Шерстяные неприятности

Официант ловко раскрутил шарик льда в стакане. В полумраке зала Дань Хэн мог видеть только его руки в коротких чёрных перчатках: вот он ловко сменил бутыль с тягучим сиропом на содовую, разжал пальцы, рассыпая подмёрзшую мяту. Дань Хэн невольно задержался взглядом на очертаниях профиля Блэйда, — алые блики потолочных ламп выхватывали то чёлку, то нос и губы, — прежде чем протянуть руку к стакану и столкнуться с его синхронно протянутой рукой. Они оба замерли в напряжении, будто взвинченные кобры, — или это только Дань Хэн тут сидел как на иголках? Официант закончил со вторым напитком и пустил оба стакана скользить по столешнице в их сторону. Перехватив свой, Дань Хэн тут же его ополовинил. Он не был в восторге от перспективы таскаться за Блэйдом, и плюсы своего положения признавал неохотно и уж точно не вслух. С тех пор, как они объединились, таясь в тени неусыпной Двумернии, ещё никто не назвал его Гав Хэном и не попросил автограф на сделанной исподтишка фотографии, так что… — Здесь не задают лишних вопросов. Это единственная причина. — Я ничего не спрашивал, — отозвался Дань Хэн, и Блэйд чуть склонил голову, перехватывая его неотрывный взгляд. — Молчи потише, — посоветовал он, и Дань Хэну показалось, что уголок чужих губ скривился в усмешке. Сложно было сказать, что раздражало больше: этот снисходительный тон или то, что его так легко прочитали. — И всё же подозрительно, что единственным местом, где не задают вопросов, оказалась башня широковещания. Блэйд отвернулся, не удостоив ответом и даже не пожав плечами, будто ему было совершенно безразлично, что там Дань Хэн навертел у себя в голове касательно планов Охотников. Удивительным было само существование подобного места в самом сердце города, а не на задворках Голубиного ручья. Дань Хэн не приметил здесь ничего особенного, — алкоголь и азартные игры для Двумернии наверняка не были чем-то запретным, — но само то, что окружающим было наплевать на присутствие разыскиваемого преступника, многое говорило о местном контингенте. — Муся, это ты? — Дань Хэн покосился на небольшую сцену, куда только что поднялись мягколап и фьюит. После первой же фразы неудачливых комиков дружно освистали Недотёпы с соседнего столика. Рядом с ними тут же появился официант, элегантно смахнул белоснежный платок с подноса, обнажая выпуклую красную кнопку по центру, и один из Недотёп от души на неё надавил. Сцена разинула пасть, подбрасывая бедолаг в воздух длинным фиолетовым языком и поглощая с сытым причмокиванием. Дань Хэн меланхолично пригубил из стакана и покатал ледяной напиток на языке, размышляя, стоит ли намекнуть местным Департаментам озаботиться о судьбе подобных, не угодивших публике, но предпочёл не вмешиваться и отвернулся от зала к окну. Очередную усмешку Блэйда он почувствовал кожей. Тот обычно не смотрел в его сторону напрямую, но Дань Хэна не покидало ощущение, что Блэйд жадно впитывает каждое его движение. Наверное, то инстинктивная реакция его тела на опасность; присутствие Блэйда он давно привык осязать каждой мурашкой на коже, и то, что сейчас тот находился рядом с ним добровольно, ещё не успело уложиться в подсознании в качестве новой реальности. — Что? — спросил он хмуро. — Для добропорядочного героя с Экспресса ты слишком хорошо умеешь держаться в подобных заведениях. И снова это пронизывающее ощущение. В мыслях о невмешательстве не было ничего неочевидного стороннему наблюдателю, но то, что этим наблюдателем был Блэйд… — Я не самый добропорядочный герой с Экспресса. — Возможно, тебе просто мало известно о других героях с Экспресса, — Блэйд вбросил глупую провокацию. — Но да, ты и добропорядочность — понятия весьма отдалённые. Никогда в жизни Дань Хэн не посмел бы заподозрить у Блэйда хорошее настроение, но сегодня, похоже, было именно оно. Он не успел обдумать даже саму необходимость ответа, внезапно отвлёкшись