Разбитое небо

Снежная буря терзала стены горной обители с яростью голодного зверя, что неустанно скребется в поисках бреши. Ильиан, казалось, не замечал этой дикой твари. Привычный вой ледяного ветра, колючие объятия лютого мороза – все это было неотъемлемой частью его мира, его сурового, но родного дома. Он сидел неподвижно, погруженный в тишину, которую нарушали лишь хрупкое потрескивание древних балок и тихий шелест перелистываемых страниц. Кончики его длинных, серебристых волос, словно сотканных из лунного света, касались столешницы, покрытой тонким слоем инея от его дыхания. На столе, словно артефакт из давно забытой эпохи, покоилась массивная книга, обтянутая грубой кожей, чье название, выгравированное на обложке таинственными рунами, манило своей мистической аурой и отталкивало предчувствием опасности. Эльф восседал за старинным столом, окованным по краям филигранной золотой нитью, словно застывшей каплей солнца. На столе лежала раскрытая книга с вычурным вырезом на корке, изображающим переплетенные символы, крепко сшитая толстой, алой нитью. Вместо прежнего, изношенного кресла, Ильиан теперь пользовался новым, собранным его руками: искусно скрепленные доски из прочного горного дерева, обитые мягкими шкурами снежных волков, и, разумеется, скрепленное магией. Над столом, под самым потолком, нависала огромная полка, забитая не столько книгами, сколько свитками, чья пергаментная кожа уже потрескалась от времени, покрывшись паутиной морщин. Ильиан резко захлопнул книгу, подняв облачко пыли, закружившееся в лучах скудного света, пробивающегося сквозь узкое окно. Уже который день он бился над этой проклятой страницей, и всё без толку! Заклинание упорно не поддавалось. С досадой откинувшись на спинку кресла, Ильиан окинул взглядом свою скромную обитель. Снег, горы, мороз… и он, запертый здесь, словно в ледяной темнице. Нужно отвлечься. Нужно сменить обстановку, иначе он рискует просто сойти с ума. Выглянув в окно, он увидел, что на улице по-прежнему бушует неукротимая метель. Снег сыпал без остановки, день за днем, год за годом, век за веком… Голубые, как осколки льда, глаза эльфа вгляделись сквозь густую пелену летучего снега, отчаянно пытаясь увидеть хоть что-то, кроме всепоглощающей белизны. И вдруг… увидел. Вдали, у подножия горы, сиял город. Яркая палитра красок окутывала его, словно драгоценная шаль. Пляшущее пламя всевозможных оттенков горело на крышах, заменяя обыденные факела. До слуха доносились обрывки музыки, которые ветер яростно пытался заглушить. Неутолимое любопытство захватило Ильиана в свой плен. Он сбросил с плеч старую, потертую шубу и облачился в более изысканную одежду, достойную его высокого положения. Бирюзовый камзол с причудливыми узорами, напоминающими то ли морские волны, то ли замысловатые руны, сменил грубую одежду. Под камзол он надел облегающую красную рубашку из тончайшего шелка, подчеркивающую бледность его кожи. Кожаные штаны, туго затянутые черным ремнем с серебряной пряжкой в виде головы волка, и высокие белые сапоги из выделанной кожи, доходящие почти до колен, завершили его образ. Выходя из своего уединенного пристанища, у двери он взял свой посох. Гладкий, словно отполированный временем, он, на первый взгляд, казался просто старой веткой, обросшей причудливыми наростами. Эльф произнес заклинание тихим, но властным голосом, и посох мгновенно уменьшился до размера с ладонь, превратившись в обычную, ничем не примечательную веточку. Ильиан ловко засунул эту ветку под свой браслет-оберег на левой руке, сплетенный из серебряной проволоки и украшенный резными амулетами. Дверь тихо скрипнула, словно устало вздохнула, прощаясь со своим хозяином навсегда. За ней, как последний аккорд, звонко щёлкнул замок, разрезая вечернюю тишину. А ветер, неистовый и ледяной, продолжал хлестать по лицу, срываясь в порывах, будто хотел вырвать из рук у эльфа последние остатки тепла. Длинные, серебристые волосы метались, как живые, и герой лёгким движением заправил упрямые пряди под высокий воротник тёмного камзола, прежде