Гречанка

Дом Оруча — Добро пожаловать! — Элени с широкой, искренней улыбкой распахнула дверь, едва Исо и Фадиме подошли к крыльцу. Её глаза светились радостью, а на щеках появился лёгкий румянец от удовольствия. — С добром пожаловали, невестка! — Исо широко раскинул руки. Они все обнялись — сначала Исо стиснул Элени в своих больших объятиях, потом Фадиме нежно обняла девушку, шепнув на ухо: «Как же я рада тебя видеть!» Оруч похлопал брата по спине, а Фадиме улыбнулась ему в ответ. Девушка огляделась, её взгляд скользил по мебели уютной гостиной, по цветам на подоконниках и по коврикам на полу. — У вас очень уютный дом, — искренне сказала она. — Элени постаралась, — улыбнулся Оруч, с нежностью глядя на жену. Он подошёл ближе и положил руку ей на плечо. — Он и до этого был очень милым, — ответила Элени, слегка покраснев от похвалы. — Вы просто дополняете друг друга, — с тёплой улыбкой сказал Исо, подмигивая невестке. — И какой у нас план? — поинтересовалась Фадиме, потирая руки в предвкушении. — Я подготовила настольные игры! — глаза Элени загорелись. — Что ж, понятно, — Исо театрально вздохнул, возведя глаза к потолку. — Победитель очевиден. Мы, пожалуй, посоревнуемся за второе место! Все засмеялись, а Элени улыбнулась в ответ, но всё же возразила: — Да ладно вам! Кто угодно может выиграть, так что пойдёмте. Они разместились в гостиной: расстелили игровое поле на низком столике, разложили карточки и фишки. Аромат свежезаваренного чая витал в воздухе, смешиваясь с лёгким запахом лаванды от сушёных цветов на полке. За окном закатное солнце окрашивало небо в розовые и золотые тона, а длинные тени ложились на деревянный пол. Смех и шутки заполнили комнату, игра набирала обороты. — Я хочу забрать ресурс у Фадиме, — Исо с заговорщицким видом посмотрел на жену, приподняв бровь. Фадиме резко выпрямилась, в её глазах вспыхнул азартный огонёк. Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди: — Вот как? У своей жены? — её голос звучал вызывающе. Исо на мгновение замер, явно не ожидая такого напора. — Не смотри так, это же игра, Фадиме… — Ну, давай, попробуй забрать! — Она слегка наклонила голову, всё ещё с вызовом глядя на него. Оруч и Элени не смогли сдержать смеха. Элени уткнулась лицом в плечо Оруча, её плечи подрагивали от хохота, а Оруч, смеясь, покачал головой. — Ты мне угрожаешь? — Исо прижал руку к груди с видом оскорблённой невинности. — Я не знал, что ты такая злопамятная! — На войне все средства хороши, — Фадиме подмигнула ему, её глаза сверкнули озорством. — Вот как… — Исо, ладно, давай, я отдам, — сказала Элени, чувствуя, что спор затянулся. — Невестка… — Исо не успел договорить. Внезапно на улице послышались настойчивые гудки автомобиля — резкие, требовательные, совершенно не вписывающиеся в спокойный вечер деревни. Звук разорвал тишину, словно нож. Все замерли и переглянулись. — Я посмотрю, что случилось, — сказал Оруч, вставая с дивана. Исо поднялся следом: — Я с тобой. Девушки остались в гостиной. Фадиме нервно поправила прядь волос, а Элени подошла к окну, всматриваясь в сумерки. За стеклом уже зажигались первые звёзды, а воздух становился всё прохладнее. Минуты тянулись мучительно долго. Когда мужья не вернулись через несколько минут, они переглянулись — в их взглядах читалось одинаковое беспокойство. — Пойдём посмотрим? — тихо спросила Элени. Фадиме кивнула: — Да, лучше проверим.