на что-то извне. Несмотря на панорамные окна во всю стену, в игровом зале было очень темно, — вид раскинувшегося под башней города Плоского заслоняло брюхо Громозмея. То, что привлекло его внимание, было похоже на вспышку солнечного света, как если бы Громозмей позволил ему проникнуть сюда на мгновение, шевельнув лапой. Или, что более вероятно, на вспышку фотокамеры. Они с Блэйдом переглянулись, договариваясь о чём-то без единого сказанного слова, и поднялись. Прогулочным шагом они подошли к окну с таким видом, словно хотели полюбоваться красотами: Блэйд склонил голову, как бы спрашивая его о готовности, Дань Хэн слегка кивнул в ответ. Кадка с декоративной пальмой, наконец почуяв неладное, задрожала, пытаясь незаметно вжаться в стену, но Дань Хэн уже схватил её за верхние листья, вместо которых почувствовал в пальцах пушистое ухо. — Ай-ай-ай! — захныкал пойманный шерстяка, дрыгая всеми четырьмя лапами и выпуская камеру на верёвочке. Ухо в цепкой хватке натянулось, готовое оторваться, будто плюшевое. — Больно-больно! Шерстлитцер никогда не был так близок к провалу!.. — Помнится, ты говорил, что здесь не донимают лишним вниманием, — ворчливо вздохнул Дань Хэн, милосердно позволяя шерстяке шлёпнуться на подоконник. — …и не будет! — в то же мгновение заявил тот, приземляясь на задние лапы. Он ещё успел запечатлеть застывшие в недоумении лица Дань Хэна и Блэйда, никак не ожидавших подобной наглости. Ослеплённые очередной вспышкой, они не успели быстро среагировать, а когда синхронно дёрнулись, чтобы не просто поймать шерстяку за оба пушистых уха, но и вовсе оторвать их в назидание, тот уже спешно семенил короткими лапами по направлению к балкону. — Не соврал, — мрачно прокомментировал Блэйд на бегу, когда парочка гостей даже не попыталась задержать прошмыгнувшего мимо шерстяку. Дань Хэн вылетел на балкон следом, задевая кончиками пальцев ткань курточки, но не хватая подлеца за рукав. Они с Блэйдом запнулись друг о друга на пороге, теряя драгоценное в погоне время. Увернувшись, шерстяка подтянулся на передних лапах, забираясь на перила, и, прежде чем исчезнуть, бросил им прямо в лицо победоносную, слегка запыхавшуюся речь: — Запомните тот день, когда из цепких лап Шерстлитцера чуть не вырвали сенсацию! — он подпрыгнул, намереваясь раствориться в воздухе за мгновение до того, как скрюченные пальцы Дань Хэна и Блэйда вцепятся в него, но… В воздухе резко запахло подпаленной шерстью. Каждая шерстинка на теле шерстяки встала дыбом и он стал похож на большой меховой шарик, надувшись под ставшей вдруг маленькой курткой. Дань Хэн и Блэйд отпрянули, когда разряд тока прошил и их с такой силой, что оба едва удержались на ногах. Шерстяка без чувств рухнул вниз с почётной высоты башни, утягивая с собой камеру с отснятым материалом, и Дань Хэн ещё успел понадеяться, что камера разлетится вдребезги, а глупые фантазмы от падения не умирают, когда башню вдруг сотрясло. Из-за приоткрытой балконной двери послышались звон лопнувших бокалов и неровная волна смеха. Кожа покрылась мурашками. Дань Хэн машинально потёр руку, вздрагивая, когда от этого по телу болезненной щекоткой прошёлся очередной разряд тока, будто он находился на огромном утюге дефибриллятора, готового вот-вот дать разряд. Несколько светлых шерстинок блеснули в солнечном свете, прежде чем их втянуло в болезненно раздутую ноздрю Громозмея, чья огромная морда нависла как раз над ними. Переступив по башне, Громозмей потёр нос задней лапой, судорожно вобрал воздуха разинутой пастью, и по его красному слезящемуся глазу Дань Хэн понял, что до беды осталось буквально несколько секунд. Башню сотрясло вновь от первого зачаточного чиха, сдержать который Громозмею явно стоило немалых усилий. Стены и пол затрещали. Блэйд чертыхнулся, выронив что-то, и к ногам Дань Хэна подкатился пузырёк с вязкими, похожими на желейные шарики чернилами, рассыпавшимися