Хранимая

      Утро в особняке Керроу было таким же тошнотворно идеальным, как и все предыдущие. Солнечный свет заливал столовую через огромные панорамные окна, играл на хрустале люстр и фарфоровых тарелках. На столе дымился свежий кофе, белоснежная скатерть была безупречно накрахмалена, а горничные двигались так тихо, будто боялись потревожить покой важных господ. Райна смотрела на этот сервированный завтрак и чувствовала только одно — оскомину, сводящую скулы. Она села за стол с подчёркнуто безразличным выражением лица, налила себе кофе — чёрный, без сахара — и только после этого подняла глаза на мужа. Калеб уже заканчивал завтракать. На лице мужчины застыло привычное выражение — смесь скуки и высокомерия, будто всё вокруг существовало исключительно для его удобства. Он жевал, не закрывая рта, и Райна с отвращением заметила, как кусок омлета мелькнул у него на языке. — Доброе утро, жена, — он подчеркнуто выделил последнее слово. — Доброе утро, — так же ровно ответила Райна, отпивая глоток кофе. — Надеюсь, ты не будешь меня пытать о планах на день? — У тебя нет планов, иначе я о них бы уже знал. — он приподнял бровь, в его тоне было что-то отвратительно-покровительственное, как у взрослого, который спрашивает ребёнка, собрал ли он портфель в школу. — Ну конечно, — Райна пожала плечами, не удостаивая его подробностями. — Вообще-то, я хотел сообщить о своих планах, — Калеб откинулся на спинку стула и лениво сложил руки на груди. — Я улетаю в Торонто. У меня деловая встреча. Буквально на один день. Он произнёс «деловая встреча» так, будто речь шла о чём-то крайне важном, от чего зависит судьба мира. Райна подавила желание закатить глаза. — Торонто, — Райна задумчиво покрутила чашку. — Мог бы сразу в Детройт. Эффект тот же, а билеты дешевле. — В Детройте был. Не впечатлился. — Жаль. А я уже хотела попросить привезти сувенир. — Какой? — Например, свою совесть, если найдёшь. Её, говорят, в Детройте иногда продают без пошлины. Калеб усмехнулся — холодно, без тени тепла. — Сарказм — не лучшая защита, Райна. — А я думала, ты не замечаешь. Удивительно. Он подался вперёд, облокотился на стол. Запах его парфюма — резкий, душный — ударил в нос. — Ты живёшь в моём доме, носишь платья, которые купил я, ешь мою еду. Ты — моя по закону. Чем быстрее ты осознаешь это, тем лучше. — Ты перепутал брак с покупкой скота, — Райна не отвела взгляда. — Я не корова. И не продаюсь оптом. Он протянул руку и вырвал из её рук чашку с кофе. Сделал медленный глоток, глядя ей в глаза поверх края, а затем демонстративно облизал губы. — Не думал, что ты пьёшь чёрный, — сказал он, возвращая чашку на стол. — Но мне нравится. Ты начинаешь приобретать вкус. Райна посмотрела на то место, где его губы касались её чашки, и чувствовала, как внутри поднимается тошнота. — Какого хрена ты себя так ведёшь?! — сказала она тихо, почти шёпотом. — А ты против? — он усмехнулся. — Мы же муж и жена. У нас всё общее, мы с тобой единая плоть и кровь. Так же говорят в Библии? — Чашка — моя. Как и кофе в ней. Как и моё отвратительное мнение о тебе. Ничего общего не будет, даже если ты оближешь всю посуду в доме. Калеб проигнорировал её слова, или сделал вид, что не услышал. — Ты бледная. — он резко перевёл тему, — Ночью снились кошмары? Знаешь, что от них помогает? Его голос был притворно заботливым, он опустил руку на её колено и властно провел ладонью по её бедру. — Не смей, — прошипела Райна. — Я просто забочусь. Ты слишком напряжена, а я всё же твой муж, не враг. — Для меня ты и враг, и палач, и мудак в одном лице. И руку убери, пока я тебе её