что взамен. Роберт Керроу прищурился. — И что именно? Калеб посмотрел на Райну так внимательно, что девочке вдруг стало не по себе. — Если уж речь идёт о будущем, я предпочитаю, чтобы некоторые вещи доставались мне… нетронутыми. В кабинете повисла тишина. Роберт довольно усмехнулся. — Иногда мне кажется, Калеб, что ты слишком сильно похож на меня. Калеб лениво усмехнулся. — Просто не люблю, когда вещи портят раньше времени. Райна нахмурилась. Она совершенно не понимала, о чём идёт речь. Октавиан медленно кивнул. — Я постараюсь это обеспечить. Роберт тихо усмехнулся. — Ты ставишь условия так, будто у тебя есть выбор. Калеб пожал плечами. — Вы всё равно уже всё решили. — Именно поэтому я готов сделать вид, что услышал твоё мнение. Но тебе в любом случае придется пойти на эту сделку, потому что это очень важно для нашего… — Роберт, — предостерегающе произнёс Октавиан. Роберт тут же замолчал и перевёл взгляд на Райну. Так обычно взрослые смотрят на детей, которые случайно услышали лишнее. Райна переводила взгляд с одного взрослого на другого и всё сильнее чувствовала себя единственным человеком в комнате, который ничего не понимает. Октавиан тут же улыбнулся ей мягче обычного и подозвал ближе. — Иди сюда, дорогая. Девочка подошла к столу и Октавиан ласково погладил её по голове. Почти по-отцовски. — Мне нужно, чтобы ты кое-что подписала. Это формальность, милая. — Какая? — Бумаги по опеке и наследству. Ничего интересного. Там говорится, что я обязан делать твою жизнь только лучше, покупать тебе самые красивые платья самые лучшие игрушки. Глаза девочки тут же загорелись. Нотариус заметно напрягся, он явно хотел что-то сказать. Но Октавиан медленно положил руку поверх толстого конверта, лежащего рядом с документами и нотариус промолчал. Райна ничего не заметила, она уже радостно тянулась к ручке. Затем торопливо нацарапала свою детскую подпись на бумаге. После чего довольно улыбнулась и поцеловала дядю в щёку. Когда Райна подписала бумагу, Октавиан вдруг задержал её ладонь в своей. На секунду в его лице мелькнуло что-то странное. Не радость и не облегчение, а скорее чувство человека, который только что сделал то, за что однажды возненавидит сам себя. А потом Райна снова почувствовала на себе взгляд Кэла. Девочка нахмурилась, а потом показала ему язык. Кэл неожиданно, едва заметно усмехнулся. Но Райна этого не заметила, она уже выбежала из кабинета обратно в зимний сад, крепко прижимая к груди подол своего белого платья. Совершенно не понимая, что несколько минут назад взрослые мужчины только что решили её судьбу.

