Далеко и долго не гуляй, ад всё-таки

Три дня безмятежного существования, нацеленного на то, чтобы привыкший к одиночеству Чимин перестал шугаться посторонних звуков, внезапных объятий со спины и собственной тени. Как и просил демон, спали они вместе. В блаженной тишине, укрытые одним одеялом (больше и не было), в неглиже. Настоял как раз Юнги, чтобы будущий супруг привык даже к этому. То была официальная версия. Но не заметить, с каким маниакальным взглядом он облизывал фея, пока тот готовился ко сну, не получалось. Пак предусмотрительно не позволял себе опускать глаза ниже сатанинского пупка, боясь наткнуться на волыну, которую частенько ощущал по утрам своими полупопиями. В воздухе витали тонны нежности, вперемешку с постоянным возбуждением, запах пудры, оттеняемый кошачьей шерстью, и аромат чая, потому что бабкин самовар очень буквально воспринял похвалу своим стараниям и готовил кипяток 24/7, заставляя чашки на износ таскать душистый отвар своим хозяевам. Инициативными были все вокруг. Демон помогал с лесом, завоевав доверие даже у местных обитателей, когда смог выходить заболевшую летучую мышку. Как не сожрал ее, Чимин не понял, потому что усатый облизывался на кожаные крылышки все то время, что таскал кроху на руках. Питались, в основном, рыбой и орехами. Последние заботливые белки таскали килограммами. Уничтожили почти все запасы овощей, очевидно не собираясь возвращаться сюда в будущем. Все были готовы к сегодняшней ночи, кроме одного колдуна, которого откровенно трясло при мысли о том, что на закате его назовут супругом официально, наденут кольцо на палец, на чем снова настоял Юнги, и присвоят себе окончательно под светом полной луны. Отправляясь в душ, фея забрал с собой все, что могло привести его кожу в подобающий вид. Песок, смешанный с медом, что должен был работать, как скраб, перетертое в желе алое, чтобы снять потом покраснение и увлажнить покров. Ну и старый добрый молоток, черенок от которого был по габаритам похож на демонский причиндал. Так казалось Чимину, когда он озирался по сторонам в поисках чего-то, что можно было бы попробовать в себя запихнуть. Что такое смазка он знал, но как изобрести ее в условиях лесной жизни — не имел ни малейшего понятия. Решив, что хотя бы попытается, сначала принялся оттирать самого себя, изредка поглядывая на сиротливо стоящий на полочке в углу строительный инструмент. Когда с основной частью балета было покончено, сам фей пах, как пасека возле плантации сахарного тростника, в голове волшебной возник план. Благо сходить в гугл и узнать, каким образом необходимо готовиться к соитию, он догадался. «Растяжка — это вам не шутки» гласил заголовок статьи, где подробно рассказывалось о том, что пренебрежение минимальными нормами грозит разрывом и адской болью. В качестве начального этапа выступало все то же алое и собственные пальцы. Страшно было так, что даже одного в себя он пропихнуть не смог, как ни старался. Решив, что бороться с самим собой у него нет сил, оставил молоток там же, куда поставил изначально, и как был, пошел к своему суженому, что валялся на траве, подставив морду полуденному солнцу. Нависая над своей половинкой, Чимин надеялся, что его не высмеют, войдут в положение и помогут. Не прогадал. Усатый возмутитель его размеренной жизни моментально преобразился в похотливое животное, сцапав Пака за бока и заваливая его на плед. Как ни странно, в ход пошли поцелуи, что достаточно быстро расслабили молодое тело, а подключенные вовремя руки демона довели фею до самого первого в его жизни оргазма, подаренного не собственными конечностями и усилиями. Без проникновения. Молодой организм попытался застесняться, но демон с таким аппетитом слизывал его семя со своей лапы, что все сомнения были отброшены в сторону. Если усатого настолько заводит все, что они делают, значит крошке-чародею нечего бояться. — Юнги, скажи, мне нужно как-то готовиться к ночи? Что-то сделать с собой, чтобы облегчить тот акт, что нам предстоит? — Малыш, ты чего так напрягся? Когда подошел ко мне, я тебя за статую сначала принял. Ничего не нужно делать, ты у меня самый сладкий пирожочек, и я все сделаю сам, не переживай. Просто доверься мне в очередной раз, и я настойчиво клянусь тебе, больно не будет. — С доверием проблем нет, сам видишь. Я просто хочу, чтобы всем было хорошо, и тебе в том числе. — Моя ж ты заботушка. Если действительно так хочешь помочь — просто расслабься. Я