не сломала. Калеб откинулся назад, подняв ладони перед собой, словно сдаваясь. Он смотрел на неё с ленивым интересом — как смотрит кот на мышь, которая ещё бегает, но уже при смерти. — Меня не будет до завтра. И я хочу, чтобы в моё отсутствие ты вела себя прилично. Никаких шляний, гуляний, встреч. Сиди дома, как примерная жена. — Прилично? — Райна наклонила голову, изобразив задумчивость. — Я тебе что, собака? Или, может быть, ты боишься, что я сбегу к моему… как ты его называл… «бывшему телохранителю»? Впервые за утро его лицо дёрнулось. Пальцы на столе напряглись. Но он взял себя в руки. — Не упоминай о нём в этом доме. Ты поняла? — А что ты сделаешь? — Райна подалась вперёд, почти с вызовом. — Ударишь меня? Изнасилуешь? О, прости, ты уже пробовал. Вот тебе спойлер: не помогло. Она ждала реакции, она хотела, чтобы он сорвался, хотела увидеть, как его маска напускного спокойствия треснет. Но Калеб лишь усмехнулся — этой своей отвратительной, самодовольной усмешкой. — Ударить? — переспросил он. — Идея заманчивая, Райна. Но не сейчас. И всё-таки физическая боль проходит и забывается. А вот страх… страх остаётся навсегда. Он медленно поднялся, отодвинув стул. Обогнул стол, но не пошёл к выходу — остановился рядом с ней, положил руку на спинку её стула, наклонился. Его дыхание коснулось её уха — тёплое, влажное, с запахом кофе и утренней еды. — Знаешь, что смешно? Ты думаешь, что у тебя есть сила, но это лишь иллюзия. Держись за неё, если тебе от этого легче. — Убирайся, — тихо сказала Райна. — Обязательно. Но когда вернусь — хочу, чтобы ты была посговорчивее. — А я хочу, чтобы твой самолёт упал. Калеб выпрямился, взял портфель. — Мечтай, дорогая. Это всё, что тебе остаётся. Он вышел, через минуту за окном послышался шум отъезжающего автомобиля. Райна ещё несколько секунд сидела неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла. Потом резко поднялась, с отвращением схватила чашку — ту самую, из которой он пил — и со всей силы швырнула в стену. Фарфор разлетелся на сотню осколков. Горничная, стоявшая в углу, испуганно вскрикнула от неожиданности. — Уберите, — бросила Райна, не оборачиваясь, и вышла из столовой быстрым шагом.

***

      Когда Райна вернулась в спальню, просторная, холодная комната, которая теперь принадлежала ей (и одновременно — нет), всё ещё пахла чужими духами. Калеб щедро опрыскивал гардеробную этим дерьмом, будто метил территорию. Райна раздражённо распахнула окно, впуская свежий утренний воздух, и села в кресло у туалетного столика. Телефон завибрировал — незнакомый номер. Она хотела сбросить, но что-то заставило её задержать палец — шестое чувство, которое никогда не подводило. Райна нажала «принять». — Мисс Рейн? Ой. Простите, миссис Керроу? — голос в трубке был молодым, немного взволнованным, но профессионально вежливым. — Меня зовут Мартин Пристли. Я стажёр юридической фирмы «Лау энд Ордер». Райна болезненно поморщилась от его фразы: «Миссис Керроу». — Я вас внимательно слушаю и, пожалуйста, называйте меня мисс Рейн… Мне так привычнее. — Перейду сразу к делу. Дело в том, что в ходе внеплановой проверки документов, я обнаружил недостоверность в процедуре передачи дел семьи Кавир под управление семьи Керроу. Райна замерла, сердце пропустило удар. «Передача дел семьи Кавир?! Чего?!» — промелькнула мысль в голове. — Поясните, — попросила она, стараясь говорить ровно, чтобы не выдать свой шок. — Проблема в подписи. Бумаги подписал ваш опекун Октавиан Кавир, но срок действия его опекунской доверенности истек. Мартин Пристли немного помолчал. — Доверенность действовала