Жар их тел.

Дверь за спиной захлопнулась с глухим звуком. Т/и даже не успела перевести дух после быстрого бега из общего зала, как её лопатки уже встретились с холодной стеной. Жар чужого дыхания обжёг губы раньше, чем она смогла что-то сказать. Ллойд целовал её жадно, с той отчаянной решимостью, с какой обычно бросался в бой, и его пальцы до боли стискивали ткань её наряда на талии, комкая дорогой шёлк. - Знала ведь, что ты и пятнадцати минут не усидишь на этом показе, - выдохнула Т/и, когда он на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха. Её губы скользнули в сторону, задевая шершавую, обожжённую когда-то кожу вдоль его скулы. Она нарочно двигалась медленно, едва касаясь, чувствуя, как под её языком вздрагивает рубец. - Хозяин покоев будет недоволен побегом почётного гостя. - А я знал, что ты вырядилась в это платье с голой спиной не ради моды, а чтобы свести меня с ума, - парировал Ллойд низким, вибрирующим голосом, вжимая её в стену собственным весом. Его ладонь переместилась выше, обжигая позвонки сквозь тонкую ткань. — И у тебя получилось. Т/и хотела ответить колкостью, но слова застряли в горле, когда Ллойд снова припал к её рту. На этот раз поцелуй вышел совсем иным — медленным, тягучим, до боли изучающим. Его язык проник внутрь осторожно, словно пробуя на вкус каждую эмоцию, которую она так старательно прятала за усмешками. Его ладонь нырнула под подол, скользнув вверх по бедру. Т/и вздрогнула всем телом, ощутив целый табун мурашек. Ллойд издал короткий, довольный выдох в её губы, а затем его пальцы нашли край кружева и потянули вниз. Ткань с тихим шелестом упала к их ногам, оставив Т/и совершенно открытой перед его взглядом. Его зеленые глаза вспыхнули в полумраке, отражая дрожащее пламя одинокого ночника. Он не спешил. Сначала его пальцы очертили линию её плеча, затем спустились к ключицам, заставляя кожу покрываться мурашками. Когда он наклонился и прижался губами к впадинке у основания её шеи, Т/и запрокинула голову, зажмурившись. Она ответила действием. Её собственные руки, всё ещё путающиеся в его волосах, растягнули пуговицы его парадного пиджака и рубашки. Ткань с тихим шорохом поддалась, обнажая широкие плечи, покрытые россыпью веснушек. Она прижалась ладонями к его груди, чувствуя, как под рёбрами тяжело, с перебоями, стучит сердце. Когда его губы прошлись чуть ниже, Т/и вздрогнула, запрокидывая голову и глухо стукаясь затылком о дверь. - Ллойд... - М-м? - промычал он, не отрываясь от своего занятия. Его язык чертил замысловатые узоры на её ключице, спускался ниже, в ложбинку между грудей, всё ещё скрытых тканью. - Ещё, - выдохнула она срывающимся шёпотом. Щёки заполыхали, но в темноте этого было не разглядеть. - Пожалуйста. Осторожно поднял её и в два шага преодолев комнату, мягко перенёс на кровать. Прохладные простыни приятно контрастировали с жаром их тел. Ллойд потянулся за смазкой - второй ящик комода. Растирая её между пальцами, он игриво перевёл взгляд на Т/и, нависая над ней. Его пальцы, скользкие от смазки, нашли вход. Один - осторожно, давая привыкнуть. Она закусила губу, и Ллойд тут же накрыл её рот своим, разжимая зубы, проникая языком внутрь. Второй палец вошёл легче, растягивая, подготавливая. Он двигался медленно, внимательно следя за её реакцией, за каждым вздохом, за каждой дрожью ресниц. - Хватит, - выдохнула она, подаваясь бёдрами навстречу. - Ллойд пожалуйста... я хочу тебя. Всего. Он замер на мгновение, вглядываясь в её лицо. Искал сомнение. Не нашёл. Когда он вошёл в неё - медленно, сантиметр за сантиметром - Т/и показалось, что весь мир сузился до этой точки соединения. Она чувствовала его каждой клеточкой тела - его жар, его дрожь, его сбитое дыхание у твоего виска. Ллойд застыл, давая ей привыкнуть, и она видела, каких усилий ему это стоило. Желваки на скулах напряглись, на лбу выступила испарина. - Всё хорошо? - прошептал он, и его голос дрогнул. Вместо ответа послышался стон. Т/и тяжело дышала, обхватывая его торс ногами и притягивая ближе. Глубже. Он начал двигаться. Сначала медленно, размеренно, словно волны, накатывающие на берег. Каждое движение сопровождалось влажным звуком, тихими стонами, сорванным шёпотом. Её пальцы скользили по его спине, ощущая каждый шрам, каждую неровность, каждую напряжённую мышцу. Ллойд уткнулся лицом в изгиб её шеи, опаляя кожу рваным дыханием. Их ритм ускорялся. Толчки становились глубже, резче. Кровать поскрипывала в такт, ночник на тумбочке горел, отбрасывая на стены пляшущие тени двух сплетённых тел. Т/и чувствовала, как внутри закручивается тугая спираль, как мышцы начинают непроизвольно сжиматься вокруг него. - Я сейчас... - выдохнула она, впиваясь ногтями в его плечи. - Давай, - прохрипел он, ускоряясь. Его рука скользнула между их телами, пальцы нашли чувствительную точку, надавили. - Вместе. И она сорвалась. Мир взорвался ослепительной вспышкой. По телу прокатилась судорога, спина выгнулась дугой, из горла вырвался крик, который Ллойд заглушил поцелуем. Она чувствовала, как он содрогнулся следом, как его мышцы напряглись до предела, как горячая волна разлилась внутри. Он простонал её имя в поцелуй — глухо, отчаянно, почти жалобно. А потом наступила тишина. Ллойд осторожно вышел, и медленно, устало лёг рядом с ней. Они лежали, сплетённые в единый узел из влюблённых людей. Грудь Ллойда тяжело вздымалась под её щекой, сердце колотилось где-то у самого уха. Его пальцы лениво перебирали её волосы, распутывая узелки. - Т/и? - его голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. - М-м? - она даже не открыла глаз, наслаждаясь теплом, исходящим от него. - Я... - он запнулся. Прокашлялся. Она почувствовала, как напряглись мышцы его груди. - Ты самое дорогое, что у меня есть. Ты знаешь это? Она открыла глаза и приподнялась на локте, заглядывая в его лицо. В свете ночника его черты казались мягче, моложе. Глаза смущённо блестели. - Знаю, - прошептала она, проводя кончиками пальцев по его скуле. - И я тебя тоже. Больше жизни. Он поймал её руку и прижал к своим губам. Поцеловал осторожно, так, словно она была хрустальной, слишком хрупкой. - Я не заслуживаю тебя, - с тихим смешком сказал он в её кожу. Он усмехнулся - тихо, почти неслышно - и притянул её ближе, закутывая в кокон из одеяла, своих рук и того всепоглощающего тепла, которое мог дарить только он. За окном завывал ветер, скрипели половицы соседей сверху, будто они не могли найти покой. Но одна пара всё же смогла.