никогда, слышишь, не причиню тебе вреда и боли. Ни-ко-гда, — потом разнеженного и успокоившегося Чимина завернули в плед и отнесли в дом. Накатывал вечер, неминуемо приближая полночь и конец всему тому, к чему молодой фей успел привыкнуть. Он чувствовал себя самой настоящей Белоснежкой, когда лесные обитатели помогали ему с подготовкой костюма для бракосочетания. Натащили цветов и листьев, что усыпали теперь подол его рубашки. Птицы вплели в волосы колоски пшеницы и ромашки, пока вся остальная лесная братия натирала его единственные туфли, что ему вообще-то наколдовал Юнги. Когда в руку уже привычно ткнулась чашка, он подхватил ручку и, поднося к губам, отчетливо уловил аромат валерьянки. Уже ничего не боясь — отхлебнул и только потом подумал, что это может еще больше привлечь его усатого. Он все же кот. Уже стоя на краю поляны, на опушке леса, Чимин переминался с ноги на ногу, теребя в руках собранный мышами букет. Ну не просто невеста на выданье, а классический принц. Вглядываясь в середину луга, замечая там очевидно волнующегося представителя загробного мира, фея выдохнул и шагнул в траву. С каждым движением все вокруг казалось еще более диким фарсом. Ну какая свадьба двух мужчин в 21м веке на территории современной Кореи? Еще и букет этот, ни к селу, ни к городу. Но его очевидно услышали, потому что демон замер к нему спиной, напрягся всеми мышцами, и только когда нимфа подошел почти вплотную — обернулся. В глазах напротив остановилось время. Зрачки моментально расширились, нетривиально демонстрируя тотальное удовлетворение увиденным. А Пак смог впервые за последние минут тридцать нормально вдохнуть. Вперед протянулась кошачья лапа, о которую тут же оперся чародей. Стоя рядом с ним в свете магически зажжённых свечей и самой Луны, колдуна неслабо коноебило. Помимо дрожи, что прокатывалась волнами по всему телу, потеющих ладоней и все еще сбитого дыхания, горло сковало сухостью. Было страшно, что он просто в обморок рухнет, так и не вымолвив заветное «да». Отдельного волнения добавляла вся пушистая братия, что полукругом забаррикадировала поляну, наблюдая за таинством мероприятия и отрезая все пути к отступлению. А его будущий супруг в этот момент аккуратно прокашлялся и замурчал свою речь: — Сегодня мы собрались в этом удивительном месте — в сердце леса, где деревья веками хранят истории, а ветер поет песни о любви и верности. Эта чаща — свидетель вечности, что видела рождение эпох и угасание континентов, но всегда оставалась мудрой и щедрой. Мы обращаемся к тебе, зеленое море, с просьбой: благослови наш союз. Пусть корень этого брака будет таким же крепким, как у твоих дубов. Пусть родные души будут такими же стройными, как твои ветки, и на века переплетутся вместе. Даруй нам тепло и уют, как бывает в твоей роще в солнечный день. Заставь наши сердца биться в унисон с шелестом листвы и пением птиц. О великий лес, прими нашу любовь под свою сень, храни наш покой и дари нам свое покровительство на долгие годы. Сделай наш союз таким же крепким, как твои стволы, полным жизни, как каждый лист твоих крон, и помоги пронести сквозь века наши чувства. Я, Мин Юнги, клянусь под сенью великого древа, оберегать моего супруга, быть ему опорой и поддержкой, заботой и верным плечом. Умереть самому, но дать ему возможность прожить долгую и счастливую жизнь. Чимин, ты примешь мою руку и сердце? — Да, Юнги. Приму. Поочередно местные обитатели выходили в круг, свидетельствуя о подлинности этих чувств на животном языке. Пак так и не узнал, понимает ли демон это наречие, но нарушать идиллию не было никакого желания. Когда последняя белка засвидетельствовала в пользу их брачного союза и удалилась, раздался гром. Фея даже немного испугался. — Тише, маленький мой, это фактически печать на наших документах. Дело за малым, и ты весь мой, как и я твой. Позволь подарить тебе себя и забрать тебя в ответ, — в этот момент на пальце оказалось аккуратное колечко. Чимин просто кивнул, так как не понимал даже — с чего начать? Но твердо решил, что доверие, это то малое, что постоянно просит от него теперь уже его муж. Назад дороги нет. И пока кошачьи лапы разворачивали его к себе, он мысленно перекрестился и, подняв глаза вверх, пропал. С неописуемой теплотой во взгляде дитя преисподней осматривал его. Когда щеки коснулась ладонь, что, оказывается, была такой же мокрой, как и у него, а к его губам потянулись демонические, Пак, точнее теперь