Пиперс и другие

– Ваше имя? – требовательно спрашивает голос искажённый записью. Ответ полностью сожран помехами. – Дата рождения? – В ответ всё те же стройные помехи. – Ваша должность? – опять помехи. На следующую пару вопросов ответы тоже не вычленить, поэтому Вандер трясёт кассетный проигрыватель. Не особо надеясь на изменения, открывает и закрывает крышку, вертит в руках кассету. – Успокойся дружище. – Сильвия кладёт руку ему на плечо - Это всё же засекреченные материалы. Посмотри на это - Она указывает на лист, где на всю страницу был чёрный прямоугольник, осталась только надпись "ДЕЛО №" – а тут даже слова слышно. Считай повезло. – Жалко, что даты рождения не слышно, – он расстраивается, в конце концов это было их основной целью, когда они проникали на секретный этаж хранилища. Странно, конечно, что в деле Пиперса лежала только лишь одна кассета и тонюсенькая папка. Но Вандер запускает проигрыватель снова, явно намереваясь вычленить как можно больше нового о "друге". Сильвия даже не сомневалась, что Вандер найдёт пять сотен причин подарить Пиперсу подарок и помимо дня рождения, поэтому она закрывает глаза и ложиться рядом со спокойной улыбкой. Лучше отдохнуть, пока вотчдоги их не нагнали. Она не заметила, как уснула под размеренный шорох кассеты. Из сна её вырывает всхлип. Потом ещё один. Она открывает глаза и поворачивает голову на Вандера. Он на месте, но его плач вызывает больше тревоги, чем возможное его отсутствие. Она вытягивает свою голову к нему, желая спросить, но её прерывает голос динамика. – Так, вам не были введены анестетики? – Голос уже не такой строгий. – Н-нет, – Голос явно Пиперса, но не привычный строгий и визгливый. Он говорит тихо, запинаясь, будто его трясёт. – Он сказал, что для имплантации ему необходимо, чтобы моя нервная система работала правильно. Но он ввёл мне какой-то анестетик после. Не знаю какой. Я тогда уже мало что понимал. – Вы можете сказать, что было после? – После... – Сильвия быстрее молнии нажимает на стоп, как только до её всё ещё спящего мозга доходит смысл слов, а по её спине пробегает холодящее душу чувство тревоги. – Вандер! – Она смотрит на друга. Тот сидит, обнимая себя за плечи. Его полные слёз глаза прикованы к проигрывателю, как-будто тот самое ужасное, что он видел. Но бесчувственная вещь мирно лежит и даже не смотрит в ответ, поблёскивая чёрным пластиком на закатном солнце. – Вандер, иди сюда. – Сильвия обнимает его и силой переводит застывший взгляд друга на себя. – Я не знаю, чего ты там успел наслушаться, но я рядом и всегда буду. – Вандер обнимает её и она чувствует его слёзы. Она запрокидывает голову вверх смотря на первые звёзды, шепча успокаивающие фразы. А ведь где-то там чёртов Пиперс даже не... Хм, а это идея. – Слушай, что бы там не случилось с Пипсом, он уже пережил это. И я не думаю, что он обрадуется, если мы решим ему об этом напомнить. Скорее прикажет спустить с наш шкуры. Ты же знаешь, этот малец крепче, чем кажется. – И намного добрее – Вандер утирает слёзы рукой, сохраняя молчание пару секунд. – Нам надо просто напомнить ему, что он был таким! – За секунду он возвращает себе свой вечно радостный настрой, но его взгляд падает на кассету и он заметно затухает. – Это, кстати, надо будет вернуть. Мы, ведь, только одолжили. – Да, конечно. – Сильвия глубоко вздыхает, предвещая ещё несколько часов копошения по узким и пыльным вентиляциям. Она прижимает к себе Вандера, которому стоит поспать, а сама переводит взгляд на касету. "После..." – обрывисто отвечает кассета голосом Пиперса в голове. И уже собственные мысли продолжают фразу десятком возможных исходов. Она хмурится. Стоит Вандеру уснуть, как она точно узнает, чего он там наслушался и что там за этим "после".