Фотография

— Мы расстались с Ксавье… Почти беззвучная фраза Эммы растворилась в шёпоте листвы на узловатых ветвях клёна. Райли ощутила в груди странное движение: сначала внутри словно растёкся плавленный свинец, а затем появилась острая щекотка, медленно перерастающая в безмятежную тёплую пульсацию. По инициативе Эммы они уединились на цветущей поляне, щедро залитой солнцем, и устроили небольшой пикник. Отрешённая элегантность особняка Фэрчайлд давила несвойственным ему гвалтом гостей, призывая отвлечься от этой суеты на природе. Даже их живописный розарий, которому Вивьен уделяла много внимания, вызывал тревожные чувства. Казалось, что влиятельный и строгий Маркус выстроил незримые стены, отпугивающих птиц — Райли едва ли слышала их привычные трели. А может, дело было в бесконечных звонах бокалов, мешающих сосредоточиться на покое. Отсюда хотелось сбежать. И Эмма, словно всегда слышащая мысли Райли, взяла её за руку и отвела в уютное место, где птицы смело исполняли свои серенады, бабочки путались в цветах, а спокойный ветер ласково перебирал их распущенные волосы. Часть шёлкового изумрудного ковра из высокой травы, в которую были вплетены разноцветные космеи, была накрыта кремовым покрывалось. По лазурному небу меланхолично дрейфовали сахарно-белые облака. В плетённой корзине устроились наливчатые яблоки, тонкие сэндвичи и бутылки с прохладным ежевичным чаем. Райли задержала изучающий взгляд на подруге, залюбовавшись тем, как солнечные лучи выгодно подчёркивали её красоту и внутреннее сияние. — Сочувствую, Эмма, — у Пирс едва зашевелился язык, слова казались фальшивыми, не своими. Парк была слишком умиротворённой для такой новости. В ней сквозила очень тихая печаль, но словно не по утраченной любви, а потому, что она не испытывала глубокие страдания — это было вполне похоже на альтруистичную натуру азиатки. Пирс убеждала себя, что только из-за её спокойствия в ней бушевало неуместное облегчение. Спрашивать о причинах расставания ей категорически не хотелось, это причиняло странный дискомфорт. — Всё хорошо, Райли. Это решение зрело уже давно. Мы любили друг друга как близких людей, та ночь… — Парк поджала губы, старательно избегая прямого упоминания, — просто сильнее объединила нас на какое-то время. А теперь мы готовы двигаться дальше, оставшись хорошими друзьями. Райли выдохнула. Главное, что Эмма не выглядит истерзанной и не рыдает на её плече, как это было в подростковом возрасте, где она постоянно сомневалась в себе и Ксавье. Их будто связывали случайные события, — импульсивное признание Эммы, не успевшей разглядеть осторожные шаги Райли, потеря Лили и футбольная травма Кинга, — и на деле их отношения оставались пустой зефирной конструкцией, которая должна была однажды распасться. За годы разлуки чувства Райли притихли. Эмма по-прежнему вызывала самые солнечные мысли и ощущения, но их ещё жившая связь с Ксавье заставила смотреть на мир трезвее. Дружба с ней — тоже великий и бесценный дар, который можно было легко принять вместо любви. Но когда правда обнажилась, Пирс почувствовала, как запертое сердце затрепыхалось надеждой. Это почти испугало. — Мне бы твою выдержку, — задумчиво пробормотала Райли. — Не уверена, что я смогла бы спокойно общаться со своим бывшим. — Если бы ты встречалась с кем-то вроде Тиффани, я бы не удивилась, — хихикнула Эмма. Райли усмехнулась, пытаясь представить, что было бы хуже: влюбиться в девушку, которая тебя ненавидит и активно охотится за мужчинами с толстыми кошельками, или в занятую подругу, чей восхитительный характер не позволит слишком сильно зацикливаться на её парне. Ксавье почему-то всегда ощущался третьим лишним. Иногда Райли винила за это саму Эмму, потому что та не знала границ в своей нежности: постоянно крепко обнимала её, утыкаясь носом в шею, подолгу держала за руку, смотрела так, будто Пирс была центром Вселенной. В этой нечестной игре было легко запутаться. И всё