С поличным

Общежитие IVE — Комната Вонён и Гаыль

Суббота, 15:47

      Уведомление приходит, пока Гаыль складывает бельё после стирки.       [Доставка завершена: посылка оставлена у входа в здание]       Сердце пропускает неловкий удар, и рубашка выскальзывает из пальцев, падая обратно в корзину.       Она приехала.       Девушка одержимо отслеживала эту посылку последние три дня, обновляя приложение доставки каждый час, словно наркоманка, проверяя примерное время прибытия и вчитываясь в отзывы о службе доставки, чтобы убедиться, что содержимое останется в целости и сохранности.       И всё ради фотобука, не просто какого-то там, а четырёх версий DICON с Вонён.       Гаыль аккуратно ставит корзину с бельём, хотя её руки буквально рвутся двигаться быстрее, и снова проверяет телефон. В общежитии тихо: Юджин упоминала что-то о встрече с друзьями в кафе, Рэй и Лиз пошли в тот новый игровой зал в Каннаме, а у Лисо расписание до самого вечера.       А Вонён…       Вонён ушла два часа назад на встречу как амбассадорка бренда, сказав, что вернётся после шести.       Значит Гаыль осталась в общежитии одна как минимум на два часа.       Идеально.       Она движется по дому с отработанной точностью: берёт маску и кепку с крючков у двери, обувается и спускается на лифте в холл, опустив голову и стараясь выглядеть непринуждённо. Охранник едва удостаивает её взглядом, когда она расписывается за получение посылки.       Коробка оказалась гораздо тяжелее и больше, чем ожидалось. Все четыре версии фотобука плюс случайный мерч, который к каждому — брелоки, открытки, возможно ещё какие-то мелочи. Поднимаясь обратно, она сжимает посылку крепче.       «Я веду себя нелепо», — проносится в голове, пока лифт поднимается. Ужасно странно. Но не прекращает.       Вернувшись в их общую комнату, где безопасно, Гаыль запирает дверь. Обычно у неё нет такой привычки — все мемберки свободно приходят и уходят, а личная жизнь — скорее пожелание, чем правило в общежитии, полном девушек, которые видели друг друга в самом неприглядном виде. Но сегодня ей нужно уединение и уверенность, что никто внезапно не войдёт.       Гаыль ставит посылку на кровать и замирает, глядя на неё.       Когда это началось?       Вопрос возник сам собой, как нежеланный гость. Она уже задавала его сотни раз, в основном поздно ночью, когда Вонён спала на другой стороне комнаты, а Гаыль лежала без сна, думая о том, о чём не должна.       Когда поддержка подруги по группе превратилась в это? В тайную покупку её фотобуков, словно фанатка. В спрятанную коллекцию в биндерах под кроватью. В дотошное запоминание точного оттенка её глаз при разном освещении и голоса в тот момент, когда она только просыпается, а также расположения каждой родинки на её лице.       «Не думай о том, когда всё пошло не так. Просто… не надо».       Гаыль опускается на колени и тянется под кровать. Пальцы мгновенно находят биндер — она знала наизусть, где он находится, как и выучила всё остальное о Вонён. Девушка достаёт его и кладёт на кровать рядом с посылкой.       Биндер самый обычный: чёрный, неприметный, какой можно купить в любом канцелярском магазине. Снаружи ничто не выдаёт содержимого.       Она открывает его, и в глаза сразу бросаются ряды карт — все с Вонён. Разложенные по эрам, концептам, образам. Официальный мерч, из альбомов, фан-ивентов, специальных промо. Даже предзаказные бонусы японских релизов, которые она отправляла на адрес подруги, чтобы никто не узнал.       «У меня проблемы», — возвращается мысль, но руки уже тянутся к посылке, вскрывают коробку и достают первый фотобук.       Версия A.       Обложка идеально белая, чистые линии, минимализм. Вонён в мягком естественном свете, которое придаёт снимку интимность и спокойствие. Пальцы скользят по краям, прежде чем открыть первый разворот, который сразу сбивает дыхание.       Вонён лежит на кровати в белом кружевном свитере поверх майки. Кружево тонкое, текстурное, и почему-то двойной слой одежды делает образ более притягательным. Волосы ниспадают у лица, без сложной укладки. Просто… она. Светлые голубые джинсы завершают образ — лёгкий и повседневный.       Как она может быть реальной?       Обстановка минималистична — чистая белая постель, мягкий свет, проникающий в комнату. Вонён лежит на боку, одна рука у лица, выражение безмятежное. В этой простоте — невероятная сила. Никакого сложного реквизита или драматичного освещения. Только Вонён в уютной комнате, прекрасная по определению.       «Боже», — шепчет Гаыль в пустоту.       Она переворачивает страницу. Теперь Вонён сидит, белое кружево ловит свет, создавая мягкие узоры на ткани, руки покоятся на коленях, а пальцы нежно касаются джинсовой ткани. Взгляд чуть в сторону от камеры создаёт ощущение непринуждённости, будто её застали в личный момент.       Интересно, о чём она думала во время этой съёмки. Устала ли? Думала, что съесть на обед? Может, фотограф пытался развеселить её между кадрами?       Дальше Вонён сидит на диване, сгорбившись и прижав колени к груди. Поза кажется одновременно и удобной, и интимной. Волосы спадают на лоб, и родинка под правым глазом заметна даже с мягкой фокусировкой, вызывая какую-то уязвимость, отчего у Гаыль что-то сжимается в груди.       Палец зависает над изображением, не касаясь.       «Я вижу тебя каждое утро с растрёпанными волосами, без макияжа, в моих толстовках, потому что иногда ночью тебе холодно. Я знаю, что скрывается за тщательно выверенными фотографиями. Так почему же ощущения совсем другие?»       Она медленно пролистывает фотобук версии A, смакуя каждую страницу. Вот Вонён лежит, растянувшись на кровати, и естественный свет заставляет её кожу сиять, а тут — с запрокинутой головой, мягко улыбаясь чему-то за кадром искренне и непринуждённо, пока кружевной воротник подчёркивает изящную линию шеи.       Минимализм почему-то наоборот усиливает эмоции, будто обнажая. Здесь негде спрятаться. Только Вонён — в красивой одежде и спокойной обстановке.       К тому моменту, как Гаыль пролистывает до конца, сердце ёкает, и она ненароком несколько раз издаёт звуки, за которые благодарна, что никого нет рядом, кто мог бы услышать.       Она заставляет себя закрыть фотобук, чтобы достать следующий.       Версия B.       В тот момент, когда она открывает его, изображения наполняют теплом. Золотистый свет, насыщенные цвета, гостиная, украшенная рождественскими ёлками и мерцающими огнями. И Вонён… В чёрной блузке и клетчатой юбке.       Гаыль откровенно пялится.       На первой фотографии Вонён сидит в уютной гостиной, тёплый свет окрашивает всё вокруг в янтарные и золотые тона. Длинные вьющиеся волосы с левой стороны завязаны лентой, что придаёт образу милый, ностальгический штрих. Из-под чёрной блузки виднеется белый воротник, а юбка в клетку создаёт винтажный образ школьницы, который выглядит одновременно невинно и ошеломляюще.       Рождественские огни мерцают на фоне, на некоторых кадрах можно заметить украшенную ёлку. Весь концепт излучает тепло и ностальгию, словно воспоминание о празднике, которого никогда не было.       «Нечестно», — бормочет Гаыль.       