Обещание, которое я не дам

‎- Хирако ‎- м? ‎- если однажды я начну сходить с ума, убей меня до того, как станет слишком поздно. ‎ ‎Энгава продувалась всеми ветрами. В сейрейтее было холодно, даже почти выпал снег. Явление редкое, не сказать невозможное. Когда Шинджи в последний раз видел мягкие горы льда в этом странном мире? Такое было, но очень давно. Еще во времена его студенчества в Академии духовных искусств. ‎ ‎Наблюдая за медленно темнеющим, остекленелым на своей невероятной вышине, а, может, тоже покрытым тонким слоем ровного льда небом, таким пронзительным в контрасте с однородной серостью нижней половины мира, что резало глаза, он и Ичиго пили саке. Повод был дурацкий какой-то, но сейчас это и не было важно. До тех пор, пока их пустоты, они сами чувствовали себя спокойно , так, как получалось очень редко, когда можно было и правда расслабиться, по-настоящему отпустить вечное напряжение, перестать искать врагов за каждым поворотом и забыть о существовании иного мира, кроме этой самой энгавы, существа рядом, напитка и медленно выкатывающейся на небосвод луны со звездами. ‎ ‎- Не проси о таком ‎- Почему? - обычно Шинжи бы фыркнул, но сегодня на это нет особого желания. Он тихо стучит пиалой о доски, наполняет ее на одну треть из початой бутылки и вновь отпивает. Смачивает губы и думает над ответом на очередной вопрос из ряда сегодняшних, прозвучавших лениво, и столь же укромно, в тайне от мира, получивших ответ. ‎ ‎- Когда закрепляются подобные обещания, всегда выходит, что в конце кто-то должен их исполнять. К тому же я не могу и не хочу тебя убивать, Ичиго. Кого угодно кроме тебя и стаи. - Хирако наполняет чужую пиалу настолько же, настолько и свою. поднимает взгляд на Луну, не утратившую своего света, но украденную вместе с ним легким, но все же значимым облаком. Все же усмехнулся уголком губ. ‎ ‎- Просто, знаешь, я могу понять причины поступков Айзена и Гинджо. Яхве нет, но, возможно, однажды и это произойдет. - Ичиго делает паузу, наблюдая борьбу света и тени Луны и облака в отражении, пойманном в пиалу - и боюсь, что однажды стану таким же, как они. ‎ ‎Хирако улыбнулся едва-едва, ощущая мурлыканье своего пустого. Связь, дрогнувшую им и ответ касанием Широ: почти болезненную нежность, несвойственную пустым. Страх - это личное. Вернее, его признание. Это показатель доверия такой же , как честная битва во время спарингов: я знаю, что ты не поддаешься мне. Я знаю, что ты не навредить слишком сильно. ‎ ‎- Но ты ведь не согласен с ними? ‎ ‎- Нет, но и им была не одна сотня лет. - Ичиго поднимает взгляд от отражения на настоящую битву. Хирако ласково касается почти когтями его щеки, гладя упавший на нее блик, окрасивший человеческую бледность в абсолютную белизну Широ. ‎ ‎- Пройдет не одна тысяча лет и даже тогда я очень сильно сомневаюсь, что ты станешь таким же, как они. ты слишком другой и именно по этому смог победить. - чашки снова наполняются на одну треть после глотка. Слова ложатся просто и естественно в канву рождающейся между ними ночи. ‎ ‎- И все же - сомнение, печаль и усталось от первых двух. Хирако хочет, чтобы Ичиго сумел хоть на время забыть о всем том, что преследовало его с юношества, о бесконечной череде проблем, закалившей его, несомненно, но оставившей шрамы по всему телу и душе. ‎ ‎- Ичи - Шинжи, повернув голову, вновь касается лица Ичиго, заставляя смотреть на себя. произносит, глядя в сандал и позолоту - цвета повелителя, императора, если угодно. Знает, что смотрит также: песок и безлунные ночи на фоне холодного дерева. - Жаже через сотню лет, пару тысяч и больше, столько, сколько мы будем существовать, останемся рядом. Я не могу пообещать тебе вечность, Ягодка, но что-то близкое к ней - вполне. Если ты начнешь сходить с ума, я постараюсь поддержать тебя и не дать упасть в безумие. Устраню причину, ведь без нее ничего не происходит, но не убью тебя. Не проси меня об этом, пожалуйста. ‎ ‎Ичиго, не смевший отвести взгляда, пока Хирако говорил, прикрывает глаза. Кивает и мягко касается губами чужого запястья. Думает, чувствует, что это больше, чем признание или любая клятва: еще одно подтверждение их связи и знак о том, что это все - не сон и не иллюзия. Даже если так, у Ичиго нет сил и желания, чтобы очнуться. Не сейчас, по крайней мере. ‎ ‎- Хорошо. Спасибо, Шинджи ‎- Кто ж за такое благодарит, дурак Улыбка цепляет улыбку: искреннюю, настоящую. ‎ ‎И мир, засвидетельствовавший это, молчал. Молчала ночь и луна, скромно появившаяся из-за тучи. И время не смело ускорять свой ход. ‎ ‎Все шло так, как должно было и они оставались в этом вместе.