Сон в летнюю ночь

"Великий человек. Пожалуй, да", невольно подумал Эйс "В отличии от моего проклятого папаши". Лицо скривилось и излучало первобытную ненависть. Ненависть к крови, текущей внутри себя. Песок под пальцами скрипел и засасывал внутрь. Казалось, это не его ладонь, и он находится где-то в другом месте. Звуки в отдалении стали слишком громкими и оглушали. Неровно дыша и стараясь прийти в себя, Эйс сидел, облокотившись о пальму. С глухим стуком кокос упал в пустой деревянный ящик. Волны мягко баюкали и наводили на не самые приятные мысли об утоплении. Алкоголь тёк в венах и расслаблял, вытаскивал самое потайное на свет. — Чёрт! — Наблюдаю я тут за тобой и понимаю насколько быстротечна жизнь, йой. — Прям в рифму. — Думаю как тебя растормошить, братишка. — Мне это не нужно — буркнул младший, заломив брови. — Нужно-нужно, все на лице написано — к гадалке не ходи. — лениво доносится уже с правого бока и обжигающе касается плечом к плечу — хочешь расскажу сколько мне лет? В парне зажигается искра интереса — весь мир жаждет узнать Феникс бессмертен подобно мифу или нет. Он кивает. — Сто сорок семь. Удивлённый хрип на грани удушения. — Реально? Марко смеётся: — Ради этого выражения лица стоило соврать, йой. Нет конечно. — Лгун — Подели число на три. — Эээ... Подожди. Три, три, три. Сорок девять?! Врешь. — Нет, йой. Эйс повернулся на коленях и пальцами мял лицо напротив. "Брехня, сорок девять — это старость, а он выглядит на двадцать пять." Подумал и выдал: — Очуме-е-еть, ты старше чем старая ведьма! Левая бровь выразительно выгнулась идеальной дугой, а руки остановили чужие прикосновения. — Старая ведьма? — Ну. Эт... — смущённо пробормотал на грани слышимости — приёмная мама. Чёрт, если она об этом узнает пустит меня на обед. — уже веселее продолжил — Да, сначала меня прибьет дрянной дед, а она добьет. — Вот и подняли тебе настроение, йой. Дрянной дед — звучит интригующе. — Гарп Сзади пальмы доносится дружный крик: — Вице-адмирал Гарп?! Оттуда падают в левую сторону карточным домиком Тэтч, Харута, Изо и откуда-то взявшийся Намур, который "следил за фруктовиками" — Чет народу многовато, йой. Эйс, полетели. Подвыпивший Марко творил чудеса, снял кольцо из кайросеки и бросил его в ящик. Превратился в феникса и рванул на север вместе с охуевшими физиономиями безбилетников. Намур глядел им вслед, оставшись один. Плюнул и пошёл сидеть на подлокотнике Ояджи. Чем не наблюдение за фруктовиком. — Свежий морской воздух, ночной полёт и никакой депрессии. — горланил четвёртый комдив, вцепившись мёртвой хваткой в лапы. — Щас голос посадишь, идиотина! — вторил крику шестнадцатый. Младшие весело хохотали и смотрели вниз, на мягко подсвеченный город, а потом наверх — на звезды. *** Жёсткая посадка прямиком в руины из рассказов старика. Вкус жизни во рту, вернее на земле в виде рвоты. Феникс все ещё остаётся фениксом и не превращается обратно. Компашка переглянулась и стала тормошить мифическое существо, служившее им фонарём. Ослепительная вспышка темно-синего и перед ними во всей красе предстает хмурый Марко, объятый пламенем. — Замечательно, йой. Я теперь самый трезвый на этом острове. — Да че ты говориш-шь. Мышь. — Тэтч заржал. — Шыш. — Камыш. — Пиздишь — закончил рифмовку снайпер. Повернулся к Эйсу и положил руки на голову, пытаясь её сжать — серьёзно, Гарп? — Серьёзнее некуда. Я видел его кулаки любви на дне морском, Дэйви Джонс. — простонал он — вот смотришь на него, думаешь нормальный человек. А он берет тебя за шкирняк и бросает