Только ты не будь пока солнцем, слышишь?

Когда Мерлин умрёт, он станет ветром. И всюду будет сопровождать Артура. Во всех его странствиях, неудачах и подвигах. Ведь, в конце концов, это его судьба — быть с Артуром. Он поселится на самой высокой крыше Камелота, чтобы быть ближе. И если однажды их разлучат — останется лишь ветром стать. Когда Артур умрёт, он станет солнцем. Таким же ярким, горячим, огромным. Он возвысится над Камелотом, осматривая и согревая свои владения. И все равно будет выше Мерлина. Только ты не будь пока солнцем, Артур, слышишь? Пусть не сейчас. Пусть чуть-чуть позже. Пусть вредничает. Пусть оставляет свою комнату в таком состоянии, будто тут только что кого-то убили, раскидывая всюду свои вещи. Пусть сваливает это все на своего слугу, если только это будет Мерлин. Пускай жалуется. На все подряд. Хотя, конечно, самым главным тут все равно будет Мерлин. И хорошо! Пусть он остаётся все тем же ужасным слугой, не выполняющим и доли своих обязанностей, при не менее дурацком владельце. Пусть сражается. Столько раз, чтобы Мерлин ладони в мозоли стёр, одевая и раздевая его. Пусть смеется, пусть касается, пусть улыбается — той улыбкой, что доступна только ему. Из Артура выйдет прекрасное солнце. Он и сейчас — ходячий огонь. Пылающий изо всех сил, тронь — обожжешься. У Мерлина все руки в ожогах. Его Солнце остро на язык, а ещё острее — на кулак. Или клинок. Он не зря самый сильный воин в Камелоте. Мерлину довелось проверить на себе. И в первую встречу, и в последующие... Он соврет, если скажет, что от каждого хлопка по плечу тяжёлой ладонью сердце ухает лишь от неожиданности. Соврет, если скажет, что не чувствует себя надёжно. Мерлин ничуть не боится. Если это Его Солнце — Артур — оно хозяина не обожжет. Только ты не будь пока солнцем, слышишь? Будь пока рядом. И лучше дерись. Отвесь оплеуху, швырни грязной одеждой или потяни на кровать и сгреби в охапку, потому что в обнимку спать теплее. Когда Мерлин умрёт, Артур не должен скучать. Он должен только жить. Чуть-чуть, и ещё немножко. А Мерлин? Мерлин будет рядом! Взлохматит соломенные волосы, проберется под рубашку, звякнет доспехами. Ударит в глаза пылью, смеясь, и в губы — порывом-поцелуем. Стремительным ветром он будет всюду — лишь только чтобы поспевать за Артуром. Он и не поймёт, что Мерлин рядом. Почувствует легкое, почти мимолетное касание, и всего. Мерлин будет подгонять в спину во время тяжёлой дороги и останавливать стеной-ураганом от опасностей. Петь песни с крыш и слушать сонное бормотание. Мерлину не будет ничего счастливее, чем оставаться с Артуром даже после смерти. Это ведь его судьба. Предназначение. Вторая половинка — с кем душа на двоих делится. Он станет воздухом Артуру. Вторым дыханием. Ворвется жизнью в легкие, наполнит грудь, так, что ещё немного — и слишком. Мерлин будет ждать лишь его улыбки. И свистеть в ответ каждый раз ветерком, слыша смех. Заглядывая ему в глаза, смотрящие на то, чего не увидеть. Смотрящие... На него. Осенним ветром взметнет вверх охапку листьев, позаботясь, чтобы несколько — но застряли у Артура в волосах. А зимой станет первым снегом. Тем, которому смеются дети, и нет-нет, да улыбнется король. Ведь и правда, нет ничего счастливее этого. А Артур? Когда он умрёт, обратится солнцем, поднимется высоко-высоко, всех выше. Мерлина тоже. И зацветут сады Камелота от того, что воссоединилась душа — та, что на двоих. Правят стихийно, всеобъемлюще, король и его слуга. Пропадут вдруг морозы и гипербореи, исчезнут вьюги, растопятся льдинки. И распустится мимоза, на каждом углу её встретить можно. Однажды, так и будет. Это станет лучшим подарком для королевства — бессмертие короля. Обмен тела на вечное правление. Только ты не будь пока солнцем, слышишь?! Артур?...