Диссонанс

Каждый вечер в этом городе пах одинаково: сырой солью, прелыми водорослями и дешёвыми сигаретами. Я сидела на парапете возле моря, смотрела, как чёрная вода лижет камни, и считала трещины на асфальте. Жизнь здесь текла вяло, как патока в промёрзшей банке, до тех пор, пока её не разбивали на осколки чьи-то вспышки гнева. Тяжелая, пропитанная потом ладонь легла на моё запястье, и мир дёрнулся, остановился. «Ты. Опять». Голос прозвучал где-то над ухом-низкий, с хрипотцой. Я подняла голову. Надо мной нависал Киса. Каштановые кудри растрепались, в карих глазах плескался тот самый взрывной коктейль-агрессия, любопытство и что-то ещё, отчего внутри всё переворачивалось. Вместо ответа я аккуратно вынула руку. Его ладонь повисла в воздухе, и я заметила, как досадливо дёрнулся его кадык. - Я,-подтвердила спокойно. -А ты снова ищешь проблем там, где их нет. Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Киса сделал шаг вперёд, почти вплотную, вынуждая меня запрокинуть голову. До меня долетел запах травки и дешёвого виски-вечные его спутники. -С тобой одни проблемы, слышишь?- процедил он сквозь зубы, уперев руки в парапет по обе стороны от меня.-Вижу тебя и… бесит. Может, потому что я не ведусь на твою «обворожительную» улыбку, Кислов?- спросила я, глядя ему прямо в глаза. Он резко выдохнул, опалив мои щёки горячим воздухом. В этом жесте, в том, как его пальцы непроизвольно сжали край бетона, чувствовалась та самая взрывоопасная натура, о которой ходили легенды. И всё же я не боялась. За маской хулигана, втянутого в подростковые разборки и собственные демоны, жил кто-то ещё, кого он старательно прятал от всего мира. Над пляжем пронеслась шумная стайка девушек, их звонкий смех разбил тишину на осколки. Киса дёрнулся, будто от удара, и сделал шаг назад. Его глаза потемнели, а на скулах заиграли желваки. -Иди домой,-бросил он резко, отворачиваясь.-Пока я добрый. Я видела, как его пробивает. Видела ту самую его знаменитую неспособность контролировать агрессию, когда волна захлёстывает с головой. Но я также видела и другое-как дрожат его пальцы, когда он судорожно пытается закурить. Не послушавшись, я спрыгнула с парапета и подошла к нему со спины. Киса замер, весь превратившись в струну. -Отвали. -Нет, — сказала я тихо. И осторожно коснулась его локтя. В этот момент он развернулся, и я ожидала очередной порции грубости. Но он просто смотрел на меня. Устало. Так, будто мы оба участвуем в очень глупой, затянувшейся дуэли, где он уже не помнит, кто вызвал его на бой. Ты какая-то ненормальная,-выдохнул он, и в его голосе вместо злобы проскользнула растерянность. Я пожала плечами: -Возможно. Где-то вдалеке разбилась волна, и солёные брызги долетели до наших лиц. Киса нахмурился и, прежде чем я успела что-либо сообразить, схватил меня за руку и потянул за собой подальше от ветра, к стене старого ангара. Он прижал меня к холодному железу и спросил, глядя в упор: -Чего тебе от меня надо, а? Пожалела? Решила спасать? Я покачала головой. -Нет, Киса. Я просто хочу, чтобы ты перестал врать хотя бы самому себе. Этот семнадцатилетний парень с взглядом, полным внутреннего огня, внезапно рассмеялся. Громко, нервно, с какой-то отчаянной злостью. А потом его рука легла на мою щёку-не грубо, как я ожидала, а почти невесомо, как если бы он боялся разбить хрупкую вещь. - Ведьма ты,- прошептал он, и в этом слове звучало то самое его неподдельное изумление, его «диссонанс», когда правильные девочки вдруг говорят не те вещи. Я не стала отвечать. Я просто накрыла его ладонь своей, чувствуя, как колотится его сердце сквозь рубашку. Вокруг пахло морем, свободой и той опасной черной весной, которая однажды поглотила всех нас. Но сейчас, в этой тишине, мне казалось, что мы сумеем не утонуть. По крайней мере, не сегодня.