Она перелистывает страницы дрожащими пальцами. Вонён прислонилась к винтажному дивану, прижав руку к горлу, а локоны переливаются золотистым светом. На другом снимке сидит на коленях, юбка в клетку распласталась вокруг неё веером, а на лице — игривое и милое выражение, и та же лента по-прежнему идеально собрана.       Есть крупный план, от которого у Гаыль перехватывает дыхание. Лицо девушки заполняет весь лист, тёплый свет делает её глаза почти янтарными. Она улыбается по-настоящему, что оживляет всё лицо, заставляя заметные и идеальные родинки под правым глазом и у губ слегка сместиться.       «Я запомнила их точное расположение, наблюдая, как она спит, и запомнила их, как созвездия».       Дальше Вонён, спиной к камере, оборачивается через плечо. Локоны спадают на спину. Рождественские огни создают размытый эффект на фоне, и весь кадр выглядит как сцена из фильма — тёплая, ностальгическая, слегка нереальная.       В этом концепте есть что-то трогающее по-особенному — тепло. То, какая Вонён одновременно элегантная, близкая и стильная, но не недосягаемая. Винтажная эстетика стирает ощущение времени, будто фото могли быть сделаны десятилетия назад или вчера.       Гаыль задерживает взгляд на странице, где девушка держит маленький светильник, золотое свечение окрашивает её лицо. Выражение мягкое, задумчивое, и локоны идеально обрамляют его.       Из горла вырывается тихий звук — что-то между восхищением и тоской.       «Что бы она подумала, если бы знала, что я их рассматриваю? Если бы знала, что я купила все четыре версии в момент выхода? Если бы знала, что я уже несколько дней одержимо отслеживаю посылку?»       Дрожащими ладонями она закрывает версию B и тянется к C.       Версия C.       Обложка поражает воображение. Мрачная, насыщенная, утончённая. Вонён в чёрном, эстетика — резкая и холодная.       Открыв её, она сразу понимает, почему фанаты сходили с ума от этой версии.       На первом снимке Вонён запечатлена в саду, среди зелени и камней. На ней длинное чёрное пальто, а под ним — кружевные чулки, создающие на коже сложные узоры. Стиль готический, шикарный, с острым характером, совершенно отличный от мягкости версии A или теплоты B.       Эта Вонён — сильная, неприкосновенная, холодная и прекрасная, как сама зима.       У Гаыль пересыхает во рту.       Следующая фотография ещё более ошеломляющая. Девушка стоит у дерева, длинное пальто подчёркивает её рост, а под ним — те же кружевные чулки. Лицо серьёзное, властное, и в этой готической эстетике есть что-то, что делает её красоту почти устрашающей.       На одной из страниц появляется статуя ангела. Вонён рядом с ней, и контраст между священным камнем и её тёмным, элегантным стилем создаёт композицию, поражающую своей красотой.       «Это должно быть незаконно».       Теперь она листает быстрее, почти отчаянно. Каждое изображение поразительнее предыдущего. Вонён сидит на стуле на улице, скрестив ноги, кружевные чулки и тёмное пальто создают линии, притягивающие взгляд. Вонён с развевающимися на ветру волосами, пальто слегка колышется, выражение суровое и бескомпромиссное.       Есть одно фото, где освещение особенно драматичное — тени подчёркивают изящную линию шеи, тонкие ключицы видны над тёмной одеждой. Кружевные чулки создают сложные узоры, и весь образ излучает холодную утончённость.       На другом снимке она слегка откинулась, ракурс камеры низкий, взгляд интенсивный и проницательный. Сад создает контраст — живые объекты на фоне резкого готического стиля.       «В таком виде она пугающая. Красивая и недосягаемая, и я знаю… Уверена, что в реальности совсем другая. Она плачет во время грустных фильмов, не умеет готовить от слова совсем и крадёт мои худи. Но эта версия её… Мне нужно, чтобы она сделала шаг…»       Гаыль захлопывает фотобук, тяжело дыша. Лицо горит. Она чувствует, как румянец поднимается по шее, оседая на щеках.       Последний. Остался последний, и потом она всё уберёт. Девушка тянется к версии D с отчаянным предвкушением.       Версия D.       Одна только обложка уже убийственна. Вонён в чёрном блейзере, под ним белоснежная рубашка, будто она только что сошла с экрана фильма в стиле нуар. Волосы волнистые, мягкими элегантными прядями обрамляют лицо. Вся эстетика кричит о дороговизне, утончённости и опасности.       Гаыль только открыла фотобук и сразу потеряла способность нормально дышать.       На первой фотографии Вонён предстает в полном образе — белая накрахмаленная рубашка, идеально сидящий чёрный блейзер и брюки, сидит с идеальной осанкой, скрестив ноги, будто может уничтожить тебя одним взглядом. В маскулинном стиле есть что-то, делающее её нежные черты лица поразительными. Контраст ошеломляет.       О нет.       Она выглядит мужественно. Другого слова для этого нет. Чёткий крой, уверенная поза, волнистые волосы, смягчающие строгий образ, складываются в нечто, что выходит за пределы обычной красоты.       Следующее изображение ещё хуже. Вонён слегка откинулась назад, блейзер чуть приоткрыт, под ним идеально белая рубашка. Её выражение уверенное, игривое, будто точно знает, что делает с тем, кто на неё смотрит. Волнистые волосы падают на одно плечо, нуарное освещение создаёт драматичные тени.       — Нет, нет, нет… — но отвести взгляд не может.       Страница за страницей разрушительной элегантности. Вонён в этом костюме, словно вышла из детективного фильма 1940-х. Вонён с одной рукой в кармане, другой поправляющая блейзер в расслабленной, но властной позе. Вонён с наклонённой головой, волнистые волосы ловят свет, выражение где-то между серьёзным и игривым.       Есть крупный план, который почти добивает её. Только лицо и выглядывает воротник белой рубашки, выражение уверенное и понимающее. Родинки на месте — под глазом, возле губ — знакомые и драгоценные. Но в этом образе воспринимаются по-другому, не мило или мягко, а идеально.       — Разве честно? Как это вообще может быть справедливо?       На другой фотографии Вонён сидит, подтянув одну ногу, небрежно положив руку, блейзер идеально сидит на ней. Композиция безупречна. Освещение драматичное. И выглядит…       Красиво, обворожительно. Как мечта. И она…       Гаыль издаёт писк, на который сама не знала, что способна. Маленький, беспомощный и отчаянный.       Она просматривает эту версию в тумане. Каждая фотография каким-то образом лучше предыдущей. Вонён в стиле нуар, с чёткими линиями, уверенными позами и волнистыми волосами, которые смягчают образ, только чтобы он оставался ошеломляющим.       К тому моменту, как Гаыль доходит до конца, руки у неё дрожат, пульс участился, и она уверена, что издала несколько крайне позорных звуков.       Когда девушка перелистывает страницы назад, выпадают карты — четыре штуки, по одной на версию. Она аккуратно собирает их, дрожащими руками рассматривая каждую.       На карточке А Вонён в белой кружевной водолазке, с мягким и непринуждённым выражением лица. На карточке типа B — в винтажной рождественской обстановке, в чёрной блузке и юбке в клетку, с лентой в кудрявых волосах, а тёплое освещение заставляет всё сиять. Тип C — готическая концепция: Вонён в длинном пальто и кружевных чулках, воплощение резкой красоты и холодной элегантности.       