же Райли недолго винила свою подругу, потому что это просто невозможно — улыбка Парк способна растопить даже северный полюс. Эмма осторожно надкусила глянцевый бок яблоко. Райли невольно созерцала трапезу как искусство — картину эпохи романтизма, в которую изящная азиатка так идеально вписывалась. — Я не говорила тебе, но ты всегда напоминала мне сказочную фею, — призналась с потаённым восторгом Райли. — Добрую? — Эмма обезоруживающе улыбнулась, заранее зная ответ. — Даже слишком, — Пирс хмыкнула, игриво закатив глаза. — Вот почему я понимаю Ксавье: я бы тоже постаралась изо всех сил сохранить дружеские отношения с тобой после расставания. С тобой можно обрести желанный покой даже в сумасшедшей атмосфере этой сумбурной свадьбы Амелии с непонятным британцем. — Спасибо за поддержку, Райли. Эмма мягко и благодарно улыбнулась и, взяв за руку Пирс, поднялась вместе с ней. Она внезапно заключила озадаченную подругу в свои объятия. Её тонкие лилейные руки обвили чужую талию, создав крепкий замок. Миниатюрный рост позволил девушке уютно уткнуться в ключицу Райли, она почти задевала её своими губами. — Эмма, ты слишком тактильная, — растерянно пролепетала Райли, стараясь придать своему голосу каплю строгости, словно Эмма была непослушным ребёнком. — А это плохо? Лично я ощущаю только приятное тепло… — безмятежно прошептала Парк, щекоча кончиком носа шею подруги. Райли замерла с мыслью: «Да она явно издевается». Но злиться на эти издевательства у неё не получалось. — Да, я тоже… Но это скоро войдёт у тебя в привычку, — фыркнула с фальшивым раздражением Пирс. — В приятную привычку, — Эмма с той же беззаботностью рассмеялась в её кожу. Смех прошёлся горячим прикосновением, от которого появились мурашки. Объятия стали ощущаться слишком интимными и тесными. Одна часть Райли хотела торопливо вырваться, чтобы не сгореть заживо в возрождающихся чувствах, а другая требовала остаться и молча наслаждаться очередным необъяснимым порывом Эммы. Свежий ветер, наполненный запахом листвы, ударил в лицо Райли. Она зажмурилась, позволив ему унести её тревоги и лишние мысли, и расслабилась в руках Парк, вскармливающих её заботой и безграничным теплом. Эмма неохотно отстранилась, когда её сердце начало лихорадочно биться. Она быстро отвела взгляд от Райли, ощутив прилив жара на щеках. Собственное игривое поведение казалось слишком навязчивым и расторопным. И торопила она не столько себя после расставания, сколько Пирс. Но Эмма не могла остановиться. Она словно получила долгожданную свободу, которой никак не могла насытиться. — Сделаем фотографию? — задорно предложила азиатка, вытащив из корзинки фотоаппарат. — Опять? — Пирс скептично подняла брови. — Сегодня я не подготовилась для внимания навязчивой папарацци. — Не обманывай, ты всегда красивая, — хохотнула Эмма. — Ну пожа-а-алуйста! Ты не должна отказывать доброй фее. — Не знала, что ты можешь быть таким хитрым манипулятором, — тяжело вздохнула Пирс. — Хорошо, но только одну фотографию. — Тогда улыбочку! — оживлённо пробормотала Эмма, подскочив к Райли, и направила камеру на их лица. Азиатка прижалась так тесно, что голову Пирс снова вскружил её аромат жасмина и пудрового ириса. Пытаясь удачно уместиться в кадр, они робко теснились к друг другу, на мгновение встретившись вопросительными взглядами. Время замедлилось, став сиропно-тягучим, а расстояние между ними едва заметно сократилось. Райли, обожжённая смущением, быстро отвернулась, пытаясь отречься от дикого соблазна прикоснуться к чужим губам. Это казалось непозволительной роскошью после всего пережитого — длинной разлуки и расставания Эммы и Ксавье, которые были вместе пять лет. Сама мысль об этом заставила её думать рационально, а не поддаваться зову капризного сердца. Эмма стушевалась, но её желание было слишком острым. Она была лёгким и оптимистичным ветерком, который неосознанно сметал перед собой препятствия. Парк поддалась вперёд, чмокнув