⭒❈⭒
2 мая 2026 г., 14:19
— Оу, э, привет?..
— Мы знакомы, Рон.
— О Мерлин, я просто не могу справиться с волнением, — Уизли провёл рукой по волосам, зачесав пушистую чёлку назад, но она почти тут же вернулась обратно на его лоб, слегка прикрыв брови.
Гермиона сунула палочку в джинсы и спешно оглядела ночную улицу.
— Что тебя так волнует, это же всего лишь Гарри?
Рон ссутулился, будто ряды одинаковых домов давили на него.
— Вот именно, что Гарри! Он же наш лучший друг, как мы можем с ним так поступить?!
— Как ещё «так»? — Грейнджер скрестила руки на груди. — Мы же помогаем ему, Рон! Или ты не хочешь помогать Гарри?
Уизли выглядел, словно зашуганный зверёк. Впрочем, его кокер-спаниель выдавал себя не только рыжестью, которую было бы неуместно очертить лишь парой цветов, но и этими большими выпученными глазами. Гермиона положила руку на его плечо, вновь обратив внимание на то, как переливается и темнеет его рыжий в полутьме, подсвеченной лишь редкими фонарями.
— Послушай, Рон, ты ведь согласен с тем, что с Гарри здесь обращаются плохо? — он медленно обернулся на дом Дурслей, затем вновь посмотрел на неё и кивнул. Гермиона самозабвенно натянула губы и подняла подбородок. — И с тем, что мы его лучшие (и единственные) друзья согласен? — она получила очередной кивок. — Так вот значит, мы просто обязаны не бросить его в беде и помочь. Иначе, какие мы друзья, верно?
Она не спрашивала, потому что всегда права или хотя бы была о себе такого мнения. Рон спешно схватился за её ноги, когда она без предупреждения начала использовать его как подставку, чтобы стать выше. Дотянувшись до водосточной трубы, Гермиона уцепилась за неё одной рукой для равновесия, второй достав из джинс палочку.
— Я тут на днях выучила интересное заклинание… — Рон утыкался щекой в её живот, стараясь не качаться слишком сильно, поэтому не мог думать всей головой, но всё равно про себя отметил, что ничуть не удивлён этим фактом. Всё-таки Гермиона-всезнайка-Грейнджер оправдывала себя каждый раз, но это не было плохо.
Она произнесла что-то шёпотом и решётка с окна Гарри исчезла. Зацепившись за выступ, Гермиона подтянулась, из-за чего Рону пришлось сильнее напрячься, чтобы её удержать, открыла окно и тихо влезла в комнату. Рон последовал за ней, вскарабкавшись по выступам и неровностям дома, благо, что невысокого.
Влезая в окно, он проворчал:
— Почему мы не могли использовать для этого магию?
Грейнджер, уже проверившая, спит ли Гарри, обернулась на него.
— Потому что нам запрещено пользоваться ей в магловском мире!
— Но ты ведь заставила решётки исчезнуть! — шёпотом возмутился он.
— Это была вынужденная мера! — вспыхнула в ответ Гермиона. Она посмотрела на него укоризненно и зажгла огонёк на своей палочке. Рон вздохнул и сделал тоже.
Их взгляды забродили по комнате, но, разглядывая её, они не нашли ничего интересного и ничего из того, что могло бы хоть как-то намекнуть на присутствие здесь Гарри. Словно и не его комнатой это было вовсе, а он сам — лишь элемент мебели или пыль, что можно легко убрать, не причинив вреда помещению.
— Видишь, насколько всё плохо! — подначила Гермиона, и Рон поджал губы, ведь не мог с ней не согласиться. Она хотела сказать что-то ещё, когда в коридоре послышалось спешное движение. Они быстро погасили палочки и нырнули за кровать Гарри в последний момент, когда дверь открыл мистер Вернон.
Свет пролился небольшим треугольником в комнату, чуть не доходя до кровати. Дурсль-старший пристально вгляделся в спящего как ни в чём не бывало Гарри, пока Рон с Гермионой затаились прямо напротив. Стоило ему уйти, как они оба облегчённо выдохнули и присели на пол. Рон скрестил ноги и вновь зажёг палочку. Так его руки казались ещё более длинными, а спина сутулой.