А тип D…       Гаыль пристально смотрит на карту версии D. Вонён в полном образе нуар, чёрном блейзере и белой рубашке, с идеально уложенными волнистыми волосами, с уверенным и ошеломляющим выражением лица. Это та самая фотография, которая будет её преследовать.       «Невозможно…» — Гаыль прерывает себя тихим писком.       Красивая. Прекрасная. Идеальная. Каждое слово кажется недостаточным.       Она должна быть самой собранной. Старшей. Той, кто контролирует себя, пока остальные сходят с ума. Но вот она — одна в комнате, пищит над карточками своей соседки, как безумная фанатка.       «Именно такой ты и являешься», — услужливо подсказывает мозг.       Девушка аккуратно убирает карты и тянется к биндеру. Открывает его на новых страницах, которые оставила пустыми специально для фотобука. Руки двигаются автоматически, вставляя каждую карту в протектор и раскладывая по версиям.       Биндер почти заполнен. Месяцы тщательного коллекционирования. Каждая эра, каждый концепт и версия, которую только получилось достать.       «Сумасшествие. Я сошла с ума».       Но продолжает. Снова возвращается к версии D, перелистывая страницы едва слушающимися пальцами.       Только ещё раз посмотреть, только чтобы убедиться, что ничего не упустила.       Стиль нуар производит другое впечатление во второй раз. Теперь, когда она просмотрела все четыре версии, она может оценить, насколько эта отличается от остальных. Как мужской крой превращает Вонён во что-то, что выходит за пределы обычной красоты.       — В могилу сведёшь, — говорит Гаыль фотографиям, переворачивая страницу и выдыхая что-то среднее между вздохом и хныканьем.       Этот блейзер. То, как он сидит. Кто вообще разрешил ей так выглядеть?       Ещё страница и беспомощный вздох.       — Это… — девушка прерывает себя, прикусывая губу. Лицо горит.       «Что бы она подумала, увидев меня сейчас? Одну в нашей комнате, издающей жалкие звуки над её фотобуком, словно фанатка?»       Только вот она именно такая.       — Как можно быть настолько красивой? — слова вырываются почти сдавленно.       Она возвращается к одной конкретной странице, где поза Вонён особенно величественна. Крой, уверенность в её выражении лица, волнистые волосы, которые делают только хуже. Гаыль срывается на короткий выдох, который позже будет категорически отрицать. Что-то между восхищением и отчаянием.       «Ладно. Ладно, мне нужно посмотреть иначе».       Она берет версию C, кладёт рядом с D. Изучает их бок о бок.       Обе мрачные, мощные, но совершенно разной энергии. Готический концепт холоден, недосягаем, как сама зима, а версия нуар — уверенная, властная, как будто она точно знает, что делает с тем, кто на неё смотрит.       — И я делю с ней комнату, — шепчет Гаыль. — Как это может быть и тот же человек? — тянет версию B ближе. Тёплая рождественская эстетика резко контрастирует с тёмными C и D0 почти смешно, Гаыль едва сдерживает смешок, но вместо этого снова тихо выдыхает, глядя на Вонён с лентой.       Четыре версии, четыре совершенно разных образа и все шикарны. Гаыль раскладывает фотобуки на кровати в ряд, как доказательство собственного безумия.       Версия A: мягкая, естественная и интимная.       Версия B: тёплая, ностальгическая и милая.       Версия C: холодная, готическая и мощная.       Версия D: уверенная, красивая и абсолютно незаконная.       — Это слишком… Перебор.       Но её руки снова, конечно же, тянутся к фотобуку D.       Она достаёт карту D из биндера, куда только что её вложила, поднимает к свету из окна, рассматривая каждую деталь — как блейзер сидит на плечах Вонён, чёткий белый воротник рубашки, волнистые волосы, которые красиво отражают свет.       Родинки, которые знает наизусть. Губы, о которых ей точно лучше не думать.       «Я безумно влюблена. Безнадёжно пропала из-за неё».       Она проводит пальцем по краю карты, осторожно, стараясь не касаться лицевой стороны.       «Когда всё стало так плохо? Когда «она красивая» перестало быть просто мыслью и стало чем-то иным?»       Но Гаыль знает ответ. Чувства копились месяцами. Каждое утро просыпаясь в одной комнате. Каждую ночь, когда Вонён засыпала, разговаривая с ней через перегородку. Каждое маленькое мгновение тепла и доверия её топило.       И теперь она сидит одна в их комнате, смотрит на карту Вонён в костюме и прячет лицо в ладонях.       — Ты меня убиваешь. Даже не подозреваешь, что со мной творишь, — шепчет Гаыль карте, слишком поглощённая своими мыслями, анализом оттенка блейзера и точного падения волос, чтобы не заметить звук.       Раздаются шаги в коридоре снаружи. Вдруг в дверь стучат.       — Гаыль-онни?       Голос Вонён. Гаыль замирает.       Нет. Нет, нет, нет. Она не должна была вернуться так рано. Прошло всего…       Едва удержав выскальзывающий телефон, она смотрит на экран. 17:23.       Чёрт.       — Онни?       Ручка дёргается, но дверь не поддаётся, потому что Гаыль заперлась. Чего она никогда не делает. Наступает пауза.       — Онни? Почему дверь закрыта? — снова нарушает тишину Вонён, теперь уже озадаченная.       О боже, боже, боже…       Паника накрывает Гаыль, пока взгляд цепляется за четыре открытых фотобука на кровати и разбросанные карты. Биндер лежит как улика, будто кричит: «Я одержима тобой» самым унизительным образом.       — Секундочку! — слишком высоко и торопливо.       Она в панике начинает прибираться. Хватает версии A и B, думает, куда положить. Карты — где карта D? Биндер запихивает под подушку, версию С пинает под кровать, хватает фотобук D и…       — Онни, всё в порядке? — в голосе Вонён теперь тревога. — Что-то случилось?       — Я в порядке! Я… — Гаыль в отчаянии оглядывается, места под кроватью не хватит, она не может…       «Просто открой дверь и веди себя как обычно, тогда она ничего не заметит».       Гаыль запихивает два фотобука под подушку к биндеру, пинает один под кровать, хватает последний и — куда его спрятать? — бросает в сторону шкафа. Он скользит по полу и скрывается под кучей одежды наполовину.       Упаковку, коробку, мелкий мерч — брелоки и открытки, разбросанные по кровати она запихивает в шкаф, едва не спотыкаясь о собственные ноги.       — Онни, я начинаю переживать. Может мне взять свой ключ?       — Нет! То есть… я сейчас открою!       Гаыль торопливо осматривает комнату. Всё выглядит нормально. Почти. Наверное. Сердце отдаётся в горле.       Она подходит к двери, делает вдох, пытаясь придать лицу выражение, которое не будет кричать: «Я только что рассматривала твой фотобук и вела себя неловко».       Дрожащими руками отпирает дверь.       Вонён стоит в коридоре, всё ещё в одежде со встречи с брендом — чёрные брюки и кремовая блузка, которая должна создавать профессиональный вид, но почему-то выглядит убийственно. Волосы собраны небрежно, несколько прядей выбились из причёски. Макияж минимальный, ровно столько, чтобы выглядеть аккуратно.       Она прекрасна.       Ну конечно же.       — Привет, — выдавливает Гаыль.       — Онни… Ты в порядке? — сощурилась Вонён.       — В порядке. А что?       — У тебя лицо очень красное.       Чёрт.       — Здесь жарко.       — На улице градусов десять, и отопление не включено, — Вонён заходит в комнату, и сердце Гаыль снова пробивает удар. — Ты никогда не закрываешься.       — Я… — думай. Ну же, придумай хоть что-нибудь. — Переодевалась.       — Три минуты, пока я стучала? — на лице Вонён появляется подозрение, она чувствует неладное и собирается выяснить, в чём дело.       — Я…       — Онни, — Вонён делает шаг ближе. — Почему заперла дверь?       Мозг Гаыль отключается, потому что Вонён смотрит на неё своими большими любопытными глазами, стоит слишком близко, и от неё пахнет тем самым цветочным ароматом духов.       — Я не делала ничего странного, — выпаливает Гаыль.       И это, наверное, худшее, что она могла сказать. Брови Вонён поднимаются.       — Я этого и не говорила, — пауза. Затем её губы трогает медленная ухмылка. — Но теперь мне очень интересно, чем ты занималась.       — Ничем!       — Онни… — улыбка становится шире, в ней появляется что-то опасное, игривое и дразнящее. — Уверена?       — Да. Абсолютно. Ничего интересного. Просто… прибиралась.       — Прибиралась, — по тону ясно, что она вообще не верит. Её взгляд оценивающе скользит по комнате. — В нашей комнате. С запертой дверью.       — Да.       — И поэтому так раскраснелась?       — Говорила же, жарко…       — Онни, — Вонён подходит, так что они оказываются совсем близко друг к другу, что Гаыль приходится чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ей в глаза. — Ты сейчас ведёшь себя очень подозрительно.       — Не веду.       — Ты делала что-то… неприличное?       Это слово будто оглушает. Гаыль чувствует, как краснеет ещё больше. Жар расползается от щёк вниз по шее, наверняка заметный даже при тусклом свете комнаты.       — Что? Нет! Я не… не…       — Тогда почему нервничаешь? — невинно спрашивает Вонён, но в глазах пляшет веселье. Ей нравится.       — Я не нервничаю.       — Ты цвета помидора.       — Я не…       — Ты… — Вонён делает паузу для эффекта, и, о нет, Гаыль знает это выражение «сейчас скажу что-то безумное». — Мастурбировала в нашей комнате, онни?       Звук, который вырывается из Гаыль, нечеловеческий. Что-то между писком и предсмертным вздохом.       — Что? Нет!       — Если да, всё нормально, — ухмылка теперь абсолютно коварная. — В смысле, тебе нужна приватность. Я не ожидала, что ты будешь запираться днём…       — Вонён, я не…       — Что естественно, то не безобразно, онни. У всех есть потребности…       — Перестань.       Вонён по-настоящему смеётся, ярко и весело, и Гаыль хочет умереть. Оказаться где-то не здесь.       — Ладно, ладно, — Вонён в сдающемся жесте поднимает руки вверх. — Я перестану. Но признай, что ведёшь себя очень странно.       — Это ты странная.       — Очень зрелый ответ, онни.       Гаыль делает вдох, пытаясь прийти в себя, ведь она старше, ответственнее. И обязательно справится.       — Почему вернулась раньше? — спрашивает она, отчаянно пытаясь сменить тему.       — Встреча закончилась, — Вонён пожимает плечами, проходя глубже в комнату. — Оказалось, им нужны были только подписи и фото. Я подумала, что вернусь и отдохну перед… — она замолкает, зацепившись за что-то взглядом.       Гаыль следит за её взглядом, и сердце останавливается.       На кровати карта версии D, та самая, которую она не могла найти, лежит на самом видном месте.       Нет.       Время замедляется.       Взгляд Вонён прикован к той самой карте на постели Гаыль — Вонён в стиле нуар, разрушительно красивая и безупречная.       Гаыль видит, как на лице девушки медленно появляется понимание.       — Онни… — голос Вонён теперь опасно-мягкий. — Это то, о чём я думаю? — она движется к кровати с нарочитой медлительностью.       Она наконец выходит из оцепенения и бросается к карте, но Вонён быстрее, длинные пальцы легко перехватывают её.       — Слишком медленно, — вполголоса говорит Вонён.       Она поднимает карту и рассматривает, глядя на себя в этом нуарном образе — уверенную, сильную. Её карта DICON версии D в их комнате на кровати Гаыль.       Тишина затягивается.       Затем губы Вонён изгибаются, отчего у Гаыль внутри всё падает.       — Ну, любопытно.       Соври. Придумай хоть что-нибудь.       — Мне её дали…       — Не надо, — резко обрывает Вонён, и Гаыль тут же замолкает. — Не ври мне, онни.       Она аккуратно кладёт карту, взгляд с новой сосредоточенностью скользит по комнате, и Гаыль буквально видит, как пазл складывается в голове её соседки по комнате в полноценную картину. Чуть неровная подушка. Край чего-то под кроватью.       — Что ещё ты прячешь? — не вопрос, а требование.       — Ничего…       — Онни, — Вонён смотрит прямо в глаза. — Последний шанс. Скажи сама, я всё равно узнаю.       Молчание Гаыль говорит за неё. Вонён подходит к подушке, поднимает, и под ней оказываются фотобуки версий A и B. Она никак не реагирует, только с хирургической точностью достаёт и кладёт на кровать. Потом приседает, достаёт из-под кровати версию C, выпрямляется, подходит к шкафу, доставая версию D из-под белья. Фотобуки теперь лежат аккуратным рядком. Вонён смотрит на них, потом на Гаыль.       — Все четыре версии, — ровно и без эмоций.       Гаыль потеряла дар речи.       — И это, — Вонён тянется к биндеру, до сих пор частично спрятанному подушкой, достаёт его и листает медленно, внимательно, будто оценивая масштаб. Страница за страницей карт, все с Вонён, аккуратно разложенные.       «Вот и всё. Сейчас она решит, что я ненормальная, и больше никогда со мной не заговорит».       Когда она закрывает биндер, её лицо ничего не выдаёт.       — Сколько? — негромко спрашивает она.       — Что?       — Сколько ты их коллекционируешь? — она поднимает биндер. — Явно не пару недель.       Лицо Гаыль горит.       — Разве важно?       — Да, — Вонён кладёт биндер рядом с фотобуками. — Скажи.       — Я не…       Вопрос звучит мягко, но твердо, от него не уйти.       — Семь месяцев, — признаётся шёпотом. — Может и дольше.       Глаза Вонён слегка расширяются.       — Семь месяцев.       «Она в ужасе. Она всем расскажет. Я не переживу этого».       — Ты тайно собирала мои карты больше полугода, прямо как фанатка.       — Прости…       — Распаковывала их? — перебивает Вонён, кивая на фотобуки. — Поэтому дверь была закрыта?       Гаыль хочет пропасть.       — Ответь.       — Да.       — На какой версии была, когда издавала те звуки?       Убейте меня.       — Не издавала я никаких…       — Онни, — Вонён улыбается. — Я слышала.       Гаыль хочется исчезнуть.       — Все, — шепчет она. — Я просматривала все.       — Все четыре, — Вонён берёт версию D. — Но этот твой любимый.       Она не ждёт ответа, просто открывает.       — Костюм… тебе нравится, когда я такая.       Гаыль молчит.       Вонён аккуратно закрывает фотобук, смотрит на неё, делает шаг ближе.       — Ты меня любишь, онни?       Вопрос звучит мягко.       Гаыль отступает.       — Ты моя коллега…       — Я не это спросила. Ты меня любишь?       — Вонён…       — Да или нет.       «Я могу исправить ситуацию. Я могу объяснить. Сказать, что это просто признательность. Профессиональная поддержка».       Ещё шаг. Гаыль пятится.       — Я… — пытается подобрать слова, любые, которые не заставили бы её выглядеть совершенно жалко. — Это не то, что ты думаешь…       — Ты купила все версии, — Вонён приближается. — У тебя целый биндер и ты заперлась, чтобы одной смотреть мои фото.       