уже Мин, сомкнул веки и подался вперед. Вихрем нежности растопило остатки неопределенности. Сгорать в этих руках можно было до бесконечности. Но на задворках сознания все еще бродил страх. Не за приближающееся соитие, а за все, что последует дальше. Девятихвостая, путешествие в ад и знакомство с родителями супруга. Что будет после всего этого — уже и не так важно. Если они вместе переживут все, что им предстоит, дальше уже как-то справятся. — Сокровище мое, если ты прекратишь так трястись, мне, возможно, удастся самому расслабиться. И давай так, чтобы наш самый первый раз был удовлетворительным для обоих, сегодня меня возьмешь ты, — Чимину в принципе казалось, что у него с утра самого галлюцинации. И, стоя в объятиях Мина, он не сразу смог адекватно среагировать и выдать приличный ответ. Помычав и изобразив на лице весь спектр недоверия, у него получилось лишь снова кивнуть. Тут, по крайне мере, у него есть полная уверенность, что не будет больно. А это уже минус шестьдесят процентов нервяка. Он прочитал все о том, как сделать приятно партнеру, если у него, как и у тебя, есть половой хуй. Но даже в самых своих сокровенных фантазиях не предполагал, что демон согласится подставиться. Все еще не до конца веря в удачу, колдовским ртом завладели сатанинские губы, напрочь отключая функцию «трезво мыслить». Сплошные инстинкты, которые не просто не выработались, а возникали в голове уже после того, как что-то происходило. Чимин, отвлекаясь на невероятно страстные поцелуи, не заметил, как они оба оказались без одежды, как его повалили на ворох их же собственных свадебных костюмов, как нежно и заботливо кошкины лапищи гуляли по его телу, распаляя костер похоти аж до небес. Он пришел в себя, лежа на спине, разглядывая хитрую улыбающуюся морду, которая в порыве страсти почти преобразовалась во вторую личину демона. Черный мех на щеках, огромные усищи, кожаный черный нос. Но все это меркло в сознании, потому что бывший Пак просто потерялся в янтаре глаз напротив. А его предательское тело уже, оказывается, подавалось навстречу, пока член очевидно таранил чужую простату. — Котик, пожалуйста, контролируй себя, если я сейчас полезу целоваться, не хочу потом срыгивать твою шерсть. Господи, ты чего не сказал, что внутри тебя так хорошо? Я у тебя первый? Почему так узко? Блять, я очень быстро кончу. Киса, нельзя быть таким сексуальным, я запрещаю. Тебе хорошо? — венцом этого пулеметного монолога стала вполне человеческая рука, что просто накрыла фейский рот, призывая замолчать. Юнги, очевидно, совладал с собой, вернув человеческий облик, но глаза сдавали мурчателя с потрохами. А Чимин просто решил собраться и довести начатое до конца. Первым делом он привстал и поймал-таки демонские губы в плен. Параллельно одной рукой придерживая его за спину, второй накрыл истекающий кошкин член. Просто огроменный член, что пульсировал от тока крови, и по всем законам геометрии — никогда не поместится в Чиминову жопу. Словив моментальную паничку, колдун постарался максимально отогнать эти мысли и продолжил гулять ладонью по стволу. Своей тонкой кожей рук он чувствовал каждую вену, зашкаливающую температуру и дикую влажность. По всем показателям, кисуля его вот-вот кончит. И мы ему в этом поможем. Не без труда, удалось завести собственные ноги себе же за спину, не теряя равновесия (ладно, тут признаемся, крылышки помогли), обретая вполне себе полноценный коленный упор, придерживая рукой своего мужа и второй ублажая его плоть, фея снова поймал ту точку входа, где контакт с железой демона был максимальным и быстрым. Действовал все на тех же инстинктах, вообще не думая о себе. Однако заметил, что приближение разрядки у супруга вызывает в нем самом точно такие же эмоции. Он катался по краю оргазма, искусственно ограничивая собственное удовольствие. Рано. Он же не проебет вспышку, и они смогут финишировать вместе? За взрывом из обоих членов, заглушаемых биением двух сердец, прижимая к себе тело мужа, Чимин не сразу осознал и вообще не понял, как так получилось, но он теперь смотрел прямо в закатившиеся глаза коту, хотя тот все еще был сверху. Он его так скукожил что ли? До этого, чтобы увидеть одно двойное веко представителя загробной жизни, ему было нужно подпрыгнуть или руками наклонить голову Юнги. Чудеса на виражах. — Сахарный мой, я, конечно, кончил уже, и понимаю, что и как, но не мог бы ты либо перестать расти, либо выйти из меня? — А?