до вашего совершеннолетия. А, согласно юридическим нормам, такие доверенности прекращают действие в день, когда подопечному исполняется двадцать один год. Райна медленно выпрямилась в кресле. — Что вы хотите сказать? — Я хочу сказать, мисс Рейн, что все бумаги, подписанные вашим дядей после двадцать первого декабря, не имеют юридической силы. В том числе — пакет о передаче активов семье Керроу. Несколько секунд в трубке висела тишина. Райна слышала, как шумит за окном Нью-Йорк — и как оглушительно стучит её собственное сердце. — То есть… — очень тихо произнесла она, — Октавиан незаконно проставил свою подпись вместо моей, ссылаясь на просроченную доверенность? — Я не хочу использовать слово «незаконно», — аккуратно ответил юрист. — Но формально — да. Чтобы завершить передачу активов, нужна ваша личная подпись. Райна вскочила с кресла и нервно прошлась по комнате. — Я могу вам верить? — с подозрением спросила девушка. — Просто послушайте меня, — сказал Мартин. — И приезжайте как можно скорее в офис. Райна задумалась, но через секунду сказала. — Где вы находитесь, мистер Пристли? — спросила она уже другим, деловым тоном. — Диктуйте адрес.

***

      Она перевела дыхание, прижав телефон к груди. Сердце колотилось где-то в горле — не от страха, а от осознания и вспыхнувшей крупицы надежды. Значит, всё это время Керроу охотились за активами её отца, Октавиан был не спасителем, а пособником. Вся её жизнь — с рождения и до сегодняшнего утра — была тщательно спланированной операцией по передаче наследства в чужие руки, а она была слепым орудием. Куклой, которую вели по ниточкам. — Ну уж нет, — прошептала Райна, глядя на своё отражение в оконном стекле. — Теперь я сама буду дёргать за ниточки. Она быстро набрала сообщение Джасперу, который дежурил внизу: «Джаспер, через десять минут выезжаем. У меня встреча в городе. Не нужно докладывать мужу — я сама ему расскажу, когда вернётся». Ответ пришёл почти сразу — короткий и сухой: «Хорошо, миссис Керроу. Машина у входа».

***

      Офис «Лау энд Ордер» располагался в старом, но респектабельном здании в центре. Никаких вывесок, бросающихся в глаза, — только скромная табличка у входа. Джаспер остался ждать в машине. Райна поднялась на третий этаж, где в крохотной, заваленной бумагами комнатке её ждал Мартин Пристли. Молодой парень, лет двадцати пяти, в очках и слегка мятой рубашке, светлые волосы уложены на бок чётким пробором, худощавого телосложения. На вид — типичный «офисный планктон», который мечтает о большом деле, но пока разбирает чужие архивы. Он заметно нервничал — пальцы дрожали, когда он поправлял галстук. — Мисс Рейн, — он вскочил, когда она вошла. — Спасибо, что приехали. Я… я не был уверен, что вы… — Что я приеду? — Райна закрыла за собой дверь и прислонилась к дверному косяку. — Мистер Пристли, если дело касается тайн семьи Керроу, я не просто приеду. Я прилечу. Мартин нервно сглотнул, лихорадочно раскладывая листы на столе в какой-то особенный для него порядок. — Почему вы позвонили мне? Не Калебу, не Октавиану, не Роберту? Давайте начистоту. В чём ваша выгода? — попросила Райна, прищурившись. Мартин Пристли на несколько секунд замолчал. Снял очки, протёр линзы краем галстука — жест, который выдавал в нём не просто нервозность, а что-то более глубокое — какую-то давнюю, застарелую боль. — Дело в моих личных счетах, мисс Рейн, — наконец произнёс он. — Вы не поверите, но я давно изучаю вопросы, связанные с семьей Кавир. Райна вопросительно подняла бровь. — Мой отец работал в фирме, которая вела дела семьи Кавир. Он был финансовым