***

Фуртуна Машина Адиля с тихим шуршанием остановилась у особняка Фуртуна. Он нажал на гудок — резкий, пронзительный звук разорвал вечернюю тишину, эхом отразившись от каменных стен. Эсме нервно осмотрелась по сторонам, но быстро взяла себя в руки. — Зачем мы здесь? — её голос прозвучал твёрдо, без дрожи, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. — Увидишь, — спокойно, почти бесстрастно произнёс Адиль. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к окнам особняка, откуда горел тёплый свет. Пальцы крепко сжимали руль, костяшки побелели от напряжения, а на шее пульсировала вена. — Ты ведь обещал, что не сделаешь ничего Шерифу! — произнесла Эсме требовательно, почти обвиняюще. Она решительно посмотрела на Адиля. — Верно, — он наконец взглянул в глаза Эсме. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз читался затаённый гнев, годами копившаяся обида. — Но его здесь сейчас нет. Он уехал по делам в Россию. — Что ты хочешь сделать? — Эсме подалась вперёд и теперь твёрдо схватила его за рукав куртки. — Кочари… — Эсме, — в его голосе звучала стальная решимость, но на мгновение в глазах мелькнула боль. — Разве они не украли у нас 20 лет? Женщина на секунду замерла, дыхание перехватило, в горле встал ком. Она не смогла ничего ответить. — Я не оставлю это просто так, — твёрдо сказал Адиль, открывая дверь машины. — Пойдём. Эсме вышла из машины, расправила плечи и решительно последовала за Адилем вниз, к морю. На автомобильные гудки вышли все Фуртунцы. У кромки воды стояли Ширин, Зарифе, Оруч, Исо, Элени и Фадиме. Их лица выражали смесь недоумения и тревоги — никто ничего не мог понять. — Сестра… Что вы делаете здесь вместе? Кочари… Зачем ты нас здесь собрал? — начал Оруч, хмуря брови. Его взгляд метался между Адилем и Эсме, пытаясь уловить хоть намёк на объяснение. Адиль пристально смотрел на Ширин и Зарифе. Они невольно переглянулись, в их глазах мелькнул страх — они начали чувствовать неладное. — Расскажу вам одну интересную историю, — голос Адиля звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая ярость. — 20 лет назад парень и девушка из Кочари и Фуртуны влюбились в друг друга и даже поженились, однако им не суждено было быть вместе, — мужчина сделал небольшую паузу. — Это были мы с Эсме…. Оруч и Исо замерли, одновременно повернувшись к Эсме. Их глаза расширились от изумления — они смотрели на неё так, будто видели впервые. Оруч приоткрыл рот, машинально коснулся своего лба, словно проверяя, не ослышался ли. Исо слегка качнул головой, будто пытаясь прояснить мысли, и снова уставился на Эсме, вглядываясь в черты её лица, пытаясь найти подтверждение или опровержение этим словам. Адиль продолжил: — Мы хотели сбежать, но нас поймали. Меня арестовали, а после я узнал, что Эсме выходит замуж за Шерифа. Но оказывается, я знал не всё… Оказывается, ей угрожали, чтобы она вышла замуж. Оказывается, Эсме была беременна, и наш ребёнок умер, и я узнал это только спустя 20 лет… — мужчина сделал паузу, его голос дрогнул. — Я ведь всё правильно рассказываю, не так ли, госпожа Зарифе, госпожа Ширин? Этот вопрос не требовал ответа. Адиль продолжил и теперь в его голосе звучало ещё больше стали. — Вы разрушили мою семью, моё гнездо. Поэтому я не оставлю вам вашего гнезда. Адиль поднял руку и крикнул: — Взрывай! На мгновение воцарилась абсолютная тишина — словно весь мир затаил дыхание. А потом… За спинами раздался оглушительный взрыв. Особняк Фуртуна окутался густым серым дымом. Он взметнулся вверх в виде гигантского клуба, затем медленно начал расползаться по небу, затмевая звёзды. Воздух наполнился густой пылью — она висела в пространстве, смешиваясь с дымом. Сквозь эту пелену едва проступали очертания здания — оно выглядело потрёпанным, израненным, но всё ещё возвышалось над морем. — Что ты делаешь, сумасшедший? — закричал Оруч, отшатнувшись и инстинктивно закрывая собой Элени. Все остальные были в шоке. Особенно Элени — она застыла на месте, будто её ударили в грудь. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Перед глазами всё поплыло, звуки стали глухими, далёкими, будто доносились сквозь толщу воды. Она смотрела то на особняк, то на Адиля. В её взгляде не было гнева, не было осуждения только непонимание. Она не осознавала происходящего — мир вокруг распался на фрагменты: дом, дым, лицо Адиля, снова дом… Всеобщее смятение прервал телефонный звонок. — Ответьте, госпожа Зарифе, вдруг что-то важное, — спокойно сказал Адиль, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах сверкала холодная решимость. Зарифе на автомате подняла трубку и поставила на громкую связь. Оттуда мужской голос сказал: — Госпожа Зарифе, горят наши чайные плантации, никто не знает, как это случилось… Адиль лишь улыбнулся. Но сразу его выражение лица стало снова жёстким. — Вы заплатите за эти 20 лет… Он резко развернулся и пошёл прочь. Эсме решительно шагнула следом, её походка была твёрдой, спина прямой. Фадиме, которая тоже не ожидала подобной развязки вечера, хотела поддержать брата. Она пошла за ним, но обернулась на Исо. Он лишь понимающе кивнул ей.