из открытого горлышка. — Срисуй его, — приказал Блэйд, швыряя Дань Хэну следом пушистую кисть. — Быстро. — Что?.. Дань Хэн нахмурился, пытаясь понять, как в текущей ситуации могут помочь принадлежности для каллиграфии. Громозмей свистяще, будто задыхаясь, втягивал воздух для нового чиха, обещавшего по разрушительности соперничать разве что с землетрясением в Хуэндо, и времени на раздумья не оставил. Наугад взмахнув рукой, Дань Хэн макнул кисть в один из чернильных шариков и направил пушистый кончик в сторону Громозмея. Громадная морда жидкой кляксой поплыла в сторону кисти, следом утянулось длинное гибкое тело. Дань Хэн с удивлением обнаружил, что Громозмей перетекает на его руку, подобно татуировке, свившейся от плеча до кисти. Чих настиг, когда морда полностью нарисовалась на запястье. Руку прошило до самых костей, и Дань Хэна ударной волной отбросило к противоположной стороне балкона. Когда он открыл глаза, солнечный свет вовсю заливал ранее скрытые змеиным брюхом окна башни, из которых на них с Блэйдом таращились все посетители игровой залы. Официант, — Дань Хэн только сейчас разглядел, что никакого тела у него не было и руки в коротких чёрных перчатках свободно висели в воздухе, — перекинул белоснежный полотенчик через локоть и подал кому-то сигнал, оттопырив в стороны большой палец и мизинец. «□□□Неловко получилось». В ушах зазвенело. Громозмей шумно шмыгнул носом, резко, электрически засмеялся, и пояснил: «У меня сильнейшая аллергия на шерсть». Как здорово, что рядом оказались они с артефактом, явно изначально не предназначавшимся для использования в легальных целях. — Куда ты собрался? — Дань Хэн сухо окликнул в спину Блэйда, который спокойно поднялся, отряхнулся от каменной крошки и уже открывал покосившуюся балконную дверь. — Подальше отсюда, — ответил он, будто нечто само собой разумеющееся. Дань Хэн протиснулся в игровую залу следом, раздражённо перехватывая уходящего Блэйда за плечо. — Ты никуда не пойдёшь. — О? — Блэйд вздёрнул бровь. — Я, кажется, не против твоего назойливого сопровождения. Назойливого? Он и сам не назвал бы компанию Блэйда приятной, но что-то в том, как тот сформулировал это, покорёжило. — Нам нужно вернуть фантазма… — Тебе нужно вернуть фантазма. — …обезвреженного с помощью подозрительного артефакта… — Которого ты обезвредил с помощью подозрительного артефакта. — …и сдать его департаменту по защите сверхъестественного. — Кажется, тебе есть, чем заняться? Найдёшь меня снова, как закончишь, у тебя это неплохо получается. Для того, чтобы заглушить Блэйда, передразнивающего каждое сказанное им слово, приходилось повышать голос, обращая на себя всё больше и больше внимания окружающих. Он что, насмехается? Дань Хэн едва мог поверить в это: Блэйд, кажется, был вполне доволен и собой, и тем, чем обернулось его, Дань Хэна, “назойливое сопровождение”. — Просьба всем оставаться на своих местах и держать руки, лапы и щупальца на виду. Рука невыносимо зудела, а Громозмей всё продолжал шмыгать носом, отчего у Дань Хэна ещё и звенело в ушах. Он на секунду отвлёкся на вход, где только что показались несколько высоких фигур в чёрной форме департамента, а Блэйда уже и след простыл. Дань Хэн заозирался по сторонам: кто-то из гостей суетливо ссыпал фишки со стола себе в штаны, кто-то пытался раскрыть пасть у сцены, норовя нырнуть в неё и скрыться. Официант тактично указал пальцем прямо в его сторону, и женщина, офицер Кутиба, как Дань Хэн мог расслышать, двинулась по указке. Он не планировал скрываться или что-либо утаивать, кроме, пожалуй, имени человека, с которым тут находился, не хотел становиться первым лицом криминальной хроники города Плоского, или оказывать сопротивление департаменту по защите сверхъестественного. Дань Хэн был уверен, что между ними не возникнет никаких недоразумений, оставалось только понять, как срисовать Громозмея с руки обратно в