***

Настоящее время Райна стояла посреди гостиной и чувствовала, как воздух вокруг становится всё тяжелее. Словно стены особняка медленно сдвигались, не оставляя ей пространства для дыхания. Она смотрела на лица людей перед собой и вдруг с пугающей ясностью осознала одну простую вещь: это было дежавю. Это уже происходило, когда-то очень давно. Райна медленно перевела взгляд на Октавиана, потом на Роберта Керроу, на Калеба и снова на Октавиана. Что-то внутри болезненно дёрнулось. Девушка флешбеками вспомнила тот зимний вечер, свое белое платье, зимний сад, качели. Она вдруг слишком ясно осознала, как стояла тогда среди взрослых, совершенно не понимая, почему все смотрят на неё так внимательно. Как будто оценивали её, выбирали. От этого осознания по позвоночнику пробежал холод и Райна медленно нахмурилась. Её взгляд снова остановился на Калебе. «Кэл.» — Так назвал его брат. — Кэл… — задумчиво произнесла она вслух. В комнате сразу стало тихо. Калеб замер буквально на секунду, настолько короткую, что любой другой человек не заметил бы разницы, но Райна заметила. Его лицо изменилось по-настоящему, он больше не вздыхал в притворной скуке, не насмехался, а взгляд не выражал привычную ленивую издевку. Он выглядел по-настоящему удивлённым. — Что ты сказала…? — переспросил Калеб, подавшись всем телом вперед. — Кэл. Я вспомнила, как тебя представил твой брат. — с вызовом сказала девушка. — Надо же, — тихо произнёс он, внимательно глядя на неё. — А я уже начал думать, что ты вообще ничего не помнишь. Беспокоился, что у тебя амнезия. Райна почувствовала, как внутри начинает закипать ярость. Она вспомнила парня с зелёными глазами, цвета яблока сорта гренни смит, с русыми волосами, зачёсанными назад. Он казался тогда необычайно высоким для маленькой Райны, холодно красивым, как принц из сказки. Того самого, который тогда стоял у окна и смотрел на неё так равнодушно, что это задело её десятилетнее самолюбие сильнее всего на свете. А потом вспомнила кабинет Октавиана, как Роберт Керроу сидел там так вальяжно, как она подписывала какие то бумаги, слушала фразы, смысл которых она не понимала. У Райны резко перехватило дыхание. «Нет. Нет, нет, нет.» — волосы на голове зашевелились от осознания. Она медленно подняла взгляд на Калеба. — Ты тогда всё понимал, да?.. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина была тяжелой. Калеб не отвёл взгляд. Даже не попытался сделать вид, будто не понимает, о чём речь. — Да, — спокойно и просто ответил он. Райна нервно усмехнулась. — Господи… Мне было десять лет. А вы вели себя, как палачи! Как торгаши на рынке. — Ты утрируешь, — спокойно сказал Калеб. — А тебе было восемнадцать! Ты же был уже взрослый! Как ты согласился на это?! Калеб слегка склонил голову набок. — Ну, — неожиданно ответил он. — Конечно, я был в ярости. По началу. Райна растерянно замолчала. Она явно не ожидала такого ответа. Калеб медленно поставил бокал на стол. Впервые за весь разговор он выглядел не ленивым и расслабленным, а по-настоящему серьёзным. — Ты думаешь, мне понравился тот факт, что отец распланировал мою жизнь ещё до того, как спросил моего мнения? Райна резко перебила его: — Но ты согласился. Калеб усмехнулся. Только теперь в этой усмешке не было ни капли веселья. — Да, я согласился, — спокойно произнёс он. — Потому что в нашей семье слово «нет» всегда имело очень короткий срок годности. Райна смотрела на него так, будто впервые по-настоящему видела перед собой не наглого самоуверенного ублюдка, а человека, выросшего в такой же ненормальной клетке. Но жалости не было. Только злость. — Вы все больные, — она тихо констатировала факт. — Просто конченые. Роберт Керроу холодно поднял взгляд. — Следите за тоном, мисс Рейн. Райна резко повернулась к нему. — А