консультантом вашего отца. Когда Филипп Кавир погиб, Октавиан начал «чистку». Всех, кто знал слишком много, увольняли, запугивали или подставляли. Моего отца не убили — его просто обанкротили, лишили лицензии, разрушили репутацию настолько, что он больше не смог работать. Его голос дрогнул. — Он умер через шесть лет после этого. Врачи сказали — сердце не выдержало. А я знаю, что сердце не выдерживает, когда человек теряет всё, ради чего жил. Райна молчала, глядя на него. — Я поклялся, — продолжил Мартин, снова надевая очки, — что однажды все, кто причастен — заплатят. Потому, что такие люди не должны оставаться безнаказанными. Они ломают чужие судьбы, а сами продолжают жить в своих дворцах. Мартин помолчал, пытаясь понять реакцию Райны. — Поэтому я долго разбирался в архивах. Я устроился работать сюда, потому что знал, что эта контора работает с Октавианом. И я очень долго изучал все вопросы, в надежде зацепиться за какой-то косяк, который проглядели или не заметили. Он развернул перед ней бумаги. — Если я сдам это начальству, информация уйдёт к Кавиру и Керроу. Меня уволят, а документы «потеряются», или «переделаются». Если пойду в полицию — меня просто не воспримут всерьёз. А если позвоню вам… — То вы дадите мне оружие, — закончила Райна. — Да, — просто ответил Мартин. — Вы — единственная, кому есть что терять. И, надеюсь, кто не побоится идти до конца. Райна усмехнулась. — А если Керроу узнают, что вы вышли на меня и рассказали всю правду? Мартин выдержал её взгляд. — Тогда я надеюсь, что вы победите быстрее, чем они доберутся до меня. — Показывайте документы, — сказала Райна, садясь на стул напротив. Мартин положил перед ней несколько листов — копии бумаг, которые, судя по свежим ксерокопиям, были сделаны совсем недавно. — Вот, смотрите. Это пакет о передаче прав на семейные активы. Подписано: Роберт Керроу — представитель «Керроу индастрис», Калеб Керроу — наследник и доверенное лицо «Керроу Индастрис», и… — он ткнул пальцем в последнюю строчку, — Райна Рейн в лице Октавиана Кавира, действующего по доверенности номер сорок два. Райна взяла лист, вгляделась в знакомую подпись дяди. — И где здесь недействительность? — А вот здесь, — Мартин пододвинул к ней другую бумагу. — Копия доверенности сорок два. Видите последний пункт? «Срок действия доверенности — до достижения подопечной возраста двадцати одного года». — Мне двадцать один. Доверенность прекратила действие. — Именно, — кивнул Пристли. — А документы подписаны уже после этой даты. Ваш опекун не имел права ставить свою подпись от вашего имени. Райна озадаченно посмотрела на Мартина. — Неужели Октавиан так тупо проглядел это? Они строили свой план двадцать один год! Двадцать один год, Мартин! Не могли нанять нормального юриста, который бы проверил все сроки? Мартин Пристли поправил очки и вздохнул — не от усталости, а от той горькой иронии, которую он видел в подобных делах не в первый раз. — Они не проглядели, мисс Рейн. Они сознательно рискнули. Райна нахмурилась. — Что вы имеете в виду? — Ваш дядя отлично знал, что доверенность истекает двадцать первого декабря. У него был целый год, чтобы всё переоформить законно. Но если бы он пришёл к вам с бумагами до вашего дня рождения, вам пришлось бы подписывать их лично. А вы бы, скорее всего, отказались или хотя бы начали задавать вопросы. — Поэтому они подписали всё после, — медленно произнесла Райна, — надеясь, что никто не проверит даты? Мартин взволнованно кивнул. — Именно. Они понадеялись на три вещи. Первое: вы никогда не узнаете о завещании отца. Второе: даже если узнаете, у вас не будет