объёмный мир, но тому приспичило чихнуть как раз когда офицер Кутиба подошла, чтобы вполне дружелюбно представиться. Дань Хэна прошибло током от макушки до пят, и он конвульсивно вздёрнул руку, невольно призывая могучий водный поток, что вырвался из пола прямо под ногами госпожи Кутибы и пронёсся дальше, снося всех и всё на своём пути. Сотрудники департамента, — те из них, кто устоял на ногах, — тут же встали в боевую готовность, и сама госпожа Кутиба, чудом не пострадавшая от удара, достала оружие, хоть и глянула на него не враждебно, а скорее с изумлением. Водный поток, измолотив в щепки напольную плитку и барную стойку, выплеснулся на улице через дыру в стене, и кто-то во всеобщем хаосе принялся фотографировать возникшую радугу. «□□□Очень извиняюсь», — совершенно не раскаивающимся тоном прозвенел в ушах Громозмей, а потом шелестяще вздохнул. «Эх, в былые времена и масштабы разрушений были покруче… Я мог уничтожать целые города одним скучающим вздохом». — В следующий раз развлекайся не моими руками, — прошипел Дань Хэн, прячась от атаки за перевёрнутым столом. «Не сердись на старика□□□□те времена уже давно в прошлом, но разве плохо иногда вспомнить молодость?» *** — В эфире новости на Желана ТВ и мы, их ведущие --.---...---- Картинка на экране застыла и пошла рябью цветистых квадратов, а когда отмерла, в кадре уже была башня широковещания города. Башня эта была прекрасно известна каждому жителю и гостю города Плоского, и не было нужды объяснять, что сегодня с ней стряслось страшное. С самых её вершин пропал Громозмей, работавший неустанно без перерывов на обед, выходные, отпуск, больничный, и даже праздники, чтобы дарить жителям и гостям города бесперебойную и качественную сеть. Ну и ещё башня слегка накренилась, а обломки стен и выбитых окон образовали сильнейший затор в самом центре города, но это явно волновало зрителей в последнюю очередь. — Я не могу отправить видео, — жаловалась одна из прохожих девушек репортёру, тыкая в камеру экраном телефона, где колесо отправки наматывало уже третий круг. — Я засняла момент, когда с верхних этажей башни прыснула вода и в небе засияла радуга, а теперь не могу выложить это в свой блог. Вы понимаете, какая будет трагедия, если кто-то другой успеет выложить это первым и собрать мои лайки? — Я не могу обновить свой блог о ситуации на дорогах, — раздражённо кричал в камеру парень, тыкая на кнопку отправки так, будто скорость интернета зависела от приложенной к нажатию на экран силы. — Ситуация на дорогах сейчас меняется со скоростью света, а из-за плохого интернета задержка в отправке каждого сообщения составляет около 1,73837 секунды. Вы понимаете, какая это катастрофа? Чтобы удержаться на позиции лучшего обзорщика ситуации на дорогах, мне приходится молниеносно переключаться между данными со всех дорожных камер, находиться в режиме оперативного обновления, у меня на счету каждая наносекунда! — Эмодзи на стрим Искры отправляются с задержкой… Я могу потерять свою позицию топа по количеству отправленных эмодзи!.. — Пока я пытался отправить свой отзыв на новую позицию из меню, кто-то другой успел сожрать её и отправить отзыв первее!.. — Качество картинки моего стрима упало, я просто не могу транслировать своим зрителям такой ужасный фпс… — Как вы можете видеть, — подытожил репортёр, стоя на фоне города, в котором развернулся настоящий апокалипсис, не иначе, — исчезновение 7G интернета повергло город в настоящий шок. Сможем ли мы опра..--..