Глава 1. The sun — shove it
2 мая 2026 г., 09:19
The shade is a tool, a device, a savior See, I try and look up to the sky But my eyes burn
[My Own Summer — deftones]
***
Надоедливая мелодия раздражающим звоном бьет по нервам, как молотком по роялю. — Милый, ты уже встал? Тебе выходить через сколько? — Донесся из коридора теплый женский голос. — Джонни опять проспал! — Прямо в ухо старшего брата завизжала маленькая заноза, после чего с большими усилиями нагло стащила одеяло и, громко хихикая, убежала. Медленный и недовольный ранним подъемом взгляд на экран телефона… глаза отказываются открываться, поэтому про возможность быстро сфокусироваться, чтобы увидеть время, стоит тактично промолчать. — Через-через… — Сипло бурчал себе под нос Джон, все еще находясь где-то между прекрасным сном и суровой реальностью, но гребаные цифры на часах отрубили все варианты на “еще пять минуточек” с особой жестокостью. Как только информацию с часов наконец-то обработал едва ли проснувшийся мозг, глаза широко распахнулись, а верх тела принял шаткое горизонтальное положение, Джон просипел: — Твою мать... — И громче, отвечая маме, — Десять минут назад должен был! МакТавиш тут же подскочил с кровати. На выходе из комнаты он схватил малявку под правый бок, а свободной рукой забрал одеяло и кинул на его законное место. — Мам, забери своего младшего ребенка! — Зевая, поставил ребенка возле обувницы, достал ботиночки, чтобы помочь подготовить сестру в детский сад. — Джон! — Послышалось предупреждающим голосом из родительской. Видимо, папа услышал то, как сын назвал мелкую. Джон повернул голову. Старший МакТавиш поправлял галстук, его брови выразительно сведены в недовольстве. — Понял-понял! — Вернулся обратно к сборам младшей — Джесс, не вертись! — Джон пытался поправить сестре задравшийся воротничок куртки. — Доброе утро, родной. — Мама брызнула духами. Ей очень идет этот запах, правда. Только когда он чуть подразвеется, а сейчас это просто какая-то ядерная смесь, от которой у Джона скукожило лицо. — Мам, пожалуйста, — Он повернулся к застегивающей сапоги женщине, пока сам глазами искал свою рубашку, пытаясь вспомнить, куда ее вчера положил. — Джесс больше так не запускай ко мне, она хуже любой сирены. — Я подумаю, зато смотри как эффективно, — Она обулась и подняла заботливый смешливый взгляд на взъерошенного и растерянного сына. — Рубашка на гладилке в гостиной. Иногда казалось, что эта женщина взаправду могла читать мысли. Чуть не поскальзываясь, Джон на одних носках развернулся, чтобы добежать до одежды. Затем быстро вернулся, чтобы закрыть дверь за выходящим в гараж семейством. — Ой, совсем забыла! — Мама вернулась и взяла что-то из прихожей то ли ключи, то ли пропуск. Мельком поцеловала сына в щечку, наверняка оставляя след от помады. — Сэндвич на столе, удачного дня, вечером расскажешь что-как! Люблю-целую-пух! — Она отправила сыну воздушные поцелуи и нырнула в машину, закрыв за собой дверь. Папа, пристегнув непослушную шмакодявку сзади, показал кулаком “крепись” и сел за руль. — До вечера! Крикнул Джон им вслед, засовывая зубную щетку в рот, пытаясь одновременно с этим разблокировать телефон. Сегодня первый учебный день в новой школе. Джон ждал этот день, но все равно заигрался в компьютер допоздна и лег позже нужного. Телефон разрывался от сообщений друзей. Кайл и Сара отписали в общий чат сообщений сто. Ответить, к сожалению, времени не было. Эти ребята — два островка стабильности в жизни Джона. Познакомились они еще в глубоком детстве: родители дружили с университета, а потом примерно в одно время все начали заводить первых детей — вот и появилась такая веселая компашка. Семья Джона уехала, потому что МакТавишу старшему предложили выгодный офер в другой стране, но связь дети не потеряли, они вместе пережили многое, в том числе и блогерскую карьеру десятилетней Сары, попытки в битбокс тринадцатилетнего Кайла, нефор-эрокез-панк эру шестнадцатилетнего Джона... О последнем все еще напоминает глупый могавк на голове. Он не глупый! Кайл и Джон часто залипали в шутеры, Сара тоже иногда подключалась в голосовой канал, но чаще просто болтала и занималась своими делами, весело хохоча над двумя придурками, потому что каждый раз они отчаянно ругались в попытках поднять уровень. Компания, в которой работал старший МакТавиш разрослась и открыла еще два филиала, один из которых в родном городе. Чарльза МакТавиша рекомендовали на высокую должность, и поэтому они снова здесь, только теперь — на своем собственном участке. У отца есть даже отдельная пристройка, она же — мастерская и баня, а в главном доме у каждого своя комната, большая гостиная, две ванные и отапливаемый гараж, вход в который прямо из дома. Джон закинул в рюкзак заботливо приготовленный мамой завтрак, накинул куртку, обулся и выбежал в январский полумрак. К сожалению, у них не было возможности переехать до начала учебного года, поэтому пришлось зачисляться в новую школу прям посреди учебного года. Джон немного волновался, но ему нравилось знакомиться с новыми людьми, да и вообще, в классе будут Сара и Кайл, так что даже если вдруг все пойдет по херовому сценарию, у него всегда есть они.***