— Не нравится мне его мерзкая свинячья морда, — Гермиона осторожно хихикнула в ладонь, кинув на Гарри взгляд, чтобы проверить не проснулся ли он, и вновь посмотрела на Рона. Иногда он умел ругаться очень смешно, хотя чаще всего Грейнджер не понимала, как можно быть таким грубым в выражениях. Возможно, наличие пяти достаточно шумных и бесшабашных братьев как-то повлияло на это. — И что теперь?
Она поджала под себя ноги, натянув сползшие гольфы обратно почти до колен.
— Мы будем просто сидеть здесь и… охранять его сон, — на самом деле, эту часть она не особо хорошо продумала.
Рон помолчал какое-то время. Она видела мимику на его светлом веснушчатом лице, которая всегда была будто слишком явной, но затем он поджал губы и всё-таки кивнул. Его взгляд вновь заскользил по комнате, в стенах которой им предстояло провести ни один час до рассвета. И в большей степени он был согласен с Гермионой в том, что Гарри нужна была их поддержка. В конце концов они были лучшими друзьями, и Уизли точно знал, что его мама не многим отличает Поттера от других своих детей.
Однако сидеть в темноте и тишине быстро наскучило.
— Может, мы можем немного пройтись? По дому, — Рон поднялся и тихо обошёл кровать. Гермиона, уже чувствуя, как болезненно к разуму подбирается сон, поспешила за ним.
— Что ты имеешь в виду? Зачем? — она судорожно оглянулась и пригнулась, когда Рон медленно, чтобы та не скрипела, приоткрыл дверь, вновь впустив в комнату свет.
Чуть выглянув в коридор и опасливо осмотревшись, Уизли посмотрел на неё через плечо.
— Оставим несколько весёлых сюрпризов его милым дяде и тёте.
Он загасил палочку и направился по коридору к лестнице. Грейнджер, хоть и не до конца понимая и одобряя эту затею, вынырнула, прикрыв дверь, за ним.
— Рон! Это плохая идея! Нас могут увидеть и что тогда?!
Уизли решил оставить её хлопоты без внимания и осмотрел первый этаж, прежде чем окончательно спуститься. Он подошёл к холодильнику, на ходу что-то вытаскивая из кармана.
— Что это? — Гермиона старалась не отставать, но беспокойство вынуждало её часто оглядываться, а шёпот из-за этого звучал почти истерически-сипло.
— Фред и Джордж использовали это на день рождения Джинни, — он показал ей на ладони какую-то небольшую коробочку. — Конечно, потом она не разговаривала с ними неделю или около того, но всё равно было весело.
Грейнджер изогнула брови, наблюдая за тем, как он аккуратно кладёт непонятную коробку на ту полку, что находилась на уровне глаз достаточно взрослого человека, и осторожно закрывает холодильник, благоразумно стараясь не хлопать дверкой. Она медленно моргнула и досадно покачала головой на его самодовольную улыбочку, всем видом демонстрируя своё отношение к этой затее.
Рон оставил ещё около пяти «сюрпризов» в разных частях общей комнаты, пока Гермиона только ходила за ним и гадала, в какой момент ему пришла мысль взять всё это барахло с собой. Закончив, Рон окинул взглядом комнату с лестницы.
— Так-то лучше, — он оттряхнул руки, будто в этом была необходимость, а затем скрестил их, что Гермиона отметила забавной чертой сходства с его старшим братом Фредом. Но, скорее всего, Рон просто повторял за ним, пытаясь казаться важным. — Сегодня Дурслей ждёт незабываемое утро.
Она встала рядом, облокотившись локтями о деревянные перила и заглянув в его светлые глаза исподлобья, чуть улыбнулась.
— А ты не подумал, что мистер и миссис Дурсль решат, что это всё Гарри им устроил.
Ей понравилось наблюдать за тем, как меняется его выражение лица. Рон ещё раз обвёл взглядом комнату, кажется, подсчитывая, сколько весёлых ловушек успел подготовить, но затем только растерянно пожал плечами, виновато улыбаясь.
— Значит, и у Гарри будет незабываемое утро, — Гермиона вновь хихикнула в ладонь и обошла Рона, поднимаясь по лестнице.