вы следите за собой. Вы продавали детей, как породистых лошадей! В комнате повисла тишина. Даже Калеб на секунду прикрыл глаза, будто мысленно говорил: «О, сейчас начнётся». Но Райна уже не могла остановиться. — Вы вообще нормальные?! Мне было десять лет! ДЕСЯТЬ! Я сидела в бантиках и думала, что подписываю бумагу на новые игрушки, а вы в это время решали, как меня выгоднее продать! — Райна, — устало начал Октавиан. — Нет, дядя, не надо вот этого спокойного голоса человека, который сейчас будет объяснять, что торговля детьми — это сложная финансовая стратегия! Ксандр едва заметно опустил голову, скрывая короткую усмешку. Даже сейчас, в ярости, она умудрялась язвить так, что хотелось смеяться. Роберт Керроу остался абсолютно невозмутим. — Тогда это было единственным рациональным решением. — О, конечно, — нервно рассмеялась Райна. — Как я могла забыть? Ничто так не помогает бизнесу, как детские психотравмы. Она резко перевела взгляд на Калеба. — А Макс? Где Макс? На этот раз ответил именно Калеб. И почему-то его голос прозвучал гораздо тише прежнего. — Мы не общаемся уже несколько лет. Райна нахмурилась. — Что значит не общаетесь? Калеб отвёл взгляд. — Это значит, что Макс решил, что семья ему больше не нужна. — Или наоборот? — неожиданно холодно произнесла Райна. — Это вы ему больше не нужны? Калеб ничего не ответил. И это молчание сказало намного больше. Октавиан раздражённо выдохнул. — Сейчас речь вообще не о Максе. — Нет, дядя, как раз о нём тоже! Потому что он хотя бы выглядел единственным нормальным человеком во всей этой клоаке. Роберт резко нахмурился. — Следи за словами. — Это ваша любимая фраза? — с сарказмом воскликнула Райна. Она закатила глаза и продолжила. — А если не буду следить за словами? Продадите меня ещё кому-нибудь? В комплекте с акциями и недвижимостью? — Райна, хватит истерики, — жёстче произнёс Октавиан. Она резко повернулась к нему. — Истерики?! Да вы мне всю жизнь расписали ещё тогда, когда я мультики смотрела и мечтала стать русалкой! Калеб неожиданно тихо хмыкнул. — Судя по характеру, ты была бы муреной, а не русалкой. Райна развернулась к нему так резко, что волосы ударили по плечам. — А ты вообще молчи! — резко сказала Райна. — Я только сейчас поняла, что именно ты тогда имел в виду. Калеб ничего не ответил. — Мне было десять лет, — тихо повторила Райна. — А ты уже смотрел на меня так, будто я принадлежу тебе. — Поверь, меня самого от этого тошнило. — Но ты всё равно согласился! — Потому что выбора не было! — Вы всегда так говорите! — сорвалась Райна. — У вас у всех вечная песня про отсутствие выбора! У Октавиана нет выбора, у тебя нет выбора, у Роберта нет выбора! Только почему-то расплачиваться за это должна я! В комнате снова стало тихо. Райна тяжело дышала, чувствуя, как внутри буквально всё дрожит от ярости. А потом резко покачала головой. — Нет. Нет, я даже слушать это больше не хочу. Она развернулась к выходу. — Райна, останься, — произнёс Октавиан. — Зачем? Чтобы вы ещё раз объяснили мне, как выгодно юридически оформлять чужую жизнь? — Ты не понимаешь всей ситуации. — И не хочу понимать! Она резко посмотрела на всех сразу. — Мне плевать на ваши соглашения, активы, бизнесы и семейные традиции психопатов. Сейчас двадцать первый век, а не Средневековье! Вы не можете просто взять и заставить человека сделать то, чего он делать не хочет! Роберт Керроу даже не изменился в лице. — Ошибаетесь, мисс Рейн. Мы можем. Райна уставилась на него. — Ненавижу вас, — тихо сказала девушка. После чего резко вышла из гостиной. Она почти бегом поднялась на второй этаж. Каблуки глухо стучали по мрамору, дыхание сбивалось, а внутри всё кипело так сильно, что хотелось либо кричать, либо что-нибудь разбить. Позади послышались шаги. — Райна, подожди. — Нет. Она