Что случилось с Драко Малфоем? Или нелёгкая жизнь наследника

Драко сидел в кабинете у отца перед его столом, мама на соседнем кресле тяжело вздыхала и промачивала глаза белоснежным платком с монограммой. Он не знал, что делал отец, потому что, оказавшись дома, гордый наследник Малфоев отказывался открывать глаза. Решение, конечно, детское, но он не мог смотреть в лица своим родителям, чувствуя жгучее унижение. Почти в тридцать лет он не мог самостоятельно выйти из дома, чуть ли не со школы не видел чужих женщин, а все его сексуальные познания заканчивались мокрыми поцелуями украдкой, ну и пару раз полапал Пенси в некоторых стратегических местах, несколько десятков раз познакомился с собственной рукой — и на этом всё. И как только ему на глаза попалась девица, он её облизал?? Салазар, облизал руку золотой девочке магического мира. Парень почувствовал, что скулы краснеют, и тело полыхнуло новым наплывом возбуждения. Он раздражённо стиснул зубы. Стоило ему первый раз за несколько лет выйти за территорию поместья, как он слетел с катушек. Он только недавно уговорил родителей переехать в поместье во Франции и оставить его наконец в покое в Мэноре, никуда он не денется из защищённой территории, как бы ни старался. Отец заколдовал всё так, что выйти он мог только в сопровождении, и эта вылазка в его любимый книжный… закончилась унижением размером с Британию. В его голове сейчас было очень печально, поэтому смотреть в грозное лицо отца и в полное страданий лицо матери он не хотел. А за закрытыми веками было лучше — там искрились праведным гневом насыщенно-шоколадные огромные глаза. Гермиона Грейнджер была… Она просто была… часто в его мыслях, в воспоминаниях… её командирский голос… правильные ответы… заливистый смех… удивлённо распахнутые глаза… нахмуренные брови… даже её сильный удар… Она нравилась ему своим напором, любознательностью, уверенностью. Он хотел иметь в себе такую же уверенность и завидовал, постепенно зависть переросла в трепетные подглядывания, и как бы он ни пытался выставить себя в лучшем свете, чем её дружки-придурки, выходило из рук вон плохо. Он столько раз облажался… И сегодня, просто взглянув на неё, его внутреннее, никому не нужное «я» решило выйти погулять и пооблизывать свою одноклассницу. — Драко, это ребячество, открой глаза, — голос отца повторял это много раз. — Да я знаю, — ответил Малфой младший, осматривая кабинет, в голове стало совсем неприятно от воспоминаний, как он рычал на кудрявую ведьму. — Сынок, ты не виноват, — попыталась мать. В её глазах стояли слёзы, в них всегда было море непролитых слёз, когда она смотрела на него. Он же неполноценный калека, у которого внутри живёт ошалевший пёс, и он выходит на прогулку, когда ему вздумается. Отличный подарочек от предков. — Конечно, всё нормально, я просто облизал свою одноклассницу посреди книжного магазина, так делают все при встрече впервые за десять лет, — мужчина сцепил зубы. Мама ни в чём не виновата, она не заслужила его неуместного сарказма. Проблему надо решить. Как только Грейнджер придёт в себя сразу пойдет к репортёрам, сенсационные заголовки уже завертелись в его непомерно ярком воображении, то, что она посмеётся над ним со своими тупыми дружками — это и так понятно. А ещё, на повестке дня, оставался другой вопрос, который щекотал краешек сознания — у него был стояк на Гермиону Грейнджер. Как мужчине за двадцать пять, у которого ни разу не было секса и, впрочем, не могло быть, кроме одной-единственной особы за всю жизнь, это было супер как важно. Но, впрочем, после его дикой выходки нужная девушка ему явно не светила. Теперь с ним происходили дикие, нетипичные реакции: как только он вспоминал перепуганную мордашку гриффиндорки, у него стоял колом член — неуместно и как-то стыдно в присутствии родителей, но явно интересное и крайне необычное отклонение от его привычного состояния. Парню не хотелось показаться человеком, страдающим сексуальным расстройством, в довесок ко всем разочарованиям его жизни, но разговор с родителями сейчас его мало интересовал — были соображения, чем бы он занялся наедине. Новообразовавшаяся проблема требовала решения. Хотелось бы испробовать что-то новенькое, чем он не занимался ещё со времён пубертата, и помнилось это очень приятным, пока репортёры не начали выбивать ворота в поместье. Салазар, ну почему именно Грейнджер. — Драко, нам надо решить вопрос с девчонкой, — от похабных мыслей Малфоя отвлёк голос отца. — Что мы можем с ней решить? Убить? Подкупить? Уговорить? — вариантов была масса, но… — Это же Гермиона Грейнджер, она теперь не успокоится, пока не докопается до правды, и деньги