Гаыль отступает и внезапно упирается в что-то твёрдое — кровать Вонён. Не успевает сделать шаг в сторону, как Вонён напирает, тогда она теряет равновесие и садится на край.       Вонён не останавливается, подходит ближе, пока не оказывается прямо перед Гаыль, смотря на неё сверху вниз.       — Спрошу снова. Ты меня любишь?       — Просто хочу поддержать…       — Не надо, — обхватывает подбородок Гаыль, не нежно, резко. Большой палец касается губ. — Не уходи от ответа       — Я не…       — Ты ужасно врёшь, онни, — Вонён наклоняется ближе, и Гаыль отодвигается, пытаясь сохранять дистанцию, но упирается в спинку кровати. Но девушка просто следует за ней, забираясь на кровать с хищной грацией, Гаыль снова пятится, пока не упирается в изголовье. Вонён ставит руки по обе стороны, полностью загоняя её в угол.       — По лицу видно, — тихо говорит Вонён.       — Что?       — Как сильно хочется сказать «да», — их лица теперь находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. — И изо всех сил пытаешься сохранить свое достоинство       Она знает. Знает и играет с ней.       — Скупать фотобуки человека, которого видишь каждый день, — голос переходит в шёпот. — Издаёшь милые звуки, глядя на мои фотографии. Так смущаешься, что едва можешь связать слова.       Её губы касаются линии челюсти Гаыль, и та вздрагивает.       — Совсем поплыла, онни.       — Нет…       — Не держишь себя в руках, — дыхание обжигает чувствительную кожу у самого уха. — И, кажется, тебе нравится быть такой для меня.       «Держись, будь сильной, не сдавайся и сохрани хоть каплю достоинства».       — Ошибаешься, — с трудом контролируя себя.       — Правда? — скользит, касаясь зубами, отчего Гаыль вздрагивает — Тогда почему дрожишь?       — Я не…       — Почему сердце так колотится? — губы скользят к шее. — Я чувствую.       Это нечестно. Совсем нечестно.       — Вонён, хватит…       — Ты не хочешь, чтобы я останавливалась, — Вонён находит то место чуть ниже уха Гаыль и выводит что-то языком, отчего руки взмывают вверх, чтобы схватиться за блузку Вонён. — Признайся.       — Я… — девушка пытается успокоиться, но ей некуда деваться. — Мы не должны…       — Не должны что? — Вонён отстранилась, чтобы посмотреть на неё напряжённым взглядом тёмных глаз. — Быть честными с собой?       Она всё ещё прижимала Гаыль к изголовью кровати, настолько близко, что та могла почувствовать запах духов, разглядеть каждую особенность на лице.       — Я тебе нравлюсь? — снова спросила Вонён. — Да или нет, онни       — Я… — Гаыль пытается отвести взгляд, но не находит куда. Вонён везде.       — Если будешь продолжать молчать, — шепчет, пристально глядя на неё. — Я приму это за «да».       Гаыль открывает рот, но не может произнести ни слова.       — Ну? — ещё ближе. Носы почти соприкасаются — Ответишь?       Тишина.       — Нет? — её ухмылка опасная. — Тогда, значит…       И мучительно медленно надвигается. Её губы ближе и ближе… Она правда её поцелует?       — Подожди… — выдыхает Гаыль.       — Да? — замирает совсем близко, в нескольких сантиметрах.       — Я… — слова застревают. И гордость, и достоинство исчезают под этим мрачным взглядом.       — Продолжай.       Всё уже разрушено. Что терять?       — Ты мне нравишься, — срывается Гаыль. — Ты так сильно мне нравишься, что я не могу ясно мыслить. Я вижу тебя каждый день, и мне мало. Я купила твои фотобуки, потому что мне нужно больше тебя, даже пусть ты спишь каждый день в полутора метрах. Я собираю твои карты семь месяцев, потому что одержима, я знаю, что это жалко, но не могу остановиться.       Улыбка Вонён становится ослепительной.       Затем она сокращает расстояние и целует сначала мягко, нежно и неуверенно, но потом Гаыль издаёт звук, и напор меняется. Руки Вонён отрываются от изголовья кровати и обхватывают лицо. Поцелуй глубже, нетерпеливее. Месяцы желания сжимаются в единственном мгновении. Гаыль по-прежнему сжимает блузку девушки напротив, но теперь притягивают ближе, а не отталкивают. Она реальна. Это действительно происходит.       Когда они наконец отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, обе тяжело дыша, Вонён прижимается лбом к лбу.       — Я ждала этого признания месяцами, — шепчет она.       — Что? — мозг с трудом переваривает услышанное.       — Ты тоже мне нравишься, онни, — большой палец Вонён скользит по скуле. — Ты столько мне нравишься.       — Ты… что?       — Думала, я просто издеваюсь? Я уже несколько месяцев намекаю: краду толстовки, засыпаю в твоей постели, следую повсюду.       — Я думала…       — Думала, что я просто прилипаю к тебе? — выражение Вонён теперь более уязвимое. — Но я пыталась заставить тебя заметить меня. По-настоящему заметить.       «Она тоже меня любит. Она тоже меня любит».       — Почему просто не сказала?       — Потому что ты всегда такая сдержанная. Мисс самообладание, — рука на щеке Гаыль слегка дрожит. — Думала, может, мне только кажется. Что ты видишь во мне только коллегу. Я убедила нашу менеджерку сделать нас соседками по комнате, — продолжает Вонён тише. — Сказала, что мы хорошо работаем вместе, но на самом деле просто хотела просыпаться и видеть твое лицо каждое утро.       Гаыль чувствует, как внутри взрываются фейерверки.       — Я люблю тебя, — признаётся Вонён. — Уже несколько месяцев, может, дольше, даже не помню, когда влюбилась.       — Я тоже люблю тебя, — шепчет Гаыль. Теперь признаться получается намного легче и естественнее. — Очень сильно. Иногда самой страшно.       — Повтори, — улыбка Вонён ослепительна.       — Я люблю тебя.       — Ещё разок.       — Я люблю тебя, Вонён.       — Хорошо, — Вонён снова целует её мягче. — Потому что теперь ты моя.       — Твоя?       — Моя, — ладони скользят по талии Гаыль. — На работе будем вести себя профессионально. Будем осторожны с персоналом. Но когда останемся наедине… — она мягко прижимает девушку к себе, и та позволяет себе опуститься, пока не оказывается лежащей на кровати Вонён, положив голову на подушку.       — Ты моя, — заканчивает, укладываясь на ней. — Поняла?       Гаыль кивает, как болванчик.       — Скажи.       — Я твоя.       — Хорошо.       Вонён перехватывает её запястья и прижимает над головой в намеренно выбранной повелительной позе, как и в версии D.       — Ты так представляла? — спрашивает Вонён, щекоча волосами, спадающими как занавес. — Когда листала те фотобуки.       — Да, — признаётся, задыхаясь.       — Хорошо, — она наклоняется. — Тогда я воплощу в жизнь каждую твою фантазию.       — Вонён…       — Сейчас.       Она захватывает губы в поцелуе, который нельзя назвать нежным, скорее властным, собственническим, как обещание.       «Лучше фотобуков», — думает Гаыль, растворяясь. Намного лучше. Когда они снова отрываются друг от друга, тяжело дыша, Вонён смотрит на неё тёмными глазами.       — Теперь ты моя. Повторяй.       — Я твоя.       — А я твоя, — её свободная рука скользит по боку. — Вся и настоящая, не на фотографиях или картах.       — Лучше фотобуков?       — Намного лучше, — улыбка Вонён одновременно нежная и озорная. — Позволь показать.       И тогда она наклоняется, чтобы снова поцеловать её. Гаыль полностью теряет голову.