одного в джунглях. В четыре года. — уже с ненавистью процедил сквозь сжатые зубы. — Ну нихуя се, интересно девки пляшут. — протянул кок. — Где? — спросил любопытный Харута. — Это выражение такое. Чему мы детей учим... — Учим жизни, йой. Марко коснулся всех пламенем и пьянство отступило под целительным огнем. Адекватность резко вернулась на место, и наступила тишина. — Что делать будем? Ответ поступил незамедлительно от двенадцатого комдива: — Почапали в номер Марко. У него джакузи. Решение принято. *** На утро пятёрка проснулась на двуспальной кровати в разнобой. Удобнее всего устроился самый младший опять обняв огненного, служившего ему печкой. Марко, хоть и не настолько горячий, температуру поддерживал, поэтому справа и слева был обнят оставшимися двумя. Фиолетовое кимоно шестнадцатого комдива соблазнительно сползло и оголяло грудь, распущенные волосы закрывали лицо. А кок и вовсе был в одних трусах. Хорошо, что не голый. Сам Феникс был в привычных бриджах и без рубашки. Вот только бриджи без пояса спустились ниже бёдер и на него смотрела эрекция, защищенная синими боксерами. "Довольно компрометирующее состояние" подумал он и глянул вбок. Эйс тоже в трусах, а Харута застегнут до горла в знакомой фиолетовой рубашке. Без штанов. "Ну что ж. Оргию не устроили и на этом спасибо. Мне совесть не позволит " И встал, крейсером направляясь в ванную. Давать новых поводов для шуток не хотелось. "Хотя в таком возрасте этим уже можно гордиться" — говорило подсознание язвительным голосом Тэтча. Все просыпались медленно и тягуче. Тучи нависали над небом и грозили расплакаться ливнем. Грянул гром — угрожающе рыкнул. Эйс резко вздрогнул всем телом и Харута упал на кровать лицом вверх прыгая в объятия кока. Тот в полусне поцеловал в висок и продолжил храп. "Семейная идиллия, йой" зашёл в соседнюю комнату, где находился кабинет и заказал по ден-ден муши завтрак в номер. Порций так на пятьдесят. После вчерашнего адреналина обжора будет ещё голоднее. *** — Ну я ему и дал по морде, хули зырит, — зло цыкнул снайпер — видите ли прекрасная дама оказалась не дамой. — А мне ты не дал. — хохотнул Тэтчи — О, прекрасная леди, я угощу вас напитком! — ставит перед Изо стакан молока. — Меня твоя прическа поразила до глубины души. Я забыл слово "стиль" — В самое сердце. — хрипнул он — Режешь без ножа. — Рожу мне твою жаль. И так не вышла, зачем мучать. Марко удачно вставил: — Харэ флиртовать на глазах у детей, йой. Эти дети выдохнули от облегчения и очень мило жевали еду. — Дорогой, ты слышал? — Золотце моё, мне кажется кто-то завидует. Присоединяйся к флирту, че стесняться — все свои. — оскалился Тэтч, а Изо отзеркалил. Тут блондин не выдержал и смачно так засосал сначала первого, а потом второго. Детишки чуть не подавились листьями салата. — С тебя тыща белли. — Ах ты блять недоросль, знал же? — Ха, не докажешь. Бе-бе-бе. — высунул язык младший и стал бежать по комнатам номера, уклоняясь от огня. — Дети... — Дети. — Дети! — крикнул Марко — если вы сейчас не остановитесь, за ущерб будете платить сами. Тут же послышался звонкий хруст чего-то стеклянного. — Надеюсь это не заначка Висты. — Судя по притихшему сражению это она. Из кабинета выглянули виноватые лица подростков, одежда которых была покрыта алым цветом. Их глаза сверкали слезами, а губы трогательно тряслись, побуждая простить. И они бы добродушно простили, но вино Висты суммарно стоило сто тысяч белли. Которые платить придётся из своего кармана, разделив на троих. Ведь дети — цветы жизни.