— Тогда я надеюсь, что он хотя бы повеселится перед наказанием.
⭒❈⭒
— Не спи, Рон! — Грейнджер схватила его за плечи и потрясла. Её грозный шёпот ворвался в тишину больничного крыла, и Уизли дёрнулся, после только потерев сонно слипающиеся глаза. — Почему Гарри может спать, а мы нет? — он положил подбородок на локти, оперевшись о койку, на которой лежал Поттер. — Потому что он не спит, он без сознания, Рон, — Гермиона сидела рядом, держа на коленях расрытую книгу. Уизли медленно моргнул и потряс головой, попытавшись прогнать сон, но с каждым часом, проведённым в лазарете, это становилось всё труднее. Внезапно, Гарри зашевелился, и их с Гермионой взгляды тут же обратились к нему. Грейнджер выглядела не на шутку обеспокоенной, но Уизли как только увидел, что это лишь привычные дёрганья во сне и шёпот, вернулся в более удобное положение. — Что… Что с ним происходит?.. — взгляд метался от Рона к Поттеру, пока она пыталась не паниковать. Рон пожал плечами. — Всего лишь плохие сны. Гарри часто говорит во сне и ворочается. Грейнджер немного выдохнула, однако от мысли, что её лучшего друга мучают кошмары, легче не стало. Уизли продолжил бороться со сном, смотря на Поттера. Очередная травма на квиддиче — вроде ничего серьёзного, но состояние Гарри вызывало волнение. И хоть они могли спокойно волноваться каждый в своей комнате и кровати, в сладком длительном сне, он был их лучшим другом, к которому притягивались неприятности и у которого больше не было никого, кроме них. В какой-то момент Рон даже думал, что они с Гермионой похожи на родителей, которые опекают своего единственного ребёнка. Но думать о Гермионе в ключе собственной жены иногда (всегда) было выше его сил, поэтому он быстро отказывался от этой идеи. К тому же тогда ему пришлось бы вспомнить о настоящих родителях Гарри, которых — о сюрприз — уже нет в живых. Все ли, кто хотел защитить Гарри, умирали? Возможно, учитывая масштаб всех неприятностей, которые он притягивал. Но неужели и он, и Гермиона заслужили это? Да, они лучшие друзья, но у Уизли были ещё кое-какие планы на будущее. Да и Гермиона — это книги и факты, чистая одежда, спутанные волосы и безупречная магия, а не грязь, смерть и болезни. Он бы хотел уберечь её от этого, не дав стать второй матерью Гарри в столь юном возрасте, когда они только окончили третий курс Хогвартса, а он только обнаружил её идеальную походку сзади. Рон осторожно скосил на неё взгляд. Уткнувшись в книгу, Гермиона хмурилась, видимо, пытаясь понять за одну ночь какую-то закономерность, которой предшествуют семь курсов школы волшебства. Уизли потёрся щекой о собственное предплечье. — Хорошо, ты можешь лечь, я подежурю одна, — отозвалась она, заметив его взгляд, и как бы Уизли не нравилась затея уступать ей, он слишком сильно хотел спать, поэтому почти тут же запрыгнул на соседнюю койку и провалился в сон. Гермиона вздохнула, купируя желание сделать так же. В конце концов её сон был не так важен, как благополучие Гарри. Она чувствовала за него ответственность, как будто была матерью, или типа того. Ей было жаль, что настолько серьёзные проблемы свалились на мальчика, который даже не мог понять, что делать, когда болит его шрам. Возможно, с таким защитником они даже обречены, но Грейнджер старалась не думать о своём друге слишком плохо. Если уж он в младенчестве смог отразить атаку Того-кого-нельзя-называть, то наверняка справится и с таким пустяком, как спасение всех их жизней. Нужно было лишь проследить, чтобы он не умер раньше от насморка или неуклюжего обращения с палочкой. Рон громко сопел, что в итоге заставило Гермиону отвлечься от чтения, мыслей об их будущем, о Гарри и оглянуться на соседнюю кровать. Она улыбнулась. Его веснушки всегда отвлекали. То, как они были беспорядочно разбросаны по светлому лицу въевшимися тёмными крапинками, приносило Гермионе какое-то