Общежитие IVE

Суббота, 17:47

      Когда остальные участницы возвращаются, в общежитии царит тишина.       Юджин входит первой, громко здороваясь, но не получает ответа. За ней следуют Рэй, Лиз и Лисо.       — Где все? — спрашивает Лисо, снимая туфли.       — Гаыль-онни говорила, что будет дома, — Рэй проверяет телефон. — А Вонён вернулась несколько часов назад.       — Может, они куда-то пошли вместе? — предполагает Лиз.       — И не сказали нам? — Юджин хмурится. Она идёт по коридору к главной спальне. Стучит. — Гаыль? Вонён?       Ответа нет. Но есть приглушённый звук, едва слышный через дверь. Рука Юджин зависает над ручкой. Дверь закрыта. Затем, едва слышно, но достаточно чётко, доносится голос:       — Пожалуйста…       Глаза Юджин расширяются. Она отдёргивает руку от двери, словно обожглась. Ещё один звук. Тише, но в тишине коридора вполне различимый:       — Да… Боже…       Юджин быстрым шагом возвращается в гостиную, где остальные раскладывают закуски.       — Они… отдыхают, — осторожно говорит она, слегка покраснев.       — Обе? — Рэй кажется растерянной. — Вместе?       — Странно, — удивляется Лисо. — Они никогда вместе не спят днём.       — Сегодня спят, — твёрдо отвечает Юджин. — И мы оставим их в покое. Выделим много личного пространства.       — Почему ты ведёшь себя странно? — замечает Лиз.       — Я не веду себя странно.       Из коридора доносится звук.       — Вонён…       Глаза Рэй становятся огромными.       — Что? — Лисо смотрит на них.       — Ничего, — тараторит Рэй. — Давайте… давайте что-нибудь посмотрим в гостиной. И включим телевизор погромче.       — Зачем нам… — Лиз замолкает. Её лицо становится багровым. — А.       — Что? — требует Лисо. — Что происходит?       — Они спят, — чуть ли не кричит Юджин, включая телевизор. — Очень крепко. Поэтому мы будем тихими и дадим им отдохнуть.       — Но я слышала…       — Ты ничего не слышала.       Юджин прибавляет звук дорамы. Все четверо садятся на диван, старательно не глядя друг на друга. И тут, перекрывая даже телевизор, доносится приглушённый, но ясный звук из спальни:       — Не могу… слишком…       У Лисо отвисает челюсть.       — Нет, — громко говорит Юджин. — Мы это не признаём.       — Они что… — начинает Лисо.       — Спят, — перебивает Рэй. — Очень… активно спят.       — Мне уже двадцать! — негодует Лисо. — Я не ребёнок! Я понимаю, что…       — Лисо, — голос Юджин становится строгим. — Ты наша макнэ. Дай нам защитить твою невинность.       — Почему…       Ещё один звук просачивается сквозь шум телевизора.       — Хорошая девочка…       Лиз издаёт странный сдавленный звук и прячет лицо в подушке. Глаза Лисо становятся шире.       — Это была Вонён онни? Что она…       — Дорама, — объявляет Юджин, с отчаянной решимостью указывая на экран. — Мы смотрим очень интересный сериал. Смотрим дораму.       — Но…       — Смотри. Дораму.       Тишина длится около тридцати секунд. Все смотрят в экран, но не особо следят за тем, что на нём происходит. Затем Лисо вскакивает.       — Куда ты? — с подозрением спрашивает Юджин.       — В туалет.       — Туалет в другой стороне.       — На кухню. Пить хочу.       — Сядь, — приказывает Рэй.       — Мне двадцать! — снова возмущается Лисо. — Вы не можете мной командовать!       — Можем и будем, — хихикает Юджин. — Сиди здесь, где безопасно.       — От чего безопасно…       — От знаний.       Но Лисо уже идёт по коридору, ведь любопытство берёт верх над здравым смыслом.       — Лисо, нет… — начинает Рэй.       Слишком поздно. Лисо на цыпочках подходит к двери спальни. Онни-лайн переглядывается с ужасом.       — Нам её остановить? — шепчет Лиз.       — Поздно, — хмыкает Юджин. — Ей придётся узнать на собственном опыте.       Лисо прижимает ухо к двери. На мгновение — тишина. Затем…       — Пожалуйста… — отчаянный голос Гаыль.       — Ещё нет… — теперь слышно Вонён, более низкий, властный.       — Не могу…       — Можешь…       Лисо за три секунды проходит путь от любопытства к шоку и до полного покраснения лица. А потом, достаточно ясно, не оставляя никаких сомнений:       — Для меня… — повелительно Вонён. — Сейчас…       Следом звук, который ТОЧНО не похож на сон.       Лисо отшатывается от двери, как ужаленная. Её лицо цвета помидора. Она быстрым шагом возвращается в гостиную и падает на диван, глядя перед собой пустыми, шокированными глазами.       — Ну? — спрашивает Рэй.       Лисо не отвечает. Просто фокусируется на телевизоре в полном шоке.       — Вот что бывает, когда лезешь из любопытства, — без сочувствия кивает Юджин.       — Я никогда это не развижу… не расслышу, — шепчет Лисо.       — Я предупреждала.       Из спальни продолжают доноситься приглушённые звуки. Даже с громким телевизором их иногда слышно.       — Ещё…       — Пожалуйста…       — Господи…       Все четверо решительно уставились на сериал, их лица покраснели разными оттенками.       — Сколько это уже длится? — тихо спрашивает Лиз.       — С тех пор как мы пришли, — бормочет Юджин. — Минимум час.       — Господи.       — Они очень… основательные, — замечает Рэй.       — Мы это не обсуждаем, — громко объявляет Юджин.       Но тут доносится более однозначный звук.       — Да… Да…       Лисо хватает подушку и закрывает уши.       — Я заказываю еду, — объявляет Рэй, доставая дрожащими руками телефон. — Много еды. Им понадобится энергия.       — Хорошая идея.       Они сидят в напряжённой тишине ещё двадцать минут.       Наконец, звуки из спальни прекращаются, и они заметно расслабляются.       — Всё? — шепчет Лисо, до сих пор выглядя травмированной.       — Думаю, да, — предположила Лиз.       Спустя целых тридцать минут.       Дверь спальни открывается.       Сначала выходит Гаыль, волосы немного растрёпаны, на ней свободная футболка и шорты. Лицо всё ещё румяное, но выражение старательно спокойное. Она идёт с лёгкой скованностью. Через мгновение появляется Вонён, выглядя абсолютно довольной собой. Волосы взъерошены, губы слегка припухшие, и от неё буквально исходит особое сияние.       Они вместе заходят в гостиную.       Четыре пары глаз сразу устремляются на них.       Затем — на шею Гаыль.       Полная тишина.       Там засосы. Несколько. Тёмно-фиолетовых, расцветающих по боковой стороне шеи, уходящих под ворот футболки. Она явно не смотрелась в зеркало.       Глаза Рэй расширяются. Лиз закрывает рот рукой. Юджин явно пытается не засмеяться.       Лисо просто хлопает глазами, снова бледнея.       — Привет, — слегка хрипло здоровается Гаыль, кажется совершенно не замечая их взглядов. — Когда вы вернулись?       — Недавно, — осторожно отвечает Юджин, не сводя глаз с шеи Гаыль. — Мы не хотели… вас беспокоить.       — Мы спали, — говорит Вонён с абсолютно невозмутимым лицом. Её рука небрежно лежит на пояснице Гаыль.       Рэй старается скрыть фырканье за кашлем.       — Ага, — тянет Лиз, не в силах отвести взгляд от следов. — Спали. Самый… энергичный сон, что я когда-либо слышала.       Гаыль снова краснеет, но не замечает, что все смотрят на её шею.       — Мы заказали еду, — продолжает Юджин, губы подрагивают. — Подумали, вы, наверное, проголодались после такого долгого сна.       — Умираем с голоду, — радостно подтверждает Вонён. Она садится на диван, притягивая Гаыль ближе. Её рука тут же находит руку Гаыль, по-собственнически переплетая пальцы.       Остальные смотрят на их сцепленные руки и на Гаыль. Следы теперь более заметны при освещении гостиной.       — Ну, — медленно говорит Рэй, её дерзкая улыбка становится шире. — Может вы хотите что-то рассказать?       Гаыль открывает рот, но Вонён начинает первой.       — Да, — решительно произносит она. — Гаыль-онни — моя.       Не «мы вместе». Не «мы встречаемся».       Брови остальных взлетают.       — Вонён…       — Что? — Вонён смотрит на неё с абсолютной невинностью. — Это правда.       — Конечно, всё нормально, — сразу говорит Лиз, всё ещё пялясь на шею.       — Наконец-то, — добавляет Юджин.       — Хотя, если честно, — продолжает Рэй, ухмылка становится шире. — Последние два часа вы вели себя совсем как извращенки. Было бы странно, если бы между вами ничего не было.       Гаыль давится воздухом.       — Мы… — начинает она.       — О, мы слышали, — перебивает Рэй. — Стены не такие толстые, как ты думаешь, онни.       Гаыль хочет провалиться под землю. Снова.       — Я ничего не слышала, — спокойно врёт Вонён, довольная улыбка не сходит с её лица.       — Это потому что ты была занята… — начинает Рэй.       — Онни, — перебивает Лисо тихим голосом. Она смотрит на Гаыль широко распахнутыми глазами. — Что… что у тебя на шее?       Тишина.       — Что? — моргает Гаыль.       — Твоя шея, — говорит Лисо. — Там… следы.       Рука Гаыль мгновенно летит к шее. Касается кожи. Глаза расширяются от ужаса.       — О боже…       Вонён улыбается ещё шире, совсем не жалея.       — Вонён! — поворачивается к ней Гаыль.       — Что? — Вонён смотрит абсолютно коварно. — Тебе идёт.       — Я… ты… там следы!..       — Я в курсе, — спокойно отвечает Вонён.       Рэй не выдерживает и хохочет чуть ли не плача.       — Не смешно! — отчаивается Гаыль, с ужасом держась за шею.       — Немного смешно, — говорит Юджин, едва сдерживая смех.       — Не могу поверить, что ты не заметила, — добавляет Лиз.       — Я не смотрелась в зеркало! — лицо Гаыль полностью красное.       — Очевидно, — с трудом произносит Рэй сквозь смех.       — Так вы правда… и она… — Лисо смотрит, снова травмированная.       — Мы это не обсуждаем, — быстро говорит Гаыль.       — Твоя шея сама это обсуждает, — замечает Рэй.       Звонок в дверь спасает Гаыль от дальнейшего унижения. Приехала доставка.       — Еда, — громко объявляет Юджин. — Сосредоточимся на еде.       Гаыль сразу встаёт, явно собираясь спрятаться в ванной, но Вонён крепко держит её за руку.       — Останься, всё нормально.       — Ненормально! Все видят!       — Пусть видят, — улыбка Вонён становится собственнической. — Ты моя.       Остальные переглядываются. Такой Вонён они ещё не видели.       Гаыль словно потерпев поражение, плюхается обратно, одной рукой неловко прикрывая шею.       Они собираются за столом, возвращаясь к привычному ритму, но атмосфера теперь напряжённая. Трое старших участниц постоянно бросают многозначительные взгляды на Гаыль, которая старательно избегает зрительного контакта. Лисо ковыряется в еде, тоже периодически бросая взгляды.       — Ты в порядке, Лисо? — заботливо спрашивает Вонён.       — Я травмирована, — заявляет Лисо. — Навсегда.       — Что случилось?       — Она пыталась подслушивать, — объясняет Юджин. — Мы предупреждали её.       — О-о, — глаза Вонён слегка расширяются, потом поднимаются уголки губ.       — Я же говорила, что уже не ребёнок, — возмущается Лисо. — А вы относитесь ко мне как к маленькой.       — А теперь жалеешь об этом, — говорит Рэй.       — Да, — признаётся Лисо мрачно. Потом снова смотрит на шею Гаыль и вздрагивает.       Гаыль покраснела до самых кончиков волос, уставившись в тарелку как на что-то невероятно интересное, до сих пор пытаясь скрыть следы.       — Не волнуйся, онни, — ухмыляется Рэй. — Мы никому не расскажем, что слышали.       — Ничего не было… — пытается оправдаться Гаыль.       — «Пожалуйста», — Рэй цитирует приглушённым голосом. — «О боже, да».       — Рэй! — Гаыль выглядит потрясённой.       — О, правда? Она это сказала? — мило улыбается Вонён.       — Чётко, — подтверждает Рэй. — И несколько… интересных фраз.       — Я вас всех ненавижу, — бормочет Гаыль.       Они едят ещё несколько минут в комфортном хаосе. Потом Лиз, осмелев из-за поддразнивания Рэй, говорит:       — Знаешь… некоторые из этих звуков были очень… покорными, онни.       Гаыль давится водой.       — В духе «наступи на меня», — добавляет Рэй с ухмылкой.       — Я этого не говорила!       — Типа «разрушь меня», — продолжает Лиз.       — «Сделай своей», — предлагает Рэй.       — «Госпожа», — добавляет Юджин.       — Что это значит? — Лисо смотрит на них растерянно.       — Ничего, — в голосе Гаыль слышится паника. — Это ничего не значит.       — Это значит, что Гаыль-онни очень… — начинает Рэй.       — Рэй!       Вонён наблюдает за этим с растущим интересом и удовольствием. Большим пальцем она выводит круги на руке Гаыль.       — Онни, — сладко говорит Вонён достаточно громко, чтобы все услышали. — Надо?       Глаза Гаыль мгновенно метнулись к ней. Улыбка Вонён абсолютно коварная и многозначительная.       — Не надо, — предупреждает Гаыль.       — Но у них хорошие предложения, — продолжает Вонён. — Особенно «наступи на меня».       Остальные взрываются смехом. Рэй буквально воет.       — Что это значит? — снова спрашивает Лисо.       — Ты слишком маленькая, — улыбается Юджин.       — Мне двадцать!       — Всё равно малышка, — пропела Рэй.       — Я вас ненавижу, — бормочет Лисо. Потом снова смотрит на шею Гаыль. — Но, наверное, рада за вас. Даже если и травмирована.       — Даже если и травмирована? — дразнит Вонён.       — Именно поэтому, — уточняет Лисо. — Хотя бы вы вместе, значит не просто так. Даже если онни выглядит…       — Пожалуйста, можно не говорить про мою шею! — умоляет Гаыль.       — Сложно не смотреть, — качает головой Рэй. — Очень… Бросается в глаза.       — Я иду за шарфом, — заявляет Гаыль, вставая.       — Внутри тепло, — замечает Юджин. — Это будет подозрительно выглядеть.       — Мне плевать.       — Сядь, онни, — мягко говорит Вонён, снова притягивая её к себе. — Всё нормально.       — Не нормально!       — Нормально, — Вонён наклоняется, чтобы слышала только Гаыль. — Ты красивая.       Лицо Гаыль становится ещё краснее, но она садится обратно.       Вечер продолжается в комфортном хаосе. Фильмы, еда и постепенно уменьшающиеся подколы. Хотя Рэй время от времени всё равно смотрит на шею Гаыль и ухмыляется.       Около полуночи Вонён встаёт, поднимая Гаыль за руку.       — Мы идём спать, — объявляет она.       — Пожалуйста, потише, — сразу говорит Юджин. — Я умоляю.       — Прошу, не добавляй новых засосов, — добавляет Рэй. — Шея Гаыль-онни этого не выдержит.       — Рэй!       — Мы будем осторожны, — обещает Вонён с той самой улыбкой.       — Вот этого я и боюсь, — бормочет Рэй.       — У всех есть наушники, — говорит Лиз. — Мы их сегодня используем.       — Отличный план, — соглашается Юджин.       Гаыль просто хочет исчезнуть. Её рука также стеснительно прикрывает шею.       Они идут по коридору, рука Вонён тёплая в её руке.