даже не обернулась, Ксандр догнал её уже возле двери спальни. — Нам нужно поговорить. Райна резко повернулась к нему. — Правда? Какая неожиданность. А то сегодня все вокруг только и делают, что скрывают от меня какие-то милые семейные сюрпризы. — Я не хотел… — — Что именно вы не хотели, мистер ван Хейс? — перебила его девушка. Она специально выделила это «вы», холодное и колючее, как пощёчина. Ксандр сразу это почувствовал. — Райна… — — Нет. Теперь я хочу услышать правду. Хоть раз. Она смотрела прямо ему в глаза, слишком внимательно, будто пыталась понять, где заканчивается человек и начинается ложь. — Что вы скрываете от меня, мистер ван Хейс? Ксандр замолчал и Райна нервно рассмеялась. — Боже мой… Так это правда. — Всё не так просто. — О, обожаю эту фразу. Обычно после неё выясняется что-нибудь чудовищное. Ксандр сделал шаг ближе. — Я никогда не хотел причинить тебе вред. У Райны внутри болезненно сжалось сердце. Потому что какая-то часть неё отчаянно хотела ему поверить. Хотела сделать шаг вперёд и уткнуться лбом ему в грудь, сказать, что она устала, что ей страшно, чтобы он просто обнял её и сказал, что всё это ошибка. Но вместо этого она отшатнулась. — Не надо. Голос предательски дрогнул и Райна возненавидела себя за это. — Я думала, что могу вам верить, мистер ван Хейс. Ксандр тяжело выдохнул. — Ты можешь. И не нужно этого официоза, Райна. — Нет, не могу! Потому что ты тоже что-то скрываешь! Все вокруг что-то знают, кроме меня! Она чувствовала, как начинает задыхаться от злости и боли одновременно. — Может, ты тоже всё это время просто выполнял свою работу? Ксандр нахмурился. — Райна. — Что? Следить за мной? Успокаивать меня? Втираться в доверие? Это тоже было частью контракта?! Ксандр смотрел на неё так тяжело, что по позвоночнику пробежал холод. — Всё изменилось. — Но изначально это было не настоящим. Это был не вопрос и это ударило Ксандра сильнее всего. Он медленно провёл рукой по лицу, будто пытался удержать остатки самообладания. — Если бы ты знала всю правду, ты бы сейчас меня возненавидела. Райна нервно усмехнулась. — А сейчас, по-твоему, у тебя прекрасно получается? Ксандр вдруг подошёл ближе. — Я клянусь тебе, — тихо произнёс он, — я никогда не позволю им причинить тебе вред. У Райны перехватило дыхание. Она резко отвернулась и дрожащими пальцами открыла дверь спальни. — Уходи. Ксандр замер, будто хотел сказать что-то ещё. Но в итоге лишь медленно кивнул и отступил назад. А у Райны внутри уже разрасталось страшное, липкое чувство, что она знает о Ксандре намного меньше, чем ей казалось ещё вчера. Дверь спальни захлопнулась так громко, что задрожали стёкла. Райна сорвала с ног туфли и швырнула их в сторону. Одна ударилась о стену, вторая улетела куда-то под кресло. — Да вы издеваетесь надо мной все?! Она начала нервно ходить по комнате кругами. — Брак! Соглашение! Активы! Господи, да кто вообще так живёт?! Райна схватила декоративную подушку и со злостью швырнула её через всю комнату. — Почему я должна выходить замуж, как героиня исторической драмы?! Ну помогли нам Керроу с бизнесом! И что дальше?! Неужели за двадцать лет нельзя было придумать НИ ОДНОГО другого способа?! Райна нервно провела руками по волосам. — У Октавиана есть миллионы! Почему нельзя просто откупиться?! Продать что-нибудь! Убить Роберта Керроу, как минимум. Стук в дверь прервал её размышленныии. Райна резко повернулась. — Я никого не хочу видеть! Дверь всё равно открылась и Октавиан вошёл внутрь с подносом, на котором стояла чашка чая. Райна уставилась на него. — Серьёзно? Чай? Сейчас? — У тебя истерика. Люди с истерикой обычно либо пьют чай, либо убивают людей. Я решил начать с менее радикального варианта. Райна фыркнула. Октавиан спокойно поставил чашку на стол и сел в