спокойствие. Грейнджер не признается, но изучать эти созвездия на лице младшего Уизли она могла бы часами. Отложив книгу, она подобрала сложенное одеяло с тумбочки и накрыла им Рона. Следующим мгновением обнаружив себя, целующей его в лоб. Она лишь склонилась и отодвинула его рыжие пряди, оставив целомудренный поцелуй и пожелание спокойной ночи так, как это делала её мама — да, возможно, каждая мама на свете. Ей просто хотелось проявить к нему такую же заботу, как к Гарри, как будто было несправедливым то, что Рону она иногда уделяла меньше внимания, несмотря на то, каким он мог быть милым и полезным, (замечательным). Хоть его проявления иногда сложно было разгадать, Гермиона знала, что он заботится о них с Гарри так же, как она пытается присматривать за выжившим мальчиком. Даже когда половинка бутерброда — это всё, что у него есть, он угощает. А когда у Гермионы не было времени беспокоиться о себе, он беспокоился о ней и следил за тем, чтобы её питание было полноценным во время подготовки к экзаменам. Его комната никогда не была чем-то личным в семье с семью детьми на нескольких квадратных метрах, но он без раздумий предалагал её разделить своим друзьям каждые каникулы. Он был чистокровным, но не понимал этой привелегии и действительно пытался проклясть Малфоя только из-за того, что тот констатировал факт. Рон всегда, ещё с первого курса, с одиннадцати лет, считал их с Гарри важнее себя, считал их теми, кого следовало спасать в первую очередь. Рон Уизли — мальчик, которому не всё равно, и Гермиона гордилась им за это. Оставшаяся ночь прошла быстро. Рон проснулся ближе к рассвету, но когда для этого было ещё слишком темно и, потерев глаза, обнаружил Гермиону, заснувшую сидя у койки Гарри. Он покачал головой и поднялся, откинув с себя тонкое одеяло. — Гермиона… Гермиона! — он позвал её шёпотом, но не стал будить до конца, проследив, чтобы она лишь чуть пришла в себя и могла стоять. Рон придержал её за плечи и уложил на своё место, укутав в одеяло. Ей нужно было выспаться хотя бы немного до начала занятий.⭒❈⭒
Уизли заметил странную закономерность в том, что последнюю неделю его сон прерывался Гермионой из-за Гарри, но на этот раз это перешло всякие границы. Он мирно спал в своей кровати, когда вновь услышал требовательный шёпот и почувствовал, как сжимают его плечо. — Рон… Рон! Рональд Уизли! — Уизли распахнул глаза и, увидев перед собой Гермиону, спешно отпярнул от подушки, натянув одеяло до подбородка. — Чёрт возьми… — он оглядел её погружённый в темноту силуэт, затем бегло проверил соседние кровати, и, слава Мерлину, все спали. — Что ты здесь делаешь?! Это мужское крыло! Она приложила палец к губам, призывая его быть тише, и наклонилась ещё ниже. Рону уже не куда было отодвигаться, поэтому он просто принял тот неутешительный факт, что её кудрявые пушистые локоны касались его лица, слегка раскачиваясь, когда она шевелилась. — Ты говорил, что Гарри плохо спит, — прошептала она, судорожно оглянувшись. Уизли заторможенно кивнул, не совсем понимая, к чему она клонит. Гермиона наклонила голову ниже (куда ещё ниже?!) и прошептала прямо в его ухо: — Я была в библиотеке сегодня… — Рон сжал одеяло крепче, когда её дыхание коснулось кожи, а строгий голос звучал так мягко в приглушённом тоне. — И нашла одно заклинание… Она не успела договорить, оборвавшись на полуслове — впрочем, Уизли не очень волновало, что именно она говорит, главное, чтобы она продолжала делать это в его ухо, — когда Невилл встал со своей кровати. Рон даже не успел понять, как Гермиона в одно мгновение оказалась у него под одеялом. Он растерянно привстал на локте, наблюдая за тем, как её голова исчезает в темноте, а затем задохнулся, когда Гермиона обхватила его руками и прижалась, перестав шевелиться. Невилл, кажется, даже не просыпался. Он дошёл до центра комнаты, стукнулся животом о