ей точно не нужны. Малфой-младший устал, хотел уйти от разговоров, от влажных от непролитых слёз глаз матери, скорбно поджатых губ отца. — Драко, все чего-нибудь хотят, и я узнаю, что хочет девочка, — отец был всегда отменным дипломатом. — Ну вот и отлично, дайте то, что она хочет, она тогда ничего не разболтает, вот и порешили, — блондин хотел побыстрее скрыться от этого разговора и пожалеть себя в собственной кровати. Снова вспомнилось, как он прижал её к стене, и осознание собственного унижения нахлынуло с удвоенной силой, но воспоминания о её запахе пустили кровь по иному пути, никак не к румянцу на скулах. Когда уже этот день, полный унижений, подойдёт к концу? — Сын, я не об этом, — отец пресёк его попытки сбежать, казалось этот бесполезный разговор никогда не подойдёт к концу. — Мы должны заставить её выйти за тебя замуж… Дикий смех, слегка истеричный, не присущий взрослым мужчинам, сорвался с губ слизеринца. — Очень удачная шутка, папа, — выдавил Драко, стараясь справиться с приступом, с юмором у отца были всегда проблемы, но эта фразочка прям в точку попала. — Драко, я не шучу, у тебя встал на неё… Прости, Нарцисса, — выдал отец, кинув извиняющий взгляд на мать. — Хватит, — рявкнула всегда уравновешенная миссис Малфой, и это означало реальное: «заткнитесь, придурки, сейчас я скажу своё слово, и оно будет беспрекословно исполнено». Малфои любили и почитали женщин своей семьи, и поэтому, если мама чего-то хотела, она это получала, и не важно, что на этот счёт думал Люциус — настоящей главой семьи всегда была Нарцисса, грамотно управляя иногда зарвавшимся мужем. — Драко, мы поговорим с мисс Грейнджер и постараемся убедить её на фиктивный брак, — уравновешенно проговорила Нарцисса. — Это твой последний шанс. Если ты не попробуешь найти с ней общий язык, ты застрянешь в этом… — женщина тяжело вздохнула, явно стараясь подобрать слова, — животном состоянии навсегда. — Подумай о долге перед нашим родом, сын, — высокопарно произнёс отец, и мать моя нежная, красивая, воздушная мать, бросила на него такой взгляд, что Люциус Малфой досадливо поморщился. — Сынок, — она протянула руку и обхватила, почему-то замершие руки Драко, — мой Дракон, мы должны попытаться. Она единственная, кто подойдёт тебе. К тому же я знаю, что она тебе нравилась в школе. — Но… — я только попытался отскрести своё достоинство, которое всё больше растекалось по полу отцовского кабинета, как тоже удостоился взгляда под названием «закрой рот, я лучше знаю». — Мы поговорим с девушкой, не будем ничего ей рассказывать, намекнём, что есть проблема, — мать призадумалась. — Подкупим её чем-то и договоримся о трёх годах фиктивного брака. Ты обворожительный мужчина, сможешь привлечь её как-нибудь, она узнает тебя настоящего и сама захочет остаться, никакого принуждения. У матери звучало всё так просто. Просто было не брать во внимание, что время от времени у меня вырастают уши, я ношусь по саду голышом, могу нюхать и облизывать людей, и кто его знает, что я могу выкинуть, когда рядом будет именно она. С учётом, что Грейнджер единственная девушка, которая будет когда-либо меня привлекать, если верить старому дневнику предка, которому тоже в генетической лотерее выпало счастье в виде собачьих повадок. — Ну конечно, она согласится, как же ещё, я же просто все школьные годы унижал её и её лучших друзей, а потом при встрече спустя десять лет облизывал её, что тут такого страшного, — из меня снова вырвался этот постыдный факт. — Она убежит с криками при первых же моих заморочках, к тому же она точно видела собачьи уши, абсолютно нормальный атрибут каждого уважающего себя волшебника. — Не видела она уши, я успела их спрятать, но попробовать мы должны, — отмахнулась мать. — Оставь это нам, мы договоримся о соблюдении всех формальностей, мисс Грейнджер не сможет рассказать подробности о тебе, когда покинет менор. — А что мне остаётся, — устало кивнул Малфой-младший, сжимая пальцами переносицу. — Три года, и она вольна делать что захочет. Если она захочет разорвать контракт раньше срока, вы это позволите, я не буду принуждать её оставаться со мной. Драко отчаянно желал сохранить хоть крупицу достоинства. Заставлять Грейнджер он не будет, так что она пару раз понаблюдает за его помешательством и исчезнет восвояси, оставляя его спокойно доживать свои оставшиеся пару лет в здравом уме. Мысль утопиться перед полным погружением в животные инстинкты казалась всё привлекательней, он бы это сделал раньше, но мать явно будет безутешна. — Приемлемо, — важно произнёс Люциус, важно кивая, мать опять недобро зыркнула на него. — И я хочу, чтобы ей выплатили половину моего