Далеко и долго не гуляй, ад всё-таки

Бывали в его жизни ранние подъемы и даже более стремительные, чем сейчас. Но в этот раз закопошились сразу двое. Наперегонки чистили зубы, выхватывали свежие шмотки из сумки, пока Юнги рассказывал чайнику концепцию приготовления кофе. Кажется, авантюра увенчалась успехом, потому что пузатый гуру кипятка пополз к полкам в поисках заветной банки. Минут через двадцать все собрались в штабе. Ну как в штабе, в комнатушке, что служила Дьяволу кабинетом. По последним сводкам, свалить девятихвостая умудрилась еще поздним вечером, когда все расползлись по норам. Последним, кто видел ее, был чертик, совсем крохотулечный, что собирал по дворцу мелкий мусор. И выпас он ее аккурат на лестнице, ведущей в покои Мина. Вывод сделался быстро и очевидный: тварь подслушала их разговор. И вариантов исхода событий тут два: отправилась на поиски сама и а) уже счастливая скачет на метаморфе, б) убила и его до кучи, потому что «хули он столько тысяч лет от нее прятался». Легче не становилось. Верховный попытался ее разыскать своими силами, но и та не лыком ханбоки шьет, спряталась на совесть. Было решено валить всей сворой и по месту уже предпринимать дальнейшие шаги. Авось успеют. Переход дался еще проще, чем тот, что колдовал его муж. Широченное окно, что открылось перед шестерыми, могло пропустить через себя поезд. Плашмя. А шагнув внутрь, без страха и упрека, они оказались во дворе старой Чиминовской многоэтажки. И знаете? За четыре года тут ни хрена не изменилось. Разве что кусты вдоль дороги чуть увяли, но оно и понятно, за ними теперь некому было следить. Незаметно для всех, как ему казалось, свежий Мин немного подпитал их, пока совсем не сгинули. Но его отвлекли… — Да неужто, серьезно? Вот прям предназначенный? Дамочка, а идите-ка вы на хуй, пожалуйста, — вышибая подъездную дверь с ноги, на свет вывалился вполне себе живой и невредимый Хосок. За ним стремглав неслась Арым, пытаясь ухватить его за край ветровки. — Да стой ты, кому говорят? Да че ж ты такой упрямый-то? — закралось сомнение в правдивости предпринятых ранее решений. По всем законам амуротерапии, они уже вовсю должны были лобызаться и признаваться друг другу в любви. — А вот это забавно. Интересно, это баг или фича? — кот стоял в нескольких метрах от гомонящей парочки и пытался сложить вместе все знаки числа Пи после запятой, если судить по выражению морды. — Это пиздец, сын мой. И кажется, я вкуриваю причины, — Намджун оттолкнулся копытами от асфальта и прошествовал к воюющим. Буквально одним движением пальцев он заморозил Хосока, уставившись на него во все глаза. — Э, куда? Стой, верни! Он мой, не отдам, — разбушевалась пуще прежнего лесной дух, а Чимин сделал вывод, что с ее стороны-то все работает правильно. Значит проблема в его школьном друге. — Уймись, бешеная. Никто его насмерть не трогает, ща починю и отдам, — сосед оказался будто бы в каком-то коконе, который Сатана принялся крутить по всем осям, заглядывая ему чуть ли не в жопу. А фея начал переживать о том, что их кто-то по-любому срисует и настучит полиции. Он даже осмелился вращать головой в поисках подглядывающих из окон. — Нда, все именно так, как я и думал. Мужайся, Арым. Уж не знаю, кому ты так насолила, но это дело рук какой-то очень сильной ведьмы. Или мага. Или прям ковена. И знаешь, что самое забавное? — вышеупомянутая присмирела и теперь исподлобья смотрела на старого друга. — Мне единолично это не снять. Тут все на крови замешано. И самое препоганое, что на фейской. Убей ты Чимина — этот квест закрылся бы навсегда. Мои поздравления. Пантомима из шести удивленных лиц, одного раздосадованного и одного замершего, но не прекращающего вращать глазными яблоками, вероятно могла быть достойна кистей великих художников, но время поджимало. Хосока благополучно опустили на место, попросили сильно не орать и, по возможности, не двигаться, снимая фриз. Однако тот и не собирался, он просто развернулся к чародею, пристально вглядываясь в то, как он держится за мужа, что кошачьего образа не снял. Потом глаза перебежали на крылья, что неугомонно колыхались на ветру, норовя утащить хозяина при первой же опасности. — Блять, ты тоже не человек? Серьезно? Чимин! Мы нос к носу лет пятнадцать. Как? — успокоила его только рука владыки, что опустилась на плечо. — Он тут ни при чем. Уж тебе ли не знать, как подобное маскируется в современном мире. И, как видишь, не зря они прятались. Он — последний из рода. Кстати, благодаря