перекладины обогревательного котла, где висели их полотенца, развернулся и пошёл обратно к кровати, упав на неё и захрапев, стоило коленям упереться в матрас. Рон начал сдавленно дышать только тогда. Гермиона не шевелилась ещё некоторое время, видимо, ожидая ещё какое-то движение. Уизли чувствовал, как её руки сжимают его живот, а нос утыкается в шею чуть ниже кадыка. На той его ладони, которая лежала на подушках, спутались её волосы, а вторая неуверенно лежала на её плече. Под одеялом с ней было жарко, — и будь проклят тот момент, когда Рон осознал, что был под одним одеялом с Гермионой. Она неуверенно отпрянула и выглянула из-за одеяла, когда Рон уже мог отключиться, хотя бы от того, насколько комфортным ему вдруг показалось засыпать вместе с Грейнджер. Осмотревшись, Гермиона поспешно вынула палочку. Она опёрлась о плечо Рона, чтобы быть ближе к кровати Гарри, направила на него свою палочку и что-то прошептала, что Уизли был, увы, не в состоянии услышать, пока дышал в её бок, придерживая, чтобы Грейнджер совсем на него не легла. — Это заклинание для хорошего сна, — шепнула она, вернувшись. Рон почувствовал, как горит его лицо от того, насколько Гермиона непозволительно близко. Их носы почти сталкивались, а её дыхание вновь опаляло его кожу. Было бы легче, не чувствуй он со всем этим вместе ещё и шевелиние её тела под одеялом. Гермиона на секунду замерла, позволив себе чуть побыть в моменте и осознать происходящее. Этого хватило, чтобы понять, насколько близко сейчас находилось лицо Рона к её собственному. Она могла даже разглядеть его веснушки в царящей темноте и услышать прерывистое дыхание, оставшееся на её щеках жалящими пятнами. В комнате было тихо. Румянец быстро настиг её лицо, когда они встретились взглядами. Голубые глаза Рона, казалось, светились в темноте, а белых ресниц было почти не видно. Рыжая чёлка закрыла его лоб, и Грейнджер потянулась, чтобы это исправить. Она заметила свою руку на его щеке, только когда уже зачесала пряди. Если кто-то думал, что волосы Уизли просто рыжие, он был исключительно не прав. Его рыжий переливался, переходил в тёмный и более светлый, словно какая-то магия на одной только голове. Он не был просто рыжим, он был… удивительным. В следующее мгновение Рон обнаружил себя, целующим Гермиону. Её ладонь с его щеки сползла дальше и теперь сжала волосы за ухом. Он почувствовал, как кровать прогнулась под весом, стоило ему лишь чуть привстать и почти лечь на неё. Рон просунул одну руку под её голову, а второй соскользнул к животу, неуверенно проведя пальцами по боку, на что Гермиона отозвалась глухим мычанием. Этот звук коснулся его губ, прошёл дальше и утонул где-то между рёбрами. Уизли отозвался, еле слышно выстонав её имя таким голосом, каким Гермиона его ещё не слышала. Пошло причмокнув, его губы оторвались от её, но затем тут же примкнули вновь. Грейнджер почти задыхалась от свербящего в груди чувства, будто пламя горело внутри неё, поднималось к горлу и спускалось к животу. Внезапно она почувствовала его руку, гладящую её, и его вес, вдавивший её в мягкий матрас. Рон казался таким тяжёлым и тёплым. Гермиона заскользила рукой по его плечу, вторую оставив в волосах. — Рон… мне… Мне нужно идти, — Рон поймал её шёпот, оставив на губах ещё несколько судорожных поцелуев, когда она уже не отвечала. Он дал ей пространство, поддавшись давлению её ладони. Грейнджер вылезла из-под одеяла, почувствовав, как прохлада ударила по горячим щекам. Она задержалась ещё на секунду. — Спокойной ночи, — Уизли прикрыл глаза, подумав, что разучился дышать, когда она наклонилась, чтобы снова поцеловать его на прощание. Он поймал её руку. — Мы ведь встретимся завтра? — Гермиона тихо засмеялась в его лицо. — Конечно, дурачок, мы ведь учимся в одной школе, — она ушла, улыбаясь и думая: «Мерлин, какой же он тупой. Кажется, я люблю его».