---.. взглянем на происходящее поближе! *** Блэйд схватил его за шиворот и выволок из бара почти без сопротивления. После нападения на сотрудников департамента при исполнении Дань Хэн ожидал безумной погони, прыжков через целые лестничные пролёты, паркура по крышам. Но они просто спускались на лифте со 108 этажа под лоу-фай треки. Блэйд, скрестив руки на груди, с совершенно невозмутимым видом прильнул спиной к стене и прикрыл глаза. Громозмей пару раз особенно шумно шмыгнул носом, свистяще втянул воздух, но обошлось одними волосами Дань Хэна, вставшими дыбом на макушке. Наверное, небезопасно было транспортировать на лифте Громозмея с аллергией, но никто не желал поднимать эту тему для разговора. — И что мы будем делать? — Дань Хэн задрал рукав, наполовину обнажая подобие татуировки, обвившей всю руку от плеча до запястья. — Как ты лечишь свою аллергию? Оставалось только надеяться, что им не посчастливилось стать свидетелями первого настолько сильного приступа. «Один доктор из Голубиного ручья выписывает мне ка□□-а□□□»… От всё же случившегося чиха Дань Хэна отбросило к стенке кабинки. «капли», закончил свою мысль Громозмей. Лучше ему явно не становилось, голос сделался только гнусавее. — Где-нибудь поближе эти капли можно достать? Заказать доставку? «Он выписывает их без рецепта. Честно говоря-а-□□□»… Дань Хэн с нажимом потёр зудящее предплечье и чудом устоял на ногах, когда очередной мощный чих сотряс мир вокруг и его барабанные перепонки. Громозмей закашлялся, жалобно шмыгнул, и продолжил: «Я умолчал об этом в своём резюме. Сам понимаешь, никто не хотел бы видеть в штате электрического змея с аллергией, так что могли бы мы сохранить этот маленький секрет только между нами тремя?» Чудесно. — Чудесно, — саркастично протянул Блэйд. Исполненные этого странного единения, они сошли на третьем этаже. Блэйд повёл пустыми коридорами к окнам, за которыми высились строительные леса, где не было никого, кроме двух безразличных ко всему мехатронов. Спускаясь, Дань Хэн не нарочно сотряс конструкцию пару раз, когда Громозмея вновь одолел приступ, и один из мехатронов жестом велел им убираться побыстрее. Наивно было бы полагать, что немое раздражение рабочих станет единственной проблемой, с которой им посчастливится столкнуться на пути к аптеке. Не прошло и минуты, стоило им оказаться на улице, как их с Блэйдом изображение, снятое невесть с какого угла, вывели на большой экран одного из зданий напротив башни. Спустя всего пару мгновений изображение зависло от шквала посыпавшихся реакций, среди которых Дань Хэн разглядел злые смайлики, сердечки и знаки вопроса. — Так мы далеко не уйдём, — Блэйд дёрнул его в сторону. Когда изображение на большом экране отмерло, их уже не было в кадре, и камера, испуганно вереща, заозиралась по сторонам. Дань Хэн согласно кивнул, прикрывая лицо журналом, забытым кем-то на строительных лесах. Блэйд с удивительной сноровкой подвязал волосы в хвост и спрятал их под непримечательной серой шапкой, завершая преображение солнечными очками. На задворках телебашни несколько сотрудников были озабочены тем, чтобы поймать интернет, а некоторые беседовали с уже подоспевшими гончими из департамента, но их, кажется, пока никто не заметил. — Как насчёт того фургона? — предложил Дань Хэн, заставляя себя отвести вдруг приклеившийся взгляд в сторону. В таких обычно возят реквизит для съёмочных площадок, о чём свидетельствовал небольшой логотип на боку, но сейчас фургон был совершенно пуст и, что самое главное, открыт. Подойдя ближе, Дань Хэн даже увидел преспокойно оставленный кем-то ключ зажигания, — видимо, какой-то работяга отлучился совсем недавно. Даже сигарета в пепельнице ещё дымилась. — Садись, — кратко бросил Блэйд, забираясь на водительское место. *** — В этот непростой час город интересуют всего два вопроса: зачем герой Звёздного экспресса похитил наш интернет и кто его сообщник? Келус неловко улыбнулся. За спиной репортёра, нависшего над ним с камерой, слышались недовольства толпы, что-то в духе “разочарование века” или “это и есть то Освоение, о котором они говорили?”