кресло. — Я сказала, что хочу побыть одна. — А я сделал вид, что не услышал. — Очень демократично. — Я старался. Несколько секунд они молчали. Потом Октавиан тяжело выдохнул. И впервые за весь вечер выглядел не холодным бизнесменом, а просто уставшим человеком. — Райна… Мне правда жаль. И Райна вдруг поняла, что это не ложь. Он действительно жалел. Просто недостаточно сильно, чтобы отказаться от сделки. Она скрестила руки на груди. — О, неужели? Как неожиданно. — Я понимаю, что сейчас ты меня ненавидишь. — Нет, что ты. Я просто мечтаю подарить тебе открытку «Лучший дядя года». Октавиан устало потёр переносицу. — Твой отец оставил после себя катастрофу и подставил всех. Райна резко подняла взгляд. — Не смей говорить о нём так. — Я говорю правду. После его смерти компания была на грани развала. Долги, судебные иски, проблемы с активами. Всё рушилось. — И поэтому вы решили продать меня? — Я решил спасти то, что принадлежало нашей семье. Райна нервно рассмеялась. — Потрясающе. Просто потрясающе. Спасти нашу семью, уничтожив мою жизнь. — Никто не уничтожает твою жизнь. Октавиан посмотрел на неё серьёзно. — Райна, послушай меня внимательно. Этот брак нужен не потому, что кто-то хочет посадить тебя на цепь. — Звучит пока именно так. — Активы невозможно передать напрямую. Это возможно только через объединение семей. Райна закатила глаза. — Господи, ты говоришь, как учебник по корпоративному праву. — Потому что это и есть корпоративное право. — Ненавижу корпоративное право. Октавиан едва заметно улыбнулся. — Я тоже. Он помолчал и тихо сказал: — Я не прошу тебя жить с Калебом всю жизнь. Райна нахмурилась. — Что? — Год. Она уставилась на него. — Что значит «год»? — Просто формальный брак. Год. Потом разводись и делай что хочешь. Райна моргнула. — Подожди… То есть вы хотите устроить мне самый дорогой фиктивный брак в Нью-Йорке? — По сути — да. — Вы все окончательно сошли с ума. — Возможно. Октавиан устало посмотрел на неё. — Но это решит проблему. — А если я не хочу? — Тогда большая часть активов уйдёт Керроу. Законно. Райна резко замолчала. Октавиан продолжил уже тише: — Всё, что строил твой отец… всё исчезнет. Компания, фонды, имущество. Всё перейдёт им. — Почему тогда Керроу так настаивают на браке? Им выгоднее чтобы я отказалась от замужества и они получили все активы… — Потому что мы давние партнёры, Райна. Я знаю Роберта уже больше двадцати лет и он человек чести. Он не хочет разрушать нашу семью и нашу жизнь, он видит больше перспективы в том, если мы будем двигаться вместе. Райна почувствовала неприятный укол вины. — Ты даже можешь не спать с Калебом, — спокойно добавил Октавиан. — Живите как соседи. Через год разведётесь. Никто не станет тебя удерживать. — Звучит как реклама очень плохого реалити-шоу. — Райна. Она устало опустилась на кровать, в голове шумело. Ей хотелось сбежать, хотелось, чтобы кто-нибудь наконец сказал ей правду целиком. Но хуже всего было то, что какая-то часть неё вдруг начала думать: «А что если это действительно не так страшно?..» — Октавиан… — начала девушка, — я понимаю тебя. Я понимаю, что ты пытаешься сохранить бизнес. Я даю тебе слово, что я подумаю обо всём этом. Октавиан удивлённо посмотрел на племянницу, не веря своим ушам. Кажется, что он думал, что Райна будет упрямиться до конца. — Но моё условие, — добавила она, — после моего дня рождения. Не раньше. — Спасибо, — благодарно кивнул мужчина, — я знал, что мы сможем договориться. — Это ещё ничего не значит. Я не забыла, как себя повёл Калеб. Я ничего никогда не забываю. Дядя кивнул и направился к выходу из комнаты. Райна дождалась пока дверь за ним закроется и вытащила телефон из кармана. Райна Рейн, 21:25: «Мне нужно, чтобы ты нашел Макса Керроу. И тогда я готова буду выслушать тебя.»