Сними гогглы

Сними гогглы. В них отражается южный ветер и обжигающее ничто. Колесованная жизнь. Луч упал тогда между полотен блэкаута, скользнул по ключицам, лизнул впадинку между, успокоился, мерно забился на аорте. Мой любимый бит. Кожа светилась. Ты тоже. Через сомкнутые ресницы тобой дышал мой мир. Умиротворение. Странное слово. Из прежней жизни. Была ли она? Или это был только сон? Сон с названием «Там и тогда». Там, тогда – ты спишь. А я хочу тебя. Такого расслабленного, теплого, податливого. Момент до того, как я увижу свою улыбку в отражении твоей радужки. Стараюсь дышать тише, и давлю в себе желание убить утреннего газонокосильщика. Сними гогглы. Что за идиотская привычка держаться за вещи? Сними, они больше не нужны. И респиратор – тоже. Пахнет сладковатым пеплом и смесью бензина и масла – той самой, которой заправляли газонокосилки в «там и тогда». Удивительно, но мозг склеивает запахи в памяти, и один тянет из памяти другой, третий. Я чувствую фантомный запах свежескошенной травы. И твоего ужасного утреннего кофе. Хотя травы нам не видать еще пару лет и сейчас у нас с тобой только один кипяток на двоих. Но ты педантично булькаешь в нем ложкой – глупые привычки. Ты держишься за них и медленно выправляешь каждый наш день. А я держусь за тебя. Южный ветер треплет над столом наш старенький полароид: Изъя выпросил у тебя разрешения склеить три фото вместе и теперь пыхтит над рамкой – своё фото пристраивает слева от тебя, а звонкой попрыгуньи Лиски – справа от нашей Нади. Изья такой смешной, когда старается. Мы с тобой такие богачи и счастливчики: мы всё еще живы, и фото из «там и тогда» не поредело. Теперь нас семеро. И каждый день – уже подарок. Сними гогглы. Я хочу видеть в них мой мир, каков бы он ни был.