Перед тем как зайти в класс он, во-первых, постарался отдышаться, а во-вторых сквасил самую что ни на есть виноватую мину. Постучался и… — Здравствуйте, извините за опоздание. — Джон жалобно посмотрел на учителя своими голубыми глазами, он прекрасно знал как это работает. — Я просто потерялся в кабинетах чутка. Новенький, Джон МакТавиш. — Ох, ну проходи. — Бабулечка добрым жестом показала ему на класс. …всегда работает. Джон еще на входе начал искать синюю оправу очков Сары и кудрявую башку Кайла, но те максимально эгоистично, не по-дружески, ужасно, фу-такими-быть, не заняли ему место за собой. Свободно было только рядом с каким-то не внушающим особого доверия высоким и достаточно широким чуваком в черной маске. Но и сидеть одному как-то в первый день не очень хочется. Неужели два парня не найдут о чем поболтать? — Привет. — Шепотом начал, — Я Джон. — Он протянул руку для рукопожатия, и… …как же МакТавиш проебался. Уже десять минут урока он настойчиво пытался докопаться до своего соседа с разными вопросами, но даже имени узнать не смог. — Чувак. — МакТавиш устало опустился на парту, подложив руку под щеку. — Ну серьезно, нам два года еще вместе учиться. — Он смотрел на профиль блондина, который с совершенно ничего не выражающим лицом писал в тетради конспект. И, так и не дождавшись ответа, сдался. — Ладно, понял. Пять минут. Всего пять минут, чтобы МакТавиш извертелся словно уж на сковородке. — Нет, не понял я, конечно, ни-хре-на. — Джон уже весь извелся от скуки. — Скажи, тебя конкретно я раздражаю или ты со всеми так? — Со всеми. — Ты разговариваешь! Я слышал! Но не переживай, я унесу эту тайну с собой в могилу…— Джон поглядел на чужой шрам возле брови. — Только не надо ускорять мне путь в этот сейф, лады? Парень на какие то жалкие секунды повернул голову, чтобы одарить МакТавиша нечитаемым взглядом, затем снова уперся в свои записи. Блонди в глазах МакТавиша являлся персоной весьма загадочной. Нет, маска и внушительный внешний вид, конечно, сразу накидывает коэффициент к “загадке”, но больше всего Джону было интересно, почему он при всем этом не чувствует какого-то особого дискомфорта. Ну только если от собственного шила в известном месте. Из-за которого он в очередной раз пытался доколебаться до соседа и, разумеется, пропустил последние пару слайдов презентации учительницы. — А ты успел записать? — Джон нырнул носом в записи соседа. — Погоди, не перелистывай, сейчас я, секунду! — Парень молча поднял руку, показывая написанное. — Пасиб! Урок закончился. Джон вышел из кабинета и поплелся за друзьями. Большая перемена. Они развалились на диванчиках в школьном коридоре. Джон высказал все свои недовольства насчет того, как друзья несправедливо и паршиво поступили, естественно, не собираясь с ними ссориться. Правда потом Сара ткнула Джона в сто и одно сообщение: ”Соуп, ты придешь?”; “Джон нам занимать тебе место?”; “МакТавиш блять”... Поэтому сейчас главной темой обсуждения стал вынужденный сосед по парте. — …ну, знаешь, если с кулаками кидаться, то конечно общаться никто не будет. — Сказал Кайл. — Да откуда ты знаешь, кто там на кого бросился? — Спорила с ним Сара. — Будто сам Грэга не знаешь, он кого угодно выведет из себя, просто Саймон, видимо, не сдержался. Мы все мелкими были. — Ага, были, только вот я не ломал носов. — Ну у тебя и шрамов как у него нет! — Кстати, про них, что под маской? — Джон задумчиво пялился в потолок. — Не знаю, я только в маске его видела, но, знаешь, этого как будто уже не мало, чтобы понять, что жизнь у парня не из лучших. — Иди пожалей его еще. — Подстебал Кайл. — Кайл, ты прекрасен в своей ревности. Но я тебя прощаю. — Сара, саркастично подмигнув, отправила ему воздушный поцелуй, тот лишь иронично брезгливо поежился и показал язык. — А вообще, я не имею привычки лезть туда, где только большими буквами на табличке не написали “Не трогать”. — Короче. Если вдруг ты решил постигать академические вершины, то оставайся сидеть с Райли, там отвлекаться на разговоры не получиться даже при желании, но если ты все-таки тот МакТавиш, которого я знаю, то садись за нами. — Так у вас же там этот сидит… Как его... — Ну я с ними поболтаю, не думаю что они встанут в позу.***