доступа к оригиналам. И третье, самое главное: они привыкли, что закон для них не писан. — То есть они не тупые, а просто слишком самоуверенные? — Райна усмехнулась. — Высокомерие — вот что их подвело. Октавиан считал, что раз он подписал бумаги, а нотариус поставил печать — никто не посмеет копать. Керроу думали, что их деньги и связи заставят любую проверку свернуться. И двадцать лет у них это работало. Райна рассмеялась от его слов. — А тут подвернулись вы. — А тут подвернулся я, — кивнул Мартин. — Человек, у которого был личный счёт к вашему дяде. Райна посмотрела на пожелтевшие страницы. — Значит, меня спасли жадность Октавиана и самоуверенность Керроу? — И стажёр, который любит копаться в чужих архивах, — усмехнулся Мартин. — Не забывайте обо мне. — Не забуду, — улыбнулась Райна. — Если выживу, конечно… Райна медленно развернула следующий лист и замерла. Перед ней была копия нотариального завещания, с гербовой печатью, подписями свидетелей. Датировано — за три месяца до смерти её родителей. — Это завещание моего отца? — тихо спросила Райна. Мартин Пристли кивнул, поправив очки. — Да, мисс Рейн. Филипп Кавир составил его за несколько месяцев до гибели. Оригинал хранился в сейфе нотариуса все эти годы. Ваш дядя, насколько я понимаю, прекрасно знал о существовании этого документа, поэтому попытался подсуетиться. Райна принялась спешно читать документ. «Настоящим завещанием я, Филипп Кавир, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, постановляю: » «Всё моё движимое и недвижимое имущество, включая акции компаний, банковские счета, ценные бумаги, объекты недвижимости на территории США и за их пределами, а также любые права требования и интеллектуальную собственность — завещаю моей дочери, Райне Рейн, в день её совершеннолетия — двадцать первого года со дня рождения.» «До наступления указанного срока все активы остаются замороженными в доверительном управлении нотариальной конторы «Стоун энд Партнерс». Никто из родственников, включая моего брата Октавиана Кавира, опекунов, доверенных лиц или третьих лиц, не имеет права распоряжаться имуществом, передавать его, продавать, дарить или иным образом изменять его юридический статус.» Мартин осторожно заметил: — Судя по документам, ваш отец очень не хотел, чтобы семейное состояние попало в чужие руки. Он предусмотрел почти всё. Райна перевернула страницу. «В случае смерти Райны Рейн — независимо от того, наступила она до или после достижения ею возраста двадцати одного года, — все активы, перечисленные в настоящем завещании, переходят в безвозвратное владение благотворительного фонда имени Филиппа Кавира и Элеоноры Рейн, созданного мной при жизни. Ни Октавиан Кавир, ни его потомки, ни любые другие родственники по линии Кавиров или Рейнов не имеют права наследования.» Она подняла глаза на Мартина. — Он лишил Октавиана наследства? Совсем? — Полностью, — подтвердил тот. — Ваш отец, видимо, опасался, что дядя может воспользоваться вашей несовершеннолетностью. Поэтому завещание составлено так, что Октавиан не получает ничего. Ни акций, ни недвижимости, ни права голоса. Вообще ничего. Поэтому единственным способом получить контроль над активами для Октавиана и семьи Керроу был ваш брак и то, что вы добровольно передадите свои активы в их пользование. Райна молчала, переваривая информацию. — Но если Керроу получат всё, а Октавиан ничего, — медленно произнесла она, — зачем весь этот брак Октавиану? Может быть у них с Керроу какая-то договоренность? Мартин развернул перед ней третий документ. — А вот здесь самое интересное, мисс Рейн. Райна опустила