. — Это происшествие связано с вашими планами на игры Фантаны? — Кто тот мужчина, с которым Дань Хэна засняли камеры? Это косплей на героя Заоблачной пятёрки, вместе с которой вы сражались на Лофу? Или это буквально тот самый герой и есть? Вопросы сыпались, как из рога изобилия, а телефон Дань Хэна оставался недоступным. — Я уверен, что это недоразумение скоро прояснится, — примирительно ответил Келус всем и сразу. Этого заверения хватило, чтобы репортёры замолкли лишь на одно мгновение, но, не дождавшись продолжения, они начали наседать с новой силой. — Жизни Громозмея угрожают? — Вы сотрудничаете с конкурентами Желаны ТВ? — У господина Дань Хэна роман? — С какой целью экипаж Экспресса пробрался на верхние этажи башни телевещания? — Дарк Хэн? Барк Хэн? Уже стоит подумать над новым псевдонимом для злодейского сиквела. На репутации Экспресса происходящее сказывалось катастрофично. Просителям на играх Фантаны прощалось многое, но складывалось впечатление, что даже убийство не посчиталось бы настолько тяжким преступлением, как отобранный у людей интернет. — Прошу всех сохранять спокойствие и не злоупотреблять пустыми домыслами, — госпожа Кутиба вышла к репортёрам, и все камеры мгновенно переключились на неё, к величайшему облегчению. — По следу господина Дань Хэна и его спутника уже идут детективы, прошу не вмешиваться в ход расследования. Заверяю, что в ближайшее время детали этого дела будут раскрыты, а все сопутствующие неудобства устранены. И, пожалуйста, покиньте холл башни телевещания, присутствие посторонних лиц мешает процедуре опроса свидетелей и осмотру места происшествия. Конечно, на то, чтобы выпроводить всех желающих прикоснуться к сенсации, потребуется куда больше времени. Утомлённо вздохнув, госпожа Кутиба опустилась рядом с Келусом и Март, наблюдая за работой сотрудников, выпроваживающих репортёров, со стороны. — Госпожа Кутиба? — Март протянула ей бутылку воды и с тревогой поймала ответный взгляд. Благодарно улыбнувшись, Кутиба приняла бутылку. — Вы в порядке? Это правда, что Дань Хэн напал на вас? Последнее она сказала почти шёпотом, хотя подслушивать тут, кажется, было некому. Кутиба сделала глоток, задумчиво глядя перед собой. Каждая секунда её молчания ощутимо накаляла напряжение в обоих её юных спутниках. — У меня создалось впечатление, будто он сам не ожидал этого. Того, что атакует, — поспешила успокоить она, однако само дело от этого понятнее не становилось. — Поэтому я склонна полагать, что Дань Хэн не замышляет ничего плохого, но волей неизвестных нам обстоятельств оказался втянут в эту историю и не может из неё выйти. — А те детективы, о которых вы говорили? Они уже что-то выяснили? — Детективы — это громко сказано, — Кутиба засмеялась. — За ними ведёт слежку господин Эшвейл. Нам повезло, что в городе ещё остались сыщики старой школы, чьи методы обходятся без gps-навигатора и камер наблюдения. Вот только в последний раз он выходил на связь, когда заметил этих двоих ещё тут, возле башни, и мне неведомо, куда они направились дальше. Келус и Март переглянулись, делять абсолютным отсутствием идей о том, куда может держать путь компания из Блэйда, Дань Хэна и Громозмея. — Может, он что-то пообещал Громозмею? — несмело предположила Март. — Дань Хэн же дракон, и Громозмей, наверное, что-то вроде его дальнего родственника. Могут у них быть какие-то свои драконьи штучки? — И в свои драконьи штучки он решил посвятить Блэйда, а не нас? — возразил Келус, хотя и чувствовал, что это предположение в нём отзывается. — Блэйд, — хмыкнув, Кутиба убрала в карман телефон, на который за время разговора не пришло ни единого нового оповещения. — Расскажите мне пока о спутнике вашего друга. *** — Каплей нет, — отрезала провизорша, крепкая низенькая старушка. — Есть только таблетки. «□□□я не буду таблетки», — в тон ей отрезал Громозмей. — Ты будешь, что дают, — для пущей убедительности старушка больно ткнула Дань Хэна в плечо, прямо туда, где у Громозмея находился нос, злобное шмыгание которым не заставило себя ждать. «Они застревают в гор-рле-□□□» Костеря Громозмея, на чём свет