Одержимость

02.10.2008 Вчера Вика вернулась домой, к брату. Она была одета так же, как и в день пропажи. Будто ничего не было, и она как обычно вернулась домой после занятий. Её брат, конечно, был очень рад, что она вернулась, но и очень обеспокоен. Он знал, что если человека похищают, то либо ради выкупа, либо чтобы навредить. Это ему рассказывал друг, который работает в милиции. Вика же была словно только из какого-нибудь салона. Даже взять её волосы: раньше у неё были просто длинные прямые волосы, а теперь это больше походило на причёску Бритни Спирс — небольшая чёлка набок и какие-то локоны разной длины. Нет, конечно, ей очень шла эта причёска, но это странно. Типа, похищать человека почти на месяц, а потом отпускать с новой причёской и всем остальным. Милицию она, кстати, тоже удивила. У них такое было впервые, чтобы похитили без выкупа или того хуже. Тем более то, что она рассказала, показалось куда страннее. /Допрос/ Кабинет оказался маленьким, как чулан или кладовка — ни одного лишнего окна, стены серые, воздух спёртый, будто здесь никогда не проветривали. Следователь, мужчина лет сорока с отёчными кругами под глазами, жестом пригласил Вику сесть на шаткий стул. Брата оставили ждать в коридоре — «процедурно, извините». — Расскажите ещё раз, — устало начал он, хотя диктофон уже записывал четвёртый круг. — Как вы оказались в том помещении? — Не помню, — Вика смотрела ровно. — Будто проснулась уже там. — Проснулись? А до этого? — Шла в школу. Дальше — пустота. Как будто кто-то вырезал кусок плёнки. Следователь замер на секунду, потом что-то пометил в блокноте. Острым карандашом. Очень твёрдо. — Описание похитителя. Ещё раз. — Мужчина. Выше меня на голову. В маске-чулке, как у лыжника, поверх — чёрные очки. Плотные такие, спортивные. Глаз не видно. Лица — вообще. — Он с вами разговаривал? — Нет. Он вообще молчал. В первый же день написал на бумажке: «Не говори вслух». Без объяснений. Я испугалась и послушалась. Потом уже привыкла. Он писал мне, что ему надо — на бумажках. Я тоже писала в ответ. — И вы ни разу за месяц не попытались закричать? Позвать на помощь? Вика посмотрела на него без вызова. Спокойно. — А смысл? Мы были где-то глубоко, я это чувствовала. Никто бы не услышал. А он бы… расстроился. Я не знаю, что бы он сделал. Но нарушать его правило не хотелось. Следователь отложил ручку. — Он когда-нибудь угрожал вам? — Нет. Ни разу. Просто написал «не говори» — и всё. Я не говорила. — А вы пробовали заговорить с ним? Хотя бы раз? — Нет. — Вика покачала головой. — Боялась, что это сочтут за нарушение. — Однажды он рассмеялся, — продолжила она. — Тихо так, будто про себя. Я написала на бумажке: «Что смешного?» Он написал: «Ты всё равно не поверишь». И больше я от него ни звука не слышала. — Еда появлялась на столе, когда я спала. Горячая, нормальная. Суп, каша, компот. Однажды я нечаянно уронила ложку. Он наклонился, поднял, протёр своей тряпкой — белой, стерильной — и положил обратно. И написал: «Осторожнее». С восклицательным знаком. — Запах вы упоминали. Приятный запах. — Да. Он менялся. Первые дни — цветы. Потом что-то вроде корицы с молоком. А под конец… — Вика отвела взгляд. — Под конец пахло мной. Моим шампунем. Моим дезодорантом. Будто он начал пользоваться моими вещами. Хотя вещей у меня там не было. — Причёска. Вас подстригли? — Не знаю. — Вика провела рукой по волосам. — Я проснулась — уже такая. Ножниц я не слышала. Никогда. И вообще я ни разу не слышала, чтобы он ходил. Только бумага шелестела. Следователь посмотрел на неё долго. Потом выключил диктофон. — Вика, я должен спросить. Вас никто не просил молчать после того, как отпустили? Не угрожали? — Нет. Он просто открыл дверь. Я вышла в какой-то коридор, потом на лестницу, а там — улица. Он даже не посмотрел вслед. Или посмотрел — я не видела. За очками. В коридоре брат услышал, как стул скрипнул. Но дверь не открылась ещё десять минут. Вика давала показания весь день. Прокручивала одни и те же моменты по десять раз. Какая была комната, что за запах там был, какой рост у похитителя и всё остальное. Ближе к девяти вечера она освободилась. Дома её ждал брат вместе с Антоном. Он пришёл ещё полтора часа назад, не знал, когда Вика освободится. Хотелось удостовериться, проверить, всё ли в порядке. На кофейном столике было три кружки. На одной из них был нарисован Джек Воробей (простите, КАПИТАН ДЖЕК ВОРОБЕЙ!!!!), на другой — трансформер, а третья кружка была просто белой. В воздухе повисло лёгкое напряжение, никто не собирался говорить первым, но вдруг Вика начала. — Так… Что в школе нового? — как ни в чём ни бывало начала она, на её лице была неловкая улыбка. — Скучно, — Антон помедлил. — Очень. — Парень потянулся к кружке. — Че, прям ничего не произошло? Кроме моей пропажи. — Улыбка с её лица пропала, она слегка опустила голову. –Вроде нет.