вот ей, — ткнув пальцем в лисицу, Дьявол так же небрежно остановил готового взорваться Хосока, — тише, юноша. Вам с ней еще вечность существовать в гармонии и счастье. Поберегите шкурку, с ней целой намного удобнее спать на снегу. — Дурдом какой-то. Кто-то может что-то внятно объяснить? Я ни капелюшечки не понимаю, — присев на корточки, Хоби обхватил голову руками, пряча последнюю между колен. А у Чимина в сознании начали всплывать отрывки очень старых разговоров. Ему тогда было около десяти лет. Он пришел из школы раньше, потому что отменили последний урок. Не шибко шифруясь, он прошел в комнату, но остановился и прислушался. — Они это когда делали, думали, наверно, что к чему. Вы и выживаете только благодаря тому, что одному из вас на роду написано быть успешными. Век крыльям воли не видать, если Хосок не реинкарнация лисьей половины. И как ему в танцах везет. Как деду вашему в пении, а прапрадеду в литературе. Хёджук, пожалуйста, ничего не трогай. Пусть идет так, как должно. Ты же понимаешь, что ваш род прервется, если он на нее выйдет когда-нибудь. Потомства оттуда ждать не стоит. Пусть лучше с кем-то из смертных шашни крутит. — Тебе легко говорить. Твоя семья в полном достатке, плодятся, как тараканы. У нас, дай бог, один-два ребенка на поколение. Я боюсь за Хо, вдруг они встретятся? Вдруг она его узнает? Дальше малыш Чимин не услышал, потому что младшая сестра включила телевизор. И его детские мозги тогда вообще никак эту информацию не отработали. Сейчас же пазлы начинали собираться в явную картинку. Уже не первую жизнь предназначенный лесному духу проживает в благословенном неведении собственной судьбы. Только для того, чтобы династия жила и род продолжался. А мама его сетовала, что слабо двигается. Пусть радуется, что вообще двигается! Точнее двигалось. Хосок попал и дальше только бессмертие в лисьих лапах. Вероятнее всего, колдовало его семейство, замешивая что-то на собственной крови. А на чем еще? Не на пончиках же. Снимать эту вековую магию, по всей видимости, ему. Ну да, ну да, мы же в курсе всех важных премудростей, что бабка даже не попыталась в него вложить. Спасибо, хоть записала. Интересно, дадут ли поговорить с другом и понять, он вообще хочет этого или нет? Если хочет, как снимать? Если не хочет, как сделать так, чтобы после его смерти новая жизнь этой души закрыла наконец-то этот фамильный гештальт? И вообще, за что ему все это? В какой момент времени он свернул не туда? Все из-за цветка, что он случайно запорол, пока тренировал бесконтактное питание? — Знаешь, мне кажется, это уже и не важно. Одно я понимаю точно, как будто бы, династия ваша задолжала лесному духу. Это не снимает вины за геноцид, но… ее жалко, согласись? — прозвучало басом мужа в фейской голове. Все, что смог сделать Чимин, это глубоко вдохнуть. — И как давно ты шляешься по моим мыслям? Раньше нельзя было сказать? — он уже готов был взорваться. Теперь еще и это. Хвала небесам, он не плел никаких заговоров, вел себя, как образцовый муж, только в самом начале переживая за соития. — Я берег для особого случая. И это… заклинание из синей книжки с цветочками, почти в конце. Кажется оно, — внешне Юнги вообще не палился. Продолжал пинать камни, расхаживая по двору с лапами за спиной. Фея только широко раздувал ноздри, боясь в принципе шевелиться. — А если он не захочет? Ты об этом подумал? Его вообще кто-то спрашивал? — Малыш, послушай. Ситуация схожа с твоей. Я был уверен, что завоюю тебя и ты мне сдашься в итоге. Пару капель крови твоего брата мне удалось тогда урвать. Но к магии с тобой я в начале прибегал. Где мы? В браке. Надеюсь, счастливом. С ним приблизительно так же, только наоборот. Он вообще ни черта не чувствует, потому что его держит колдовство. Оно же заставляет его умирать в залах и рвать последние жилы. Он не живет сам по себе, у него программа, которая его и тащит, и гробит. Разбей уже этот узел. Дай ему вдохнуть полную грудь свободы. Он взрослый, сам разберется. — Ага, если бы это случилось пока ее нет рядом, я бы не раздумывал. Но он же из одного колодца сразу в другой. Под ее опеку и покровительство. — Все так. Но там он будет счастлив. Он полюбит, наконец-то. Впервые. За много жизней. — Вот почему так? Накосячат одни, а расхлебывай все Чимин! Угораздило остаться в живых, блин… — Ну сладкий мой, это твое предназначение! Я и конец эпохи злобной лисы, потому что ближайшие пару столетий они будут трахаться, как не в себя, потом поссорятся, потом снова