взгляд. Это было брачное соглашение. Документ, который она никогда не подписывала, потому что вместо неё его подписал Октавиан. — Смотрите, — Мартин ткнул пальцем в строку. — Пункт четырнадцать, раздел третий: «В случае заключения брака между Райной Рейн и представителем семьи Керроу, все активы, перечисленные в завещании Филиппа Кавира, автоматически переходят под совместное управление супругов с правом полного распоряжения со стороны супруга-мужчины». Райна перечитала трижды. — То есть… если я замужем, Калеб получает доступ к активам? Не я, а он? — Именно, — кивнул Мартин. — Ваш отец хотел защитить вас от чужих посягательств. Но он не учёл одного — что после его смерти кто-то может принудить вас к браку. Или… подписать документы за вас. — Поэтому они так спешили, — тихо сказала Райна. — Поэтому Октавиан тащил меня под венец, едва мне исполнился двадцать один. Он хотел успеть, пока я не узнала о завещании. — Да. И он почти успел. Райна медленно выдохнула. — Значит, брачное соглашение недействительно. Передача активов — недействительна. Всё, что он подписал после моего дня рождения, не имеет юридической силы. Мартин посмотрел ей прямо в глаза. — Вы замужем, мисс Рейн. Но это замужество не даёт Керроу ровным счётом ничего. Ваши активы принадлежат вам. Калеб не имеет к ним доступа. Ваш дядя — тоже. Они получили пустышку. Райна откинулась на спинку стула. Внутри неё поднималось странное чувство. Не облегчение — скорее холодная, кристально чистая ясность. Вся эта свадьба, весь этот цирк с Керроу, вся эта многолетняя операция — всё оказалось мыльным пузырём. Они думали, что заполучили её наследство, а получили фиктивный брак и пачку бесполезных бумаг. — Значит, — тихо сказала она, — они ничего не получат? — Ничего, — подтвердил Мартин. — Пока вы лично не подпишете документы о передаче активов, в присутствии нотариуса. Но зачем вам это делать? Райна посмотрела на него долгим взглядом. — Вы понимаете, что только что объявили войну одной из самых влиятельных семей этого города? Мартин побледнел, но не отвёл взгляда. — Я понимаю, мисс Рейн. Но я всю жизнь пытаюсь начать эту войну. Просто раньше у меня не было оружия.

***

      Райна вышла из здания юридической фирмы «Лау энд Ордер» и глубоко вдохнула холодный вечерний воздух. В кармане пальто лежал телефон Ксандра. В голове — чёткое осознание: она больше не пешка. Керроу знатно обосрались. Джаспер, как всегда молчаливый, открыл перед ней дверь машины. — В особняк, миссис Керроу? — Да. Она села на заднее сиденье, пристегнулась. Машина плавно тронулась. Райна подождала, пока они выехали на основную трассу, и только тогда достала телефон Ксандра и включила. Экран загорелся и тут же завибрировал — одно непрочитанное сообщение. Неизвестный номер, 12:12: «Райна. Дай знать, как прочтешь сообщение.» Сердце пропустило удар. Он ждал. Дрожащими пальцами она начала печатать. Райна, 19:14: «Я была у юриста, у меня отличные новости. Расскажу при встрече. Калеб в Торонто. Я еду в особняк. Ни секунды больше там не останусь. Сможешь забрать меня сегодня?» Ответ пришёл почти мгновенно. Ксандр, 19:15: «Выезжаю.» Райна усмехнулась. Ксандр, 19:16: «Где встретимся? Где мне тебя ждать? У черного входа?» Райна, 19:18: «Да. Я буду через двадцать минут. Джаспера отправлю отдыхать. Жди за углом. Если меня не будет через полчаса — умоляю уходи, не лезь.» Ксандр, 19:18: «Не дождешься. Я в любом случае войду.» Райна, 19:19: «Самоуверенный идиот.» Ксандр, 19:20: «Твой идиот. Еду. Не отключай телефон.» Она убрала телефон в потайной карман, поправила пальто и вышла из машины.