***

Машина Адиля Они ехали втроём. В салоне автомобиля повисла тяжёлая тишина — давящая, почти осязаемая. За окном мелькали размытые силуэты деревьев, но никто из них не замечал пейзажа. — Отвези меня в пансионат, — резко бросила Эсме, не глядя на Адиля. Её голос прозвучал холодно. — Эсме… — начал Адиль, осторожно поворачиваясь к ней. Он хотел сказать что-то ещё, но она перебила его. — Не говори «Эсме», — она всё-таки повернулась к нему, и её глаза вспыхнули — не просто гневом, а смесью обиды, усталости и горечи, копившейся годами. — Это были и мои 20 лет. Ты спросил меня, когда всё это придумал? Нет. В том числе поэтому я молчала — потому что гнев затуманивает твой разум! — По-твоему, мы должны были оставить всё как есть? — Адиль снова с силой сжал руль. — Разве это было бы справедливо? — Не знаю, я ничего не знаю… — Эсме отвернулась к окну, она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю. — Я просто устала. Устала бояться, устала молчать, устала от твоих эмоциональных решений… Машина плавно остановилась у ворот пансионата. Эсме резко распахнула дверь и вышла, хлопнув ею с такой силой, что стёкла дрогнули. Она не оглянулась — быстрым шагом направилась к входу. Фадиме наклонилась к брату и мягко положила руку на его плечо. В её взгляде читалась не только поддержка, но и глубокая печаль. — Мои соболезнования, — тихо сказала она. — Брат, Эсме правда вышла замуж, чтобы защитить тебя? Адиль молча кивнул, глядя вслед удаляющейся фигуре Эсме. — Правда… — И вы теперь снова вместе? — Как видишь уже нет… Фадиме слегка сжала его плечо, стараясь передать ему свою силу. — Не переживай, она остынет, — сказала она твёрдо, но мягко. — Дайте друг другу время…

***

Дом Оруча — Пока особняк не восстановим, вы останетесь у нас, — твёрдо сказал Оруч маме и бабушке, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё ещё бушевала буря эмоций. — Исо, ты езжай домой. — Брат, как я вас оставлю одних? — Исо шагнул к нему, в его глазах читалась искренняя тревога. — Сейчас уже ничего не сделаешь, — Оруч положил руку на плечо брата, слегка сжал его. — Завтра будем решать, что и как делать, так что езжай. Исо обнял всех на прощание и ушёл. — Давайте все спать, — устало произнёс Оруч, направляясь в спальню. — Оруч, сынок, ты ничего не спросишь? Он обернулся на голос матери. На мгновение его лицо исказила гримаса боли, но он быстро взял себя в руки. — Честно, мама, я не хочу больше ничего знать… — его голос прозвучал глухо. Они с Элени ушли в свою комнату. Оруч устало прислонился к стене и закрыл лицо руками. В висках стучала кровь, а в голове крутились обрывки событий — взрыв, дым над особняком, холодный взгляд Адиля. Элени стояла у окна, невидящим взглядом уставившись в темноту. Она чувствовала себя опустошённой, словно из неё выкачали все силы — до последней капли. В голове была абсолютная пустота, лишь где-то на краю сознания билась одна мысль: «Что теперь будет?..» — Эсме и Адиль… Не могу поверить… — прошептал Оруч, медленно отнимая руки от лица. Голос его дрогнул, сорвался на последних словах. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Мужчину тоже можно понять. Не знаю, что бы я сделал, если бы узнал, что меня разлучили с любимой на 20 лет, а мой ребёнок умер, и я бы даже не знал об этом… — Ты… ты не злишься? — осторожно спросила Элени, боясь поднять глаза. Её голос звучал едва слышно, почти шёпотом, прерываясь на неровном вдохе. — Злюсь, — Оруч резко поднял голову, и в его взгляде вспыхнул короткий, острый огонёк гнева. Он тут же смягчился, но слова прозвучали твёрдо, жёстко. — Злюсь, потому что, несмотря на всё это, он разрушил мой дом и снова сжёг наши плантации. Оруч в первый раз после произошедшего внимательно посмотрел на Элени. Детали пазла в его голове наконец сложились, картина стала чёткой. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние, и пристально посмотрел в глаза — Элени невольно отпрянула, по телу пробежала дрожь. — Ты ведь знала, да? Элени замерла, словно поражённая молнией. Она медленно подняла глаза на мужа. В её взгляде читались страх, вина и отчаянная мольба о понимании. Губы дрожали, она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. — Знала про прошлое Эсме и Адиля? — твёрдо спросил Оруч, чуть склонив голову. — Да, знала… — Элени опустила голову, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Но Эсме просила меня никому не говорить… Оруч выдержал паузу, внимательно глядя на жену. Он видел её дрожь, слышал прерывистое дыхание, замечал, как побелели костяшки её сжатых пальцев. Внутри что-то перевернулось — гнев окончательно отступил, сменившись острой жалостью и любовью. — Я понимаю… Но теперь мне всё становится яснее, — он подошёл ближе и осторожно, бережно приобнял её за плечи, притягивая к себе. — Ты сильно испугалась, да? Не каждый день видишь, как взрываются дома… Всё будет хорошо. Нам нужно ложиться спать, завтра мы всё решим. Несмотря на тёплые объятия Оруча, Элени всё ещё чувствовала себя потерянной. Только сегодня утром в душе затеплилась надежда — ей показалось, что всё налаживается, что впереди наконец виден свет. Но реальность ударила с новой силой: всё снова оказалось разрушено. И теперь даже забота Оруча, такая привычная и надёжная, не могла заполнить образовавшуюся пустоту.