Кофе уже не спасает

Я устало смотрела на громадину, которая назвала себя Богом смерти. Ну, все. Доигралась. Галлюны на почве недосыпа со мной ещё не случались. Рюук, как он (он ли?) себя назвал, продолжал молоть что-то про какую то тетрадку. И смерть. Депрессивная у меня фантазия. — Только не кичись. Тетрадь случайно к тебе попала. Я не выбирал, куда она упадет. — клыкасто улыбнулся глюк, с явным любопытством рассматривая мою каморку. — Подожди, — я потерла переносицу, отчего очки сбились набок, — Ты об этой что-ли тетрадке? Запустив руку в рюкзак, я достала уже порядком потрепанную от хаоса в сумке, черную тетрадь. Пару дней назад она упала передо мной в универе, взяла ее с собой. Ресурсно, будучи бедным студентом, я и не такое подбирала. Да, каракули какие то на первых страницах, да и пользовались ей явно, ну и что. Рьюк посмотрел на последние записи, где красовался уже мой подчерк. — Это что? — ткнул он костлявым пальцем в страницу. — Матанализ. — я моргнула (слишком медленно для здорового человека). Дожили, мой мозг уже базовые предметы не распознает. Пипец.

***

— Странный ты человек, Рия, — Рюук повис в воздухе над столом (рабочим, кухонным, разделочным…), — Тебе дали инструмент самого Бога смерти, а ты делаешь с ним все что угодно, но не используешь по назначению. Страшилище уже третий день продолжало свою шарманку про вписывание имён, перекрикивая профессоров на лекциях, а иногда даже музыку в наушниках. Он капризничал, ругался, сетовал на современный мир, полный пустых и грубых людей… Короче всячески мешал моему мирному существованию. — Да вроде обычный, — заметила я спокойно. В последнее время чудище таки добилось того, что я стала время от времени отзываться. Разводя кофейный порошок в кипятке (хотя больше кипяток в кофейном порошка), я зевнула. Надо потестить код, и написать доклад. А ещё презентацию делать… — Ну Рия, ну одно несчастное имечко! — взмолился Рюук, — Ну что тебе стоит? Я поморщилась. Я таки прочитала «правила» на первых листах, и пришла к выводу, что только полный идиот может на такое повестись. А мне очень не хотелось бы портить себе самооценку ещё сильнее. Но эти завывания просто невыносимы. Я отхлебнула немного горькой бадяги. Что там психиатрия говорит про потакание своим галлюцинациям? — Ты успокоишься, если напишу? Источник моей повышенной тревожности одарил меня противной улыбкой и закивал. Господи. Я вытащила ручку и кривым почерком нарисовала: «Альберт Эйнштейн» — Ты издеваешься надо мной, человечка? — шинигами потемнел и угрожающе вытянулся. Я молча наблюдала за этой трансформацией. — А что не так? — Живого человека давай. Живого! — зашипел он, отчаянно стуча кулаком по столу. Я вздохнула. Ну вот на кой мне это. — Зачем мне убивать человека? — Да зачем угодно, из-за обиды, из-за денег, да хоть ради лучшей оценки, — раздражённо перечислил Рюук, кружа вокруг меня. — Я ж не психопатка, пытаться убить кого то ради оценки, — не говоря уже о том, что способ крайне сомнительный. Я задумчиво постучала кончиком ручки по подбородку. Ладно. Видимо, мой мозг отчаянно хочет поверить в чудо. Ритуалистика всегда была неплохим способом эскапизма. Может быть сделаю разок, и фантазия успокоится, и бабайка (Рюук) исчезнет, и мир заиграет новыми красками… Я полезла за телефоном. Если уж делать, то делать со всей серьёзностью. — Что ты делаешь? — протянул обиженный отсутствием внимания Рюук, заглядывая в экран через плечо. — Ищу, кого бы «убить», — отозвалась я, скучающе листая результаты запроса, закинув ноги на стол. Мой взгляд привлекли социальные сети одной американки, рассказывающей о своем неизлечимом заболевании. «Лечение» (по факту просто комбинация экспериментальных препаратов и обезболивающего) тянет деньги из ее любимых, обрекая их на бесконечную каторгу. Забота о ней так же стоит сил и нервов не семьи. Я пролетела глазами посты об интересе взять билет в один конец до Швейцарии на процедуру добровольной эвтаназии, который разбился об отсутствие финансов, и последовавшими попытками самостоятельного прекращения жизни. Столько боли, стыда, ненависти к своей жизни, даже мое сердце, черствое и циничное, сочувствующе сжалось. Я взяла ручку, и по всем правилам, начертила: «Тифанни Даффи, умрет безболезненно во сне» Я судорожно втянула воздух, только сейчас заметив, что задерживала дыхание. Тот, кто создал весь этот розыгрыш, невообразимо жесток. Смерть это не шутка. Я неприятно поморщилась и, мотнув головой, закрыла тетрадь, отложив ее на дальний край стола. Какая глупость. Надо покурить. — Почему ты записала ее? — Рюук подлетел у открытому окну, наблюдая как я зажигаю сигарету. Видимо, нужно больше, чем это, чтобы избавиться от этого видения. — Я подумала, что она заслужила, — я ответила, не обращая внимания на обычный негативный контекст этой фразы. — Надеюсь, теперь ты отстанешь от меня.