gaz: «Пиздец. Грэг и Мэл сказали, цитата: чтобы я нахуй шел со своими предложениями» crow: «Грустно(( Но на самом деле я этого и ожидала. Ты хреновый переговорщик» soap: «Блять. А мне-то что теперь делать…» crow: «Не плачь, Тав» gaz: «Будешь постигать академические вершины))) Ахвхавх» soap: «Подстава.»***
Так и начались “Испытания терпения бедного Райли”, как назвала это Сара. На протяжении всей недели Джон что только не делал, пытаясь заполучить внимание непрошибаемой стены. Иногда Райли спасался и не приходил в школу по никому не известным причинам, что, конечно, только добавляло вопросов к его персоне. Говорил МакТавиш много, спрашивал тоже и, так как в ответ Джон получал лишь шиш с ноткой демонстративного игнора, выходило только наблюдать. И, по этим самым наблюдениям, Саймон обладал удивительной способностью слать человека нахер, не открывая рта, причем делать это с разными оттенками. Первый раз знакомство Джона с этим выразительным взглядом Саймона произошло, когда они сидели на информатике. МакТавиш зациклил слово “хуй” и первым делом похвастался своей проделкой перед Саймоном, но, почему-то, сосед не разделил радости, даже наоборот посмотрел так, как будто Джон ему денег должен. МакТавиш, смягчая углы, сказал что-то в духе: “У тебя просто чувства юмора нет”, и пошел показывать творение Кайлу. Второй, после очередного урока физкультуры. Джон уставший и потный развалился на парте, случайно задевая Саймона. Тот резко, почти брезгливо убрал руку с парты и зло покосился на МакТавиша. Джон отшутился, подняв руки в примирительном жесте: “Все-все понял. Личное пространство — это святое”. И третий, отложившийся в памяти МакТавиша как важный. Джон тогда из собственной придурошности начал докапываться до маски на лице Райли. Безобидно, но все равно поймал взгляд, в котором была целая карусель из негативных эмоций и, что более значимо, угрожающих целостности костей Джона. Но, ладно! Тут, справедливости ради, все-таки была реплика: “Не лезь, МакТавиш”. И звучала она грубым низким голосом, так что, технически, не совсем не открывая рта. Но зато теперь Джон осведомлен хоть о каких-то реальных границах Саймона, поэтому тему маски больше не поднимал и даже старался лишний раз в шутках не упоминать. — Доброе утро, как спалось? Что снилось? — Буднично спросил Джон, приземляясь за парту к своему соседу. В ответ, ожидаемо, он получил ничего, поэтому продолжил: — Да ты врешь, Райли, прям как у меня! — МакТавиш хохотнул и потянулся. Сегодня всю ночь они играли с Кайлом и Сарой, и то, насколько он хотел спать, наверное, было понятно по одному взгляду на его лицо. В какой-то момент на уроке его все-таки вырубило. Но ненадолго. Разбудил его тычок в бок, и еще один чуть сильнее. Джон поднял голову на Райли, мол: “Какого…? Чувак”. Но боковым зрением заметил, что все возятся и достают листочки. — …деления, которые выписаны на доске. Подпишите вариант, фамилию и приступайте. — Обрывок фразы учителя, который Джон все-таки услышал. Термины… это худшее, что придумало проверять человечество… Джон тоже засуетился, взял лист и принялся читать, что написано на доске. Сонаправленные, коллинеарные, компланарные векторы… теорема о разложении… пара примеров… Ну, с примерами Джон справился довольно быстро, потому что это легко: сложить, умножить; но термины… Они еще, сука, все похожие. Теорему расписал, как помнил, спасибо, что доказательство не требовали. А, стоп… может, нужно? — Саймон, а доказывать нужно? — Шепотом спросил Джон, в ответ блонди лишь кивнул. — Пиздец. Ай, хер с ней, двойка и двойка. Решать он может, термины в математике — это не его. И доказательства… Тяжело. Почему-то не получалось их зубрить. Через пять минут страданий, глухих разочарованных вздохов и отчаянных попыток Джона выдавить из себя хоть какие-то определения, Райли внезапно вырывает листок из тетради и двигает его к Джону. На нем расписан почти весь вариант Джона: доказательство и термины, которые Райли показал графически, так как тема позволяла. Джону осталось только словами собрать. Глаза на лоб полезли. — …спасибо — Джон невероятно удивился подобной щедрости, но он был бы не собой, если бы отказался вставить свои пять копеек. — Я знал, что у тебя доброе сердце и ты не оставишь товарища в беде! Саймон только угукнул, не отрываясь от своего листа. Но Джон уверен: ледяная стена между ними явно начинает таять.