стоит, старушка полезла подбирать пачки таблеток, снесённые с прилавка мощным чихом. «А горло у меня длинное!» — продолжил Громозмей, шумно шмыгая носом. — Ну и нехай тогда мне тут аптеку разносить, — старушка хлопнула сухонькой ладонью по прилавку. — Доктор Изол и без того тебе слишком многое спускает, умалчивая о твоей аллергии. — Мы возьмём таблетки, — Дань Хэн накрыл морду Громозмея рукой, что, конечно, никак не помешало тому возмущаться. Старушка будто только что увидев, что здесь, вообще-то, есть ещё и они с Блэйдом не просто как подставка под Громозмея, окинула обоих хмурым взглядом и поковыляла в соседнюю комнату. Погремев там с минуту, она вернулась обратно, катя перед собой, подобно снежному кому, блистер с большой круглой таблеткой. «Я не буду таблетку!», — бушевал Громозмей, когда они с Блэйдом вместе помогали старушке перетащить таблетку через прилавок. Он продолжал, когда они катили её к выходу из аптеки, а потом прервался на очередной чих, из-за которого таблетка выскользнула из рук, выкатилась в дверной проём на проезжую часть. Кажется, старушка пожелала им в спину никогда сюда не возвращаться. В квартале отсюда, судя по звукам, привлекал шумные толпы караоке-бар, до этого же закутка не доползал никто. Только хныкали за мусорками в углу эмодзи, да кто-то мирно спал под коробками, но и он, недовольный спровоцированным ими шумом, уже переползал в соседний закоулок. Громозмей сопел, натужно и обиженно, и рука от его недовольства лишь больше зудела. Переглянувшись с Дань Хэном, Блэйд наконец оторвался спиной от стены, где они отдыхали после погони за укатившейся таблеткой, обошёл блистер с другой стороны и надавил ногой, — с тихим треском фольга порвалась и Дань Хэн потянул выглянувшую наружу таблетку из упаковки. «Вы не заставите меня это проглотить», — заявил Громозмей, сжимаясь у Дань Хэна на руке. «Я поперхнусь. Ненавижу таблетки». Громозмея, конечно, было жалко, но и других выходов из ситуации на горизонте не наблюдалось. — Я её разломаю, — предложил Дань Хэн, пытаясь разрешить всё мирно. «Они противно скрипят на клыках», тут же нашёлся Громозмей в других причинах и шмыгнул носом, громко и сурово. — Если ты не будешь таблетку… — выкинув блистер, Блэйд вернулся к ним и демонстративно размял кулаки. — …то мы заставим тебя её съесть, — закончил за него Дань Хэн. «Это□административно□наказуемо□я□точно□уверен,□что□за□принудительное□кормление□фантазмов□таблетками□полагается□какой□нибудь□срок». Дань Хэн чувствовал, как волоски на руке встают дыбом, выражая недовольство Громозмея, готового отстаивать свои интересы до последнего. Они с Блэйдом тоже находились в состоянии готовности: это предчувствие скорой битвы, повисшее в воздухе, не спутаешь ни с чем, хоть раз с ним столкнувшись. Разве что теперь им вновь предстояло сражаться бок о бок, как тогда, на Лофу, и удивлял даже не сам факт повторения ситуации, а отсутствие новизны у этого чувства. — Смой его, — Дань Хэн машинально поймал кинутый Блэйдом пузырёк с растворителем. Громозмей стёк с руки после пары капель. Фиолетовая клякса не долетела до асфальта пары сантиметров, зависнув в воздухе, набухла, налилась краской, вытянулась. Щуря красные слезящиеся глаза, Громозмей выгнул спину и зашипел, от чего все вывески в округе замигали, потрескивая лампочками. Не дав ему далеко уйти, Блэйд ухватился ладонями за огромную пасть, пытаясь разжать её. Дань Хэн активно с этим помогал, в каждую приоткрывшуюся между здоровенных клыков щель пытаясь пропихнуть кусок разломанной таблетки. Шипя и сквернословя, Громозмей обвинял их в неуважении к старости, в живодёрстве, издевательстве над фантазмами, грозился засудить и откусить головы, а в перерывах между руганью чихал и судорожно тёр нос передними лапами. Громозмей пятился назад, Дань Хэн и Блэйд невольно пятились за ним, но рано было радоваться, загнав противника в угол, — разнеся в закутке