Сборник зарисовок

1

После уже потемневшего вечером города свет от ламп в супермаркете казался особенно ослепительным. И хоть рабочее время простых смертных закончилось, для обычного вторника здесь было многовато людей, создававших гул бесцельных разговоров по телефону или между собой. Томми шёл впереди, внимательно окидывая взглядом каждую полку, которую они проходили. Йост волочился сзади с тележкой, на которую уже облокотился так, что не хватало только в неё залезть. После насыщенного дня, проведённого вместе, ноги гудели, а всё внутри, что ещё недавно пестрило эмоциями — утомилось. Томми остановился возле молочного отдела. Брал баночки со сметаной одну за другой, словно от производителя и состава зависели их судьбы, пхпх. Блондин лишь очередной раз очерчивал взглядом его вдумчивый вид, худые пальцы и сами собой вьющиеся волосы. Вот такой Томас — заботливо хозяйственный и домашний — не сравнился бы ни с одним его образом в объективах камер. Но всё же искривлённый от неудобной позы позвоночник заныл и заставил выпрямиться. Кляйн решил пройтись. Всё равно Кэш явно тут надолго. Он размеренно обходил людей, их тележки. Взгляд не цеплялся ни за что. Даже любимые луковые чипсы сегодня в игноре. Неожиданно ноги сами остановились посреди детского отдела. Яркие цвета книжек и игрушек заставляли зацепить сентиментального блондина. Среди мягких игрушек покоилась одна, которая не могла не привлечь внимание. Это было странное нечто с округлой голубой головой, белым животиком и радужным рогом. Глаза-следяшки сияли блёстками, а стекло придавало живых бликов. Дизайн выглядел как для самых маленьких, чтобы каждая деталь цепляла глаз непосед и давала родителям заветные минуты отвлечённости дитя. Йоста заинтересовал микрофон в лапке игрушки. Три кнопки. Нажимаешь на первую — музыка. Весьма противная. Вторая — игрушка записывала слова и повторяла их. Третья уже интереснее. Сначала устройство слушало несколько секунд, а после воспроизводило сказанное под всю ту же противную и громкую музыку. Думаете, он всё это прочёл из инструкции на коробке? Нет, конечно. Белобрысый стоял посреди детского отдела и просто проверял каждую по очереди под улыбки консультантов и смешки детей: «Мам, а дядя тоже с игрушками играет». Голову голландца это не занимало. Наконец исследовав все приколы игрушки, он решительно понёс её к своему парню. Он не знал зачем, куда и что это, но после этих шести минут, проведённых лицом к лицу, он не мог положить её обратно. Шатен стоял уже чуть дальше, держа в руках два вида сыра. От прикосновения к плечу он дрогнул. Видимо, совсем уж увлёкся. — А? Кляйн молча поднял игрушку так, чтобы её заметили, и взглядом сказал «хочу». На лице шатена резко стал читаться табун мыслей и эмоций. Оно и не удивительно. Взгляд перешёл на Йоста. — Оно ещё и поёт, да? — Угу. — О нет... нам же так не хватало жуткой игрушки, которая будет орать в три часа ночи... — Ну че ты такой... — Йост, ну она же пылиться будет без дела. — ... В моменте Йост расстроился. Начал поворачиваться и был уже готов возвращать странное нечто на полку. Однако он посмотрел ещё раз ей в глаза, и в черепушке словно загорелась лампочка с идеей, как в мультике. Он поднёс микро к лицу, зажал третью кнопку, и... — Йост, даже не ду‐ — FUCK ME. — Дурак... — эстонец опешил, даже отступил на шаг назад. Но процесс уже был необратим. Противная громкая мелодия стала нарастать, а Йост с улыбкой чертилы наступал. «FuCk mE🎶🎶🎶 fUcK Me🎶🎶» Томас уже не просто отходил назад, а быстрым шагом пытался скрыться от позора, который не отставал. На лице читалась растерянность. А вот Йосту было очень весело. — Я сейчас уйду... — С игрушкой? — Без тебя, бляяя, — в голосе читалось отчаяние. «FuCk mE🎶🎶🎶 fUcK Me🎶🎶» Люди вокруг удивлённо озирались, смотрели, продавцы хихикали. Они так прошли, наверное, половину этого небольшого маркета, пока мелодия не кончилась. Блондин уже было снова поднёс игрушку к лицу, но его перебили. — СТОЙ. Хорошо, мы это купим, бесёныш, — взмолился уже эстонец, явно покрасневший от прикованных к ним взглядов и отчетливо уже представляющий сколько тиктоков ему стоит ждать с интересными заголовками. Белобрысый победно обнял трофей, чмокнул парня в лоб и уже далее спокойно шёл следом, теребя пушистую игрушку в руках. Униженный и оскорблённый эстонец уже не так затягивал с выбором продуктов и быстро справился с заполнением тележки, желая ретироваться домой. ... — Ла‐адно, это было смешно, — выдал Томми уже дома, всматриваясь в глаза игрушки, лежащей на диване. Блондин, проходя мимо, улыбнулся, взял игрушку и шепнул ей что-то. Далее вручил обратно шатену и удалился. Через пару секунд она произнесла то, что вызвало улыбку: «Ik hou van een idioot»

