Она бы поддержала нас

      Они шли по лабиринту каменных плит и деревянных крестов: под ними лежали тела, из которых их души когда-то ушли и больше не вернутся.       Эграссель приходит сюда раз в год, и каждый раз на душе становится тяжко, когда он находит новые могилы. Следом за ним идёт Лололошка, которого пришлось протаскивать сюда втайне от охраны, так как даже смерть не в силах закончить межрасовые распри в Архее, и поэтому на могильных плитах этого кладбища кругом выгравированы эльфийские имена, а где-то и портреты, и пускают сюда, соответственно, только эльфов. Но разницы на самом деле никакой нет: и на людском, и на каком-либо ещё кладбище одинаково тяжёлый воздух, пронизывающий насквозь ледяной ветер и давящая атмосфера, которая даже деревья заставляет распускать свои ветви ближе к земле, а небо затягивают тучи.       Спустя полчаса брожения по кладбищу они наконец останавливаются у одного из надгробий. На нём выгравировано имя умершей, а также годы жизни. День и месяц смерти совпадают с сегодняшним числом.       Эграссель тяжело вздыхает и молча смотрит на плиту перед ним какое-то время, прежде чем наконец сказать:       — Здравствуй, мама.       Голос эльфа немного дрожит, а глаза уже на мокром месте, хоть он и старался держать себя в руках. Эграссель кладёт на могилу цветы, а потом начинает приводить место в порядок: бережно, с заботой протирает надгробие, точно он обращается не с холодным куском камня, а с ней самой. Лололошка присоединяется, убирая опавшие листья, а потом вырывает траву, в чём ему уже помогает эльф. Всё это время они оба не произносят и слова: Лололошка посмотрел на Эграсселя с его задумчивыми глазами и мокрыми от слёз щеками: тот явно глубоко погрузился в воспоминания о лучших годах детства, и, кажется, нашёл в своём занятии что-то медитативное и успокаивающее. Полукровка понимает, что никакие разговоры сейчас не к месту. Да и он сам невольно погружается в раздумья о жизни и смерти в такой обстановке. Лишь мимо пролетающие птицы эхом нарушают эту тишину. Со временем кладбище уже не так уж сильно и пугает — на смену тягостной печали приходит умиротворение.       Когда могила наконец приобретает ухоженный вид, эльф вытирает с лица выступившие слёзы рукавом и приходит в реальность. Взгляд успевает зацепиться за золотое кольцо, что ещё не так давно стало обрамлять его безымянный палец. Слова не заставили долго себя ждать:       — Знаешь, я уверен, что она бы поддержала наш союз. — Он наконец улыбнулся и посмотрел на Лололошку, а потом нежно взял его руки в свои, очерчивая большим пальцем контур такого же кольца.       В это время из-за туч прорываются лучи солнца, заставляя золото блестеть. Лололошка переплетает их пальцы и смотрит в глаза мужа:       — Это огромная честь для меня. — а потом добавляет: — Моя матушка тоже была бы рада видеть нас вместе.       Кажется, здесь теперь совсем не страшно.