алую щёку Райли, и нажала на кнопку фотоаппарата. Пирс вздрогнула под звук щелчка, а Эмма виновато отстранилась. — Прости, я немного увлеклась… — азиатка отвела взгляд, нервно сминая пальцами подол мятного платья. Щека Райли приятно горела. Сердце резво колотилось, суля проломить грудную клетку. Она чаще задышала, пытаясь переварить происходящее. Эмма была похожа на испуганного котёнка, которого хотелось приласкать в ответ на его проказу. «Она ведь просто играла, верно? Это же Эмма…», — промелькнула мысль, пропитанная волнением и толикой разочарования. — На тебя невозможно обижаться, — со вздохом сказала Райли. — Но это точно не должно войти в ещё одну привычку. — А если процесс уже запущен? — Эмма расслабилась и широко улыбнулась. Румянец на её щеках стал более явным. Что происходило в её пудрово-розовой макушке — знал лишь один её создатель. — Ты невозможна, — беззлобно проворчала Райли, зачарованно глядя на лучезарную улыбку собеседницы. Их взгляды пересеклись с теплотой и невысказанными чувствами. Эмма отвлеклась и застыла в нерешительности, разглядывая фотоаппарат с готовым снимком. Поняв её страх, Райли осторожно забрала камеру, мимолётно прикоснувшись к пальцам девушки. — Не волнуйся, я сама посмотрю. Пирс вытащила снимок и, уняв тревогу, потрясла его. Чернота постепенно очищалась, проявляя взору двух счастливых девушек. Райли не помнила, когда видела себя такой счастливой и беззаботной — камера успела запечатлеть её искреннюю улыбку до того, как до сердца дошло осознание поцелуя Эммы. Райли неосознанно провела с нежностью ногтём по щеке Парк на изображении. Это мог бы быть снимок лучших подруг, для которых долгие объятия и запоминающиеся поцелуи являются ординарными вещами, но что-то здесь было не так. И в реальности, в которой между ними витало романтическое напряжение, и на фотографии, чьи события хотелось пережить ещё раз. Райли хотелось сказать: «Эмма, только не говори, что ты рассталась с Ксавье из-за меня», но она воздержалась. И знала, что Парк не скажет об этом прямо. Возможно, не признается именно сегодня, а в будущем, когда детали между ними прояснятся естественным ходом, скажет на смущённой, радостной и одновременно виноватой ноте, что самые сладостные предположения Пирс оказались верны. — Райли? — встревоженно окликнула Эмма. — Фотография… получились замечательной, — прочистив горло, сказала Райли, выбравшись из режима транса. — Ты выглядишь на ней свежее меня. — Неправда, ты прекрасна в любом виде, даже с этими милыми синяками под глазами, — облегчённо вздохнув, Эмма обхватила обеими ладонями лицо Пирс, любуясь следами усталости на ней. Она ловит себя на мысли, что приложит все усилия для того, чтобы придать Райли второе дыхание, а пока… она она была идеальна в любом виде. — Напоминаешь мне очаровательную панду. — Вот уж спасибо, — Райли игриво закатила глаза, не смея разрывать с ней физический контакт. — А теперь ложись и отдохни, — Эмма села на покрывало, утягивая Райли с собой так, чтобы она расположила голову на её коленях. — Тебе можно и нужно. Азиатка хочет добавить с жаром: «Тебе можно всё», но останавливает себя — кажется, за сегодня она слишком сильно смутила Райли. Это принесло блаженство, но ей было страшно торопить события. — Эмма… — Я буду охранять твой сон и сопротивления не приму, — Парк в очередной раз улыбнулась так широко и ярко, что у Райли не осталось выбора. — Я ведь твоя добрая фея. «Моя…», — повторила безотчётно Пирс, смиренно закрывая веки на коленях Эммы. Райли сложила ладони на своём чреве, позволяя Парк бережно перебирать её каштановые локоны. Ветер водил эфемерными пальцами по траве и космеям, из-за чего всё переливалось, напоминая танец роскошного павлиньего хвоста. Пушистые облака продолжали своё путешествие по небесной полусфере. Райли и Эмма чувствовали, что в скором времени тонкие намёки между ними исчезнут, позволив им наконец-то обрести долгожданные откровения.