чем начать спуск по крутому, занесённому снегом склону. Но ветер не унимался — он беспощадно бил в лицо Ильиану, забивал глаза колючим снегом, ослепляя и жёг веки ледяными иглами. Ресницы быстро белели, покрываясь инеем, а каждый вдох отдавался болью в груди. Пытаясь хоть как-то сориентироваться в окружающем белом безмолвии, Ильиан не заметил предательского провала прямо под ногами. Земля ушла из-под ступней, и он, не успев вскрикнуть, полетел вниз, в ледяную бездну. В панике он вскинул левую руку и выкрикнул: — Ава имидус! - Эхо его голоса отразилось от невидимых стен, теряясь в глубине. Падение замедлилось, словно невидимая сила подхватила его, но всё же, когда спина врезалась в кучу рыхлого снега, удар был ощутимым. Эльф тихо простонал, стиснув зубы. Моргнув несколько раз, он попытался протереть глаза — всё вокруг расплывалось, будто мир утопал в тумане. Постепенно очертания становились чётче. Это была не просто пещера — скорее чья-то древняя конура, забытая всеми. Вокруг лежали мягкие сугробы, а на стенах угадывались таинственные рукописи, выцарапанные неведомой рукой. Символы древней цивилизации — часть из них была смутно знакома. Это был алтарь близнецов Эшека и упоминание о некоем "явном сне"... Ильиан впервые слышал о таком. По коже пробежали мурашки. Не поднимаясь, эльф осторожно посмотрел на снег под собой. Разгрёб его рукой — и сердце сжалось от внезапного страха: под слоем снега проступали очертания чего-то большого и неведомого. Ильиан вскочил, одним заклинанием сдул весь снег с пола. Перед ним открылся неизвестный алтарь: огромный круг с вырезами, ветхий деревянный столб и, кажется, свиток. Свёрнутый, аккуратно перевязанный голубой лентой, он выглядел так, будто только что был создан — ни пылинки, ни следа времени. От него исходило мягкое свечение, освещая лишь сам свиток и соблазняя прикоснуться. Ильиан не смог устоять. Он развернул свиток — тот оказался пуст. Только безупречно чистая бумага, но свечение стало нарастать, как и огонь любопытства в душе эльфа. Через мгновение на листе начали проступать слова, словно их выводила невидимая рука. "Заклинание призыва" — догадался Ильиан, уловив знакомые символы. — Близнец-Тень, Близнец-Свет... Служить мне, путь показать... Цена... — тихо шептал он, переводя древние строки. Было ясно: речь шла о призыве духов. Но цена за это — неизвестна. Похлопав себя по карманам и почувствовав металл - золото, эльф с облегчением вздохнул и решился на риск. Быстро произнеся заклинание, он ощутил, как каменное основание алтаря под ногами задрожало, а свиток вспыхнул и сгорел прямо в руках, обжигая пальцы. Руки дёрнулись от боли, а пепел заклинания унёс ветер. Всё вокруг затряслось, но Ильиан стоял, не двигаясь — знал: так всегда работает призыв. Сначала хаос, потом — появление существа, не всегда дружелюбного. Сухой деревянный столб в центре алтаря разлетелся в щепки, словно взорвался изнутри, и в воздухе раздался тонкий свист. В этот миг из облака света вылетели два существа — два голубых сияния, описав полукруг, бросились к Ильиану. Эльф в одно мгновение увеличил свой посох и создал на его конце огненный шар. — Огонь убивает всё в нашем мире, будь то эльф или беспокойная душа, — напомнил он, глядя на светящихся духов. Те замерли в воздухе, медленно опускаясь на пол и принимая очертания живых существ. Из голубых огоньков проступили фигуры: двое эльфов, маленьких, словно дети. Изумрудные глаза, плащи и тёплые шубы до пола, волосы — у одной девочки — длинные, ярко-красные, заплетённые в косу; у мальчика — короткие, взъерошенные и непослушные. "Близнец-Тьмы, Близнец-Света", — вспомнил Ильиан, не спуская огненного шара. Свет угас, оставив после себя лишь слабое мерцание. Воздух был холодный и дрожал от остаточной магии, оставившая после себя слабую пыль. — Кто вы? — прямо спросил он. Близнецы посмотрели ему в глаза, их улыбки были слишком яркими, почти неестественными. Хором они ответили: — Мы Близнецы Эшека. Гиды и помощники в выживании. Наша цель — помогать нуждающимся за малую плату. Их