2

У Йоста была весьма странная одержимость. Его пальцы сами собой тянулись к длинным волосам эстонца так же автоматически, как к телефону или сигаретам. Просто потому что нравилось и просто потому что он мог. Йосту нравилось всё. Начиная с цвета, длины, текстуры, заканчивая тем, как они обтекают плечи и благородно блестят. В рандомный момент — просто находясь рядом, слушая вполуха — он наматывал локон на палец. Или, например, устало уткнувшись в плечо, перебирал мягкие пряди под тихое ворчание... Мокрые недосушенные концы щекотали плечи и ключицы блондина, когда шатену было лень нормально их высушить после душа. Эти привычки занимали так, что вечно громкий голландец становился тише. Во время секса волосы теряли всякую аккуратность — взлохмачивались, прилипали к коже, лезли в глаза. Везло, если где-то рядом оказывалась резинка, тогда для голландца начиналась словно отдельная прелюдия. Было нереально не смотреть, как оголённый Томми вскидывает голову назад, проводит пальцами по вискам, собирая всё в хвост, и сосредоточенно наматывает резинку на несколько раз. Этой картине было бы не жалко и похлопать, но Йост и думать не хотел, как долго и громко Кэш бы валялся со смеху с такой реакции вперемешку с действительно восхищённым взглядом Йоста. Сам виновник этой одержимости никогда не был против этой страсти. Видимо, даже считал это забавным, но всё же бывало мог и ненавязчиво отстраняться и сбрасывать чужие руки с себя. Но так даже к лучшему. Сохранялась ценность моментов, когда он всё позволял. Белобрысый уже и подумать не мог, как бы жил без этих чужих своих волос. Стоит отдать должное, эстонец хорошо ухаживал за своими волосами. Пользовался брендовыми шампунями, масками и др. Полочки в ванной были заставлены этим добром. Лакшери-уход Таммеметса словно косился на скудный набор Кляйна в виде обычного мужского шампуня и тонирующего фиолетового от желтизны. Шатен не задерживался долго на одном шампуне, перебирая их в поисках недостижимого идеала. А блондин любил просто у себя в голове подмечать каждый раз, когда Томми меняет средства. Не потому что тот делился такими подробностями, а просто ощущая изменения в запахе и текстуре волос. В какой момент и зачем блондин так сошёл с ума, он и думать не хотел. Лишь в очередной раз запускал свою левую руку в мягкие пряди макушки, уснувшей рядом на диване. На пальцах контура тату «1982» уже начали тускнеть. Напротив гудел скучный фильм в телевизоре. С мыслью «Надо её освежить» очередной день выходного дня окончился.

***

Обычно главным соней в их чудаковатой паре был Томми, готовый дрыхнуть до победного пинка в бок от блондина, который встал в семь утра и невероятно соскучился. Так было и будет всегда, но иногда злостная работа требует присутствия на студии или встрече очень рано, так случилось и сейчас. Томас выполз из объятий блондина, умылся, собрался. Конечно же, Йост слышал, но сон переборол интерес, что это за дела, о которых его не предупредили. Замок двери щёлкнул, и квартира снова погрузилась в тишину. Уже через пару часов Кляйн вовсю бодрствовал. Всё же спросил, что за ранние дела у эстонца, в сообщении, но ему ожидаемо не торопились отвечать. Томми очень погружался в работу и редко вовсе брал гаджет в руки в такие моменты. Оставалось только ждать... Звук проворачивающегося в замке ключа заставил отвлечься от поедания завтрака в виде тоста с шоколадной крошкой и отправиться встречать благоверного. По возможности пиздануть за то, что не предупредил о делах. Долгожданная встреча. Обычно в такие моменты говорят, что между людьми пронеслась искра, буря, безумие. Но что-то сейчас было не так. Нет, Томми не был в каком-то из своих нелепых образов по типу мима, рыцаря и др. Он просто встал у входа, выжидая. Выжидая... Зрачки сузились, присматриваясь, и тут же блондин вскинул брови. Никакие локоны не обрамляли плечи и не ветвились волнами у лица. Теперь лишь жалкие обрубыши длиной до конца ушей покоились на голове. Томми сдул с лица упавшую короткую прядь. Йост бы уже хватился за сердце, если бы не остолбенел. — Всё так плохо что ли? — Да н-не... не знаю... просто непривычно, наверное, — без привычного энтузиазма, будто спорил сам с собой, голландец. — Просто решил вспомнить молодость, — парень закинул спортивку куда-то на вешалку у входной двери, после снова посмотрел на Йоста, — да и отрасти успеет ещё. — Ага, успеет... — особенно растянул последнее утверждение Кляйн и наконец подошёл поближе. Эстонец сопротивляться не стал, давая возможность рассмотреть и пощупать новое состояние своих волос. Он в целом часто экспериментировал с ними ранее, просто сейчас уже вырос, казалось бы, остепенился, поэтому и отходил с патлами достаточно долго. Да, пусть волосы уже не были такими длинными и залипательными, но они всё так же струились меж пальцев и поблёскивали на свету. Короче, особо своей функции отвлекать и успокаивать не потеряли, а это главное. Страх неизвестного постепенно уходил с головы. Юноши уже давно переместились на диван, и пока Томми пялил в какой-то фильм на итальянском для поддержания изучения языка — Йост преспокойно баловался с тем, что теперь осталось на голове того. Сначала это были смешные хвостики на манер тех, что он сам себе недавно сделал на концерте. Потом это были тоненькие косички, которые, между прочим, хорошо акцентировали на прямом каре и лишними не выглядели. Йост фыркнул, расплетая последнюю косичку. — Длинные всё же лучше. — Понятно, в следующий раз под нолик. Кляйн вскинул бровь и пихнул ёбаного эстонца, заливающегося смехом, в плечо. Да, непривычно, да, не так, как раньше. Но всё ещё его. И этого, вроде как, достаточно.