–парень отпил чай и поставил кружку обратно на столик,–Хотя, если так подумать. –Ну ка,– девушка придвинулась поближе,– колись давай! –Я наверное пойду,– Вика не поворачиваясь к брату помахала ему,–ага. Вика проговорила с Антоном почти два часа. Было около одиннадцати вечера, за окном темно как в жопе. Но и оставаться на ночь нельзя, ведь завтра пятница а Антону в школу. Поэтому парень прощается с шатенкой и отправляется домой в полнейшем мраке. Выйдя из подъезда, Антон почувствовал холод, который пронизывал до самых костей. Фонари горели через один, и их тусклый жёлтый свет выхватывал из темноты только мелкие лужи, оставляя всё остальное вязкой чернотой. Идти было немного — буквально минуты три-четыре, но это не помешало Антону промёрзнуть насквозь. Дыхание вырывалось белыми клочьями и тут же таяло в воздухе. Асфальт был мокрым и скользким от недавнего дождя — листва, прибитая к земле, превратилась в кашицу, а местами попадались глинистые разводы, принесённые с газонов. Парень шёл быстро, почти бежал, вжимая голову в плечи и пряча руки в карманы куртки. Подошвы кроссовок противно чавкали, а затем — раз. Антон краем глаза заметил, как под ногами мелькнул мокрый кленовый лист, прилипший к асфальту. Нога поехала вперёд по мокрому покрытию, тело резко накренилось назад, и он уже предвкушал, как его лицо — скулой, носом или лбом — встретится с холодной мокрой землёй. Время будто замедлилось: он успел увидеть собственную тень, метнувшуюся в сторону, услышать, как заскрежетал замок на сумке, и даже мысленно выругаться. Вдруг он ощутил сильный захват — руки, которые вцепились ему в талию, резко дёрнув назад и выпрямив падающее тело. — От кого бежим? — раздался слегка запыхавшийся, но знакомый голос. Антон моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Повернувшись, наконец выныривая из оцепенения, он видит Арсения. Из-под пальто выглядывал воротник от водолазки, такой же чёрный, как сегодняшний вечер, чёрные джинсы и очки. На лице Арсения — лёгкая усмешка, но глаза внимательные. — Не от кого, — слегка дрожащим от холода голосом отвечает парень. — Я домой иду. — Скорее бежишь. — Пальцы Арсения всё ещё были на талии Антона, тёплые даже сквозь куртку. — Будь аккуратнее, а то в следующий раз не поймаю. Антон только сейчас заметил, как сильно его трясёт — не то от холода, не то от резкой смены высоты. От Арсения пахло корицей, алкоголем и ещё чем-то сладким, может быть, ванилью или тёплой выпечкой. Брюнет отстранился и оглядел парня — тот трясся как чихуахуа. — Хорошо, буду аккуратнее. — Давай, я лучше провожу тебя. — Пальцы брюнета опустились к пуговицам пальто. Он быстро расстегнул их, одна за другой щёлкнув в тишине, и снял пальто, перекинув через руку. — Постойте, что вы…? — начал было Антон, но договорить не успел. Арсений шагнул ближе, сократив расстояние до минимума, — парень почувствовал чужое дыхание у себя над ухом и невольно замер. А затем учитель начал снимать с себя пальто. Антон моргнул, потому что под ним оказалась водолазка, чёрная, облегающая, как вторая кожа. Она подчёркивала всё. Абсолютно всё: плечи, грудь, каждый изгиб спины. Любуясь водолазкой — а точнее, тем, кто в неё был одет, — парень даже не заметил, как учитель укутал его в своё пальто. Тяжёлая ткань мягко легла на плечи, скрыв их от холодного ветра. — Ну как, стало теплее? — голос Арсения звучал почти по-отечески тепло, хотя в нём угадывалась лёгкая насмешка. Придя в себя, Антон почувствовал, как запах от пальто начал окутывать его со всех сторон: знакомая корица, сладкая ваниль и что-то ещё, неуловимое, напоминающее дорогой парфюм и нагретую кожу. От этого запаха кружилась голова, а щёки стали горячими вопреки холоду. — Да, но как же вы? — спросил парень, с опаской взглянув на учителя. Оставшись в одной водолазке, Арсений не выглядел замёрзшим — только чуть плотнее сжал руки в карманах брюк. — Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу, — ответил он тихо, и на его лице опять появилась всё та же мягкая и нежная улыбка. В свете фонаря Антон заметил, как в глазах учителя блеснуло что-то тёплое — может быть, забота, а может быть, что-то другое.