наследства в любом случае, останется она или уйдёт в любой срок, — нашёлся Драко. Если сейчас родители откажутся, я спокойно доживу свой час, не подвергаясь унижениям перед единственной девушкой, которая мне нравилась, и сделаю вид, что шанса остаться человеком так и не появилось. А если согласятся, то Грейнджер останется обеспечена на всю жизнь, а я либо останусь плавать в озере лицом вниз, либо мне будет абсолютно плевать на галеоны, моей заботой станет только жрать, спать и метить деревья. Вариант, прописанный в дневнике какого-то древнего Малфоя, о том, что проклятье спадёт при истинной любви от своей пары, мужчина не рассматривал. В истинную любовь он не верил, да и то, что Грейнджер полюбит своего обидчика, к тому же получеловека-полупса, выдавалось крайне абсурдным. Отец снова попытался что-то возразить, но взгляд матери пресёк попытку Люциуса поскупиться, и Малфой-старший принялся обиженно пожёвывать тонкие губы. Драко гаденько усмехнулся, уже готовый продолжать выдавать абсурдные условия, зная, что мать пойдёт на любую глупость, только бы попытаться свести его с Грейнджер и заполучить внуков. Она точно заставит лорда Малфоя пойти на любые изощрения и траты. — Я постараюсь как можно скорее договориться с мисс Грейнджер о встрече, — бросила мать, и Драко понял, что наконец может сбежать. Быстро чмокнув мать в подставленную щёку и кинув в отца полную ехидства усмешку, Малфой-младший чинно удалился из кабинета, стараясь не перейти на бег. Всё ещё нерешённый вопрос подавал признаки жизни у него в штанах при любом упоминании принцессы гриффиндора. Вставший член был чем-то новеньким и очень интересным. Десять лет эта штука болталась преспокойно, не подавая признаков жизни, а единственный взгляд на кудрявую ведьму заставил его восстать — воистину великая волшебница эта Гермиона. Даже если она никогда не согласится стать его женой, что скорее всего и произойдёт, он сможет спокойно дрочить на воспоминания о ней, что явно скрасит его одинокое существование. Быстро забравшись в душ, почему-то это показалось более уместным, чем завалиться среди бела дня на кровать и изучать свой заново оживший орган, Малфой принялся вспоминать прекрасный запах маленькой кудрявой ведьмы, её великолепные глаза цвета его любимого виски, и член быстро набух. Драко осторожно обхватил его рукой, приятное тепло окутало позвоночник, забытые и такие великолепные ощущения послали, казалось, миллион эндорфинов в его мозг. Мир поплыл перед глазами, и мужчина опёрся рукой о холодную плитку огромного душа в его личной ванной. Опустив голову, он внимательно уставился на оживший член. Он помнил, что в возбуждённом состоянии он был не маленьким, но размер его сейчас приятно удивил — кажется, его память немного подправила масштабы в меньшую сторону, или он просто вырос во всех местах. Пару раз дёрнув ладонью вверх-вниз, мужчина наслаждался приятным ощущением подступающего оргазма. Он уверен, что ему будет достаточно пары секунд, чтобы кончить — так долго он не испытывал телесных наслаждений, что оргазм, наверное, свалит его с ног. Образы Грейнджер закрутились в мыслях: вот она перепугано смотрит на него в магазине, а вот она уже сидит на берегу тёмного озера, и школьная юбка немного задралась, открывая ему прекрасный вид на её нежное бедро. А вот она усердно помешивает зелье, и от пара её щёки раскраснелись, в кабинете настолько жарко, что девушка расстегнула форменную рубашку, буквально на две пуговки, и между ткани стали соблазнительно угадываться полушария её грудей. Драко принялся яростней водить по члену, подмахивая бёдрами, пытаясь угнаться за подступающим оргазмом. Но он всё не наступал, одна фантазия плавно перетекала в другую, но ничем не заканчивалась. Блондин тяжело дышал, член уже начинал побаливать, но наслаждение так и замирало на самом краю. Осушив тело заклинанием, что было явно быстрее чем возиться с полотенцем, Малфой плюхнулся в постель, решив поменять локацию. Возможно, он просто перенервничал, и всё, чего он так жаждет, произойдёт, как только он удобно устроится на своей огромной кровати среди простыней из египетского шёлка. Комфорт явно решит проблему, потому что судьба не могла ещё и сейчас над ним так жестоко пошутить. Прекрасный образ гриффиндорки снова замелькал в мозгу, и образы становились всё развратней: вот она снимает блузу, вот соблазнительно покачивает бёдрами в одних трусиках. Член пылал, болел и выглядел уже не очень здорово, после часовой попытки выжать из него хоть каплю спермы. Малфой обречённо зажмурил глаза, громкий обречённый стон сорвался с губ. И всё-таки его жизнь имела очень паршивое чувство юмора.