взгляды изучающе скользнули по Ильиану. Разговор продолжил мальчик с кудрявыми волосами, а за ним заговорила девочка с косой... — Выглядит солидно, — сдержанно заметил мальчик, его голос звучал точнее и рассудительнее, чем можно было ожидать от детской внешности. — Очень-очень солидно! — тут же подхватила девочка, голос её звенел радостной живостью, будто она не могла усидеть на месте и вот-вот пустится плясать вокруг эльфа. — Прямо пестрит цветами, — продолжил мальчик, оценивающе оглядывая Ильиана с ног до головы. — Пестрит цветами настоящего отшельника! — с восторгом воскликнула девочка, и в её глазах заиграли озорные искорки. — И посох у тебя опасный, — вновь вмешался мальчик, чуть прищурившись, будто пытаясь разгадать тайну оружия. — Такой древний, как и его хозяин! — рассмеялась девочка, и её смех прозвучал звонко, словно колокольчик в морозном воздухе. Ильиан по-прежнему смотрел на Близнецов Эшека с настороженностью, не спуская с них глаз и не убирая посох. — Зачем здесь вообще нужны помощники в выживании? — спросил он, сдержанно, но твёрдо. — В этих краях нет ни туристов, ни постоянных жителей, и... Он не успел договорить — мальчик ловко перехватил его посох, отодвинув его в сторону. Заколдованный магией, посох должен был обжечь любого духа, но рука мальчика осталась совершенно невредимой. Это открытие кольнуло эльфа: значит, Близнецы Эшека вовсе не духи. — Нет постоянных жителей? — мальчик склонил голову, на губах появилась насмешливая улыбка. — А ты тогда кто? Или изгои среди эльфов уже не считаются жителями? Ильиан сдержанно выдохнул, стараясь не выдать ни смущения, ни боли. Его изгнание из леса эльфов — рана, которую он давно старался не тревожить. Прошлое должно оставаться в прошлом. — Есть ли от вас ещё какая-то польза, гиды?.. — спросил он, нарочито выделяя последнее слово. Гиды, по его опыту, могли указывать дорогу или рассказывать о местных существах, но для призывных существ, не являющихся духами, это казалось слишком уж скромной ролью. Мальчик удивлённо вскинул брови: – Заинтересовался нами? — в голосе зазвучала едва уловимая нотка гордости. — Всё зависит от того, как пойдет наш разговор, — не уступал Ильиан. Мальчик, не желая тянуть время, начал перечислять: — Мы можем указать дорогу, предупредить о врагах, показать месторождения руды и даже привести в города. — Он сделал короткую паузу и с некоторым самомнением добавил: — Но это всё по моей части. Он махнул в сторону сестры, которая всё ещё бегала вокруг, оставляя следы на утоптанном снегу. — А она — ремесленник. Готовка, алхимия, изготовление оружия — всё в её руках спорится. Как вы говорите, "золотые руки". Он замолчал на миг, затем проворчал себе под нос: — Хотя золотые руки — выражение странное. Наверное, неудобно было бы жить с настоящими золотыми руками... — Сколько вы стоите? — Ильиан выпрямился, наконец спрятав посох, и уже было потянулся за кошелём, но девочка с прежней жизнерадостностью опередила его: — Всё зависит от того, насколько сложно будет с тобой работать! — Она лукаво улыбнулась. — Младший решает, какую цену на нас ставить! — и она указала на брата. "Значит, этот мальчик — Младший..." — с удивлением отметил про себя Ильиан. — Ладно... Мне нужна дорога на выход... Он не успел договорить, как перед его глазами словно развернулась нить пути — ясная, чёткая, ведущая наружу. Не нужно было спрашивать, кто сотворил это — Ильиан сразу понял, что это дело рук Младшего. — А как вас зовут? — спросил он, следуя вежливости. — Всё просто. Я — Младший, а она — Старшая, — невозмутимо ответил мальчик, а затем вполголоса добавил что-то неразборчивое, из чего Ильиан уловил только: "или Страшная..." — Эй! — возмущённо выкрикнула девочка, будто вернув его из задумчивости. "Надеюсь, это приключение не обернётся для меня званием 'посмертного героя'. Умирать пока не хочется," — с иронией подумал Ильиан, поправил воротник и двинулся по новому пути. Теперь он был не один — пусть его спутники и были загадочными, но всё же были. А значит, дорога обещала быть куда интереснее.