каждый клочок пространства и разбудив всех окрестных жителей рычанием, Громозмей развернулся задом и все они попятились теперь в другую сторону. Пинать старика по коленям было бы низко, тянуть за уши, вынуждая открыть наконец пасть, несолидно. Блэйд вымазался в драконьей слюне по локти, а когда Громозмей смачно начихал на обоих, вместо извинений последовали лишь насмешки. Но вдруг что-то изменилось, — и огромная пасть распахнулась с болезненно-шипящим стоном. Не теряя ни секунды, Блэйд закрепил её положение, используя покусанные руки как домкраты, а Дань Хэн с четырьмя ломтиками покрошившейся таблетки взмыл в воздух. Один за другим ломтики исчезли в пасти всё продолжавшего упираться и отхаркиваться Громозмея, но мощный поток воды вынудил его насилу проглотить таблетку, — и все трое застыли, не в силах поверить, что изнурительная битва окончена. — Изнурительная битва? — Из-за веером свитых колец Громозмея послышался голос, хрипловатый и насмешливый. — Не перебарщивай с описаниями, мой друг, иначе это станет изнурительно для слушателей. — Эшвейл, — Громозмей всё ещё отхаркивался от таблетки, то и дело поводя по чешуйчатым губам длинным языком. — И ты смеешь показываться мне на глаза после того, как наступил на хвост? Ни манер, ни извинений, что за времена пошли. — Вижу, вам уже лучше, — отозвался Эшвейл, склоняясь чуть ближе, чтобы убедиться, что дыхание Громозмея больше не затруднено, а глаза чистые, разве что метают недовольные молнии. — Моя честь пострадала, — пропыхтел Громозмей, окидывая всех троих обиженным взглядом. Блэйд тихо выругался, поправляя изодранные и обслюнявленные рукава пальто. Судя по выражению лица, Дань Хэн касательно поруганной чести Громозмея придерживался солидарного мнения. — Я должен был сразу догадаться, — продолжил Эшвейл в полнейшем молчании, наблюдая, как оскорблённый Громозмей ползёт в сторону набережной. — Мы с помощником уже оказывались в подобной ситуации. Просто среди вас нет никого маленького и пушистого, кроме, конечно, пушистой клички, так что… — Вы что, тоже в курсе его секрета? — уточнил Дань Хэн, и подумал, глядя Громозмею вслед, чтоб он здоровым был. Мужчина, названный Эшвейлом, наконец подошёл ближе, позволяя себя рассмотреть и беззастенчиво занимаясь ответным разглядыванием. — Да половина города Плоского в курсе его секрета, — почесав задней лапой за ухом, непринуждённо сообщила за Эшвейла обезьянка, сопровождавшая его. — Полагаю, для закрытия этого дела осталось только вернуть одолженный вами фургон, — Эшвейл сделал особенный акцент на слове “одолженный”. — К слову, забыл представиться. Частный сыщик из сыскного бюро Эшвейла… *** — Но господин главный редактор… Два пушистых треугольных уха чутко вздрогнули, выглядывая из-за монитора компьютера. Следом на край монитора аккуратно приземлились две когтистые лапы, а уже потом выполз умоляющий взгляд. Келус скрыл усмешку, отгораживаясь от Шерстлитцера монитором. На доске почёта, переименованной в доску позора, красовались все заслуги сегодняшнего главного номинанта, среди которых: 1) порча имущества еженедельника, фотокамера в кол-ве 1 шт. 2) действия, негативно повлиявшие на репутацию звёздного Экспресса 3) оставил без интернета весь город 4) стал причиной плохого самочувствия у Громозмея 5) чуть не стал причиной плохого самочувствия у Громозмея повторно, когда попытался взять интервью, прикрываясь извинениями 5.1) так и не извинился в конце концов 6) выпрашивал больничное пособие, думая, что никто не знает о том, что натворил — Но господин главный редактор! — настойчивее потребовали уши из-за монитора. — Ты ведь хотел больничный, — отреагировал наконец Келус, пожимая плечами. — Пособие! Я хотел пособие, а не больничный, — возразил Шерстлитцер. — Но господин главный редактор! Мне больше не нужны ни пособие, ни больничный, только не назначайте Фантапринца администратором шерстяного чата…