***

Джаспер подъехал к особняку. — Дальше я сама, — сказала Райна. — Отдыхайте, Джаспер. — Хорошо, миссис Керроу. Она вышла, поднялась на крыльцо, толкнула тяжёлую дубовую дверь. Внутри особняка было непривычно тихо. Горели только дежурные светильники в холле, остальные комнаты утопали в сумерках. Прислуга куда-то исчезла. Райна прошла через холл, направляясь к лестнице, и уже взялась за перила, когда из полумрака гостиной раздался голос: — Райна. Она замерла как вкопанная. Из кресла у потухшего камина поднялся Роберт Керроу. Он был одет в домашний костюм, но держался так, будто собрался на светский приём. Только глаза — тяжёлые, холодные, как у удава перед броском. — Я ждал вас, — сказал он, делая шаг в её сторону. — Это мой дом, — ответила Райна, стараясь не показать, как сильно колотится сердце. — Я могу возвращаться когда захочу. — Не спорю. — Он усмехнулся и сделал ещё шаг. — Только вот дом этот, миссис Керроу, принадлежит мне. Как и всё, что в нём находится. — Я не вещь. — Вы моя невестка. Жена моего сына и сегодня вы совершили глупость. — Я узнала правду — это не глупость. — Правду? — Роберт остановился в двух шагах от неё. — Вы думали, я не замечу, как вы едете к юристу? Камеры, Райна. Везде камеры и прослушка. Райна выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза. — Вы ублюдок, мистер Керроу, — сказала она тихо, но отчётливо. Он вдруг хлёстко ударил её, наотмашь, по щеке, тяжёлой властной ладонью. Голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови. — Ещё слово и… — Ты ублюдок, — повторила она, не опуская взгляда и улыбнулась, обнажая зубы с красным налётом крови. Второй удар оказался сильнее — она не удержалась на ногах и упала на колени, больно ударившись коленями о паркет. В ушах зашумело, но сознание оставалось ясным. — План такой. Ты подпишешь документы и перестанешь копать под меня. — сказал он, нависая над ней. — Нет. — Подпишешь, я сказал. — Никогда. — Если мой сын не смог найти на тебя управу, то я сумею, поверь мне. — Твой сын ничтожество, как и ты. Может твою жену и жену Калеба вы убили именно поэтому? Они тоже не вписывались в ваши планы? — выплюнула Райна. Роберт схватил её за волосы, рванул вверх, заставляя встать на ноги. Кожа на голове горела, из глаз брызнули слёзы — от боли, не от страха. — Ты — никто, — прошипел он, дыша ей в лицо. — Без нашей семьи — ты пустое место. Подпишешь всё, что скажу. И будешь благодарить, что тебя вообще взяли в этот дом. — Пошёл ты, — прохрипела Райна и плюнула ему в лицо. Роберт взвыл, разжал хватку и с размаху пнул её в живот. Она согнулась пополам, выплёвывая воздух, кровь и рухнула на пол. — От тебя одни проблемы. — повторил он, тяжело дыша. — А ты и твой сынок, просто ангелы во плоти, — выдавила она, чувствуя, как от боли темнеет в глазах. Он замахнулся снова, но в этот момент из кармана её пальто выпал телефон Ксандра. Аппарат ударился о паркет, экран загорелся — на нём светилась последняя переписка. Роберт замер, опустил взгляд, наклонился, поднял телефон и начал читать. Медленно, с какой-то жуткой, ледяной улыбкой. — «Выезжаю», — процитировал он. — «Твой идиот». — Он перевёл взгляд на Райну. — Какая трогательная забота. Значит, ван Хейс тоже едет сюда. Он сунул телефон во внутренний карман пиджака. — Отлично. Его мы тоже приструним, давно пора. — Не трогай его, — прошептала Райна, поднимаясь на четвереньки. — Сначала ты подпишешь документы. Потом посмотрим. Он снова схватил её