помирятся… Да кому я рассказываю? — Тебе легко говорить. Ты наследник ада, Юнги. Я же обычный фея. — Ути-ути. Позволю напомнить, что я являюсь результатом гения моего папы помноженного на магическую селекцию ведьмовского ковена. Я буквально эксперимент, что непонятно каким боком — получился. Как и ты теперь, я единственный во всех мирах такой. Так что не нужно мне тут затирать про нелегкую судьбу, ссылаясь на мое мнимое везен… Договорить бывший Пак ему не дал. Встал на мысочки, схватил кошачью морду и поцеловал. Они вообще не обращали внимания на то, что происходит вокруг, ведя этот чудесный диалог в колдовской голове. Сатана пытался вспомнить, знал ли он когда-то хоть что-то отдаленно напоминающее эту магию. Феникс любовался своим маникюром, украдкой поглядывая на сына. Ангелы накидывали идеи, кому звонить и куда бежать, периодически отвлекаясь на лапанье друг друга. Арым старалась привлечь внимание Хосока, поглаживая того по спине и пытаясь заглянуть в глаза. Не получалось. Хобушка все время отворачивался. Не разрывая собственного поцелуя, Чимин сложил пальцы нужным образом, разрезая магией свою ладонь, выдавил немного крови в другую руку и после мысленно прочитал нужное заклинание. С шипением, красная жижа испарилась и в тот же момент его лучший школьный друг как будто бы очнулся. Повернув голову к общему веселью, встретился глазами с девятихвостой и тут же ей улыбнулся. — Эй, красотка! Одна тут отдыхаешь? Чародею было совершенно наплевать на то, что будет дальше. Все, что интересовало его прямо сейчас — его любимый муж, что уже собственнически лапал его за задницу. — Душа моя, портал. Я хочу домой. Срочно. В следующий миг бывший Пак ощутил лопатками уже ставшую родной бабулину софу. А выкрав секунду на вдох, насытил легкие чистым лесным воздухом. Контрасты с Сеульским были колоссальными, но об этом он подумает попозже. — Даже если сейчас на нас упадет небо, я хочу, чтобы ты не останавливался. Убирай кошачью шерсть и возьми меня по-человечески. По… ну ты понял. — Понял. Чимин дальше вообще нихуя не понял, потому что он даже моргнуть не успел, как стоял раздетый в коленно-локтевой, с прогибом в пояснице, пока демонская рука осторожно вела вдоль позвоночника. — Доверяешь мне? — мурлыкнули басом на ухо, когда он закивал. Говорить что-то было уже дико сложно. Головой завладело вожделение. И верхней, и нижней. Все, о чем мог думать крошка-фей, это огромный бесовской хуй, что так ладно пролезал ему в горло чуть больше суток назад. — Тогда расслабляйся. Ему помогли. Проворные пальцы мужа, что до синяков проминали бедра. Демонский язык, что ввинтился внутрь как штопор в пробку, выбивая любое стеснение, что подумывало зародиться внутри. И все-таки он раздвоенный, понял Чимин уже потом, оказавшись с мужем лицом к лицу. Также на помощь пришли крылья, что не давали упасть, поддерживая хозяина в позиции «на весу». Ну и ментальная связь, которая утраивала ощущения, потому что помимо диалога, по ней, оказывается, можно было транслировать эмоции. Вообще никакой боли. От слова совсем. Все испепелилось на костре общей страсти, что горела еще пару суток после. Здесь и сейчас, ощущая каждый сантиметр, что погружался в него, цепляясь за покрывало своими пальчиками, Мин Чимин мог только стонать и местами кричать. Ни растяжки, ни смазки, он даже клизму целебную сделать не успел. Но все это оказалось совершенно ненужным. Организм подстроился сам под процесс, размер и скорость. Подтверждением того, что это действовало на обе стороны, стало учащенное дыхание наследника преисподней. Тот будто бы отбойным молотком работал. С таким рвением, что выставляйся после процесса оценка в ведомость, фея, не раздумывая, влепил бы максимум. Все откатилось на второй план, когда собиравшийся внизу живота водоворот утянул блондина обратно в ад. Ощущалось это примерно так. Жарко, красиво, темно в глазах и очень хочется пить. Верхом на нем лежал его муж, жадно выдыхая в затылок, стараясь выровнять сердцебиение. — Я тебе говорю, не нужна пиздюку уже наша помощь, сам справится. Просто закинь сумку в дом и погнали назад. — Блин, я впервые в таком красивом месте. Думаешь, нас даже чаем не угостят? — Да ну еб твоего творца, Тэхен. Они ебутся там. Как ты не понимаешь? Об пол звонко бздэнькнуло чайником. Этот звук они уже вдвоем безошибочно угадывали. И дальнейшая тишина поглотила под собой два разгоряченных тела, что, не сговариваясь, но понимая, что их уединение очень временное, пошли на второй круг.