за волосы и потащил к лестнице, ведущей в подвал. Внизу было холодно, темно и сыро. Пахло плесенью и бетоном. Роберт открыл тяжёлую металлическую дверь и втолкнул Райну внутрь маленькой комнаты без окон. Посередине стояла железная кровать, прикрученная к полу, — больше ничего. Он швырнул её на холодный пол. — Сиди здесь. Райна попыталась отползти к стене, но он наступил ей на ногу, придавив лодыжку к бетону. — Не дёргайся. Достав из кармана широкий рулон серебристого скотча, он ловко обмотал её запястья за спиной — туго, в несколько слоёв, так, что пальцы начали неметь. Потом точно так же стянул лодыжки, зафиксировав ноги вместе, последним этапом он заклеил ей рот. Скотч впивался в кожу, выдирал мелкие волоски, но она даже не вскрикнула — только стиснула зубы. — Так то лучше, — сказал Роберт, выпрямляясь. — Посиди, подумай. Может, до тебя дойдёт, что лучше сотрудничать. Райна смотрела на него со всей яростью, на которую была способна. — И не смотри на меня так. Это не поможет. Роберт вытащил свой телефон из кармана и набрал номер. — Фрэнк, собирай парней. Через пятнадцать минут жду. Надо встретить «гостя». Райна с ужасом посмотрела на Роберта, попыталась разорвать скотч, но он лишь больно впивался в её запястья. Роберт усмехнулся, глядя на её пустые попытки и вышел, захлопнув дверь с глухим металлическим лязгом. Райна осталась одна.

***

Райна не знала, сколько прошло времени. Десять минут, полчаса, час — в бетонной тишине без окон и часов время потеряло смысл. Она лежала на холодном полу, прижимаясь щекой к пыльному бетону. Рот заклеен — она дышала через нос, и каждый вдох давался с трудом, нестерпимо болела щека, ныла скула, в животе пульсировала тупая боль, а скотч на запястьях мешал кровообращению, пальцы начинали покалывать, как после долгого сжатия. Где-то наверху она услышала звук — едва уловимый, но знакомый. Не шаги охраны, не голос Роберта — кто-то двигался очень тихо, почти бесшумно, но она ждала этого звука с того самого момента, как её заперли. Ксандр — он пришёл за ней. Райна замерла, прислушиваясь. Глухой удар, потом ещё один, короткий вскрик — не его, а чужой. Чьё-то тело с глухим стуком осело на пол, а потом тишина. Потом её дверь бесшумно открылась, в проёме стоял Ксандр — в чёрной куртке, с пистолетом в руке, лицо сосредоточенное, но без единой царапины. — Райна, — шепнул он, скользя внутрь и прикрывая дверь. Она замычала сквозь скотч, закивала, слёзы облегчения навернулись на глаза. Он опустился на колени рядом с ней, быстро, но аккуратно содрал скотч с её рта. Райна судорожно вдохнула, закашлялась, но сразу зашептала: — Уходи, это ловушка! Он знал, что ты придёшь! — Уже понял, — он оглянулся на дверь. — Там снаружи двое, я их вырубил, но где остальные — не знаю. Он начал возиться со скотчем на её запястьях, когда сверху раздался спокойный, ледяной голос, усиленный динамиками: — Ван Хейс. Выходи с поднятыми руками. Если ты не выйдешь, мы просто зальём подвал газом. У тебя есть тридцать секунд. Райна похолодела. Ксандр замер на секунду, потом выругался сквозь зубы. Он быстро разрезал скотч на её запястьях — острым ножом, который достал из голенища, потом — на лодыжках. — Беги, — прошептал он. — Я задержу их. — Нет, — Райна схватила его за руку. — Без тебя я не уйду. — Райна… не время для споров. Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул, протянул ей свой карманный нож, сунул пистолет за пояс, поднял руки и громко сказал: — Выхожу.