Комната Вонён и Гаыль

Воскресенье, 00:17

      — Я больше никогда не смогу им в глаза смотреть, — как только дверь закрывается за ними, Гаыль со стоном падает на кровать.       — Сможешь, — Вонён садится рядом, явно веселясь. — Они за нас рады.       — Они слышали.       — Не всё, — поправляет Вонён. — Только… часть.       — Рэй цитировала меня!       — Справедливости ради, ты была довольно… громкой. — улыбка Вонён становится абсолютно коварной.       Гаыль закрывает лицо руками. — Убей меня.       — Ни за что, — Вонён убирает её руки. — Ты мне живая нравишься.       Телефон вибрирует. Потом ещё раз. И ещё.       Гаыль тянется к нему с ужасом.

Групповой чат IVE

Юджин

Пожалуйста, будьте тише ночью

Я умоляю

УМОЛЯЮ

Рэй

У нас у всех есть наушники, но всё равно

Пожалуйста

Проявите милосердие

Лиз

Стены тонкие

Очень тонкие

Пожалуйста, помните об этом

Лисо

Я уже травмирована

Не усугубляйте

И слишком молода

(Знаю, мне 20, но без разницы)

Юджин

Гаыль-онни, мы знаем, что ты это читаешь

ПОЖАЛУЙСТА

      Гаыль показывает телефон Вонён, она читает и смеётся.       — Надо ответить, — говорит она.       — И что написать?       Вонён забирает телефон и печатает. Гаыль Это Вонён. Мы будем тихими 😇 Обещаем

Рэй

Этот смайлик заставляет мне НЕ доверять вам

Юджин

Я вам не верю

Но спасибо, что попытались

Лисо

ПОЖАЛУЙСТА Я УМОЛЯЮ

Гаыль Расслабьтесь Сегодня мы просто спим Гаыль-онни нужно отдохнуть 😊

Рэй

…

Ладно, это реально мило

Аааа

Лисо

СПАСИБО

ОГРОМНОЕ СПАСИБО

Юджин

Окей, спокойной ночи тогда

Спите хорошо

(Пожалуйста)

      Гаыль забирает телефон и кладёт его на тумбочку.       — Ты правда это имела в виду? — спрашивает она. — Про отдых?       — Конечно, — Вонён встаёт и тянется. — У тебя был очень… изнуряющий день.       Она идёт к шкафу, достаёт одежду для сна. Гаыль наблюдает, как она спокойно двигается по их комнате.       «По их комнате. Уже не только моей. Нашей».       Вонён переодевается в оверсайз футболку и шорты, и когда заканчивает, сразу забирается в кровать Гаыль, проскальзывая под одеяло.       — Твоя кровать удобнее, — объясняет она.       — Ты всегда так говоришь.       — Потому что это правда, — Вонён хлопает по месту рядом. — Иди сюда.       Гаыль ложится рядом. Как только она устраивается, девушка притягивает её к себе, обнимая со спины. Руки обвивают талию, тёплые и надёжные.       — Нормально? — шепчет Вонён ей в ухо.       — Более чем.       Они лежат в уютной тишине. Общежитие вокруг спокойное. Из других комнат не слышно ничего — все, наверное, уже в наушниках, на всякий случай.       Затем голос Вонён, тихий и насмешливый:       — Итак, онни…       — Что?       — Ты правда хочешь называть меня госпожой?       — Вонён!       — Хозяйкой? — продолжает Вонён, слишком довольная собой. — Или королевой? Я открыта к предложениям.       — Я не буду так тебя называть!       — Даже иногда? — пальцы Вонён рисуют узоры на животе Гаыль. — Даже когда я…       — Нет!       — Хм, — Вонён утыкается носом в ключицу Гаыль. — Посмотрим.       — Мы не будем это обсуждать!       — Ты ужасно милая, когда смущаешься.       — Я тебя ненавижу.       — Нет, не ненавидишь, — Вонён целует её в плечо. — Ты меня любишь.       С этим Гаыль не может спорить.       — Люблю, — тихо признаёт она. — Даже когда ты невозможная.       — Особенно когда я невозможная, — поправляет Вонён, обнимая крепче. — Но серьёзно, онни. Отдыхай. Я умею быть хорошей, когда хочу.       — Правда?       — Для тебя? Да, — ещё один поцелуй, мягче. — Ты устала. Спи.       — Ты меня вымотала.       — Я знаю, — в голосе Вонён слишком много удовлетворения. — Я очень дотошная.       — И самодовольная.       — Заслуженно.       Несмотря на смущение, неловкость, стыд из-за того, что их слышали другие — Гаыль чувствует себя в безопасности, ей тепло и спокойно.       Дыхание Вонён за спиной становится ровным и медленным. Её руки по-прежнему обнимают Гаыль, даже когда она начинает засыпать.       — Вонён? — шепчет Гаыль.       — М-м?       — Спасибо.       — За что?       — За всё. Что ты не считаешь меня странной из-за фотобуков и что ты… рядом.       Руки Вонён сжимаются крепче. Она целует Гаыль в затылок.       — Спасибо, что купила все четыре версии, — тихо говорит она. — Собираешь мои карты и любишь меня настолько, что делаешь всё это.       — Я правда одержима тобой.       — Хорошо, — ещё поцелуй. — Оставайся такой.       — Я и не планирую переставать.       — Отлично.       Они снова замолкают. Веки начинают тяжелеть. Тепло Вонён за спиной, ровное дыхание, ощущение её рук — всё идеально.       — Онни? — голос Вонён почти шёпот, уже сонный.       — М-м?       — Я люблю тебя.       Сердце Гаыль совершает кульбит.       — Я тоже тебя люблю, — шепчет она в ответ.       Вонён тихо выдыхает, довольная. Через несколько минут её дыхание становится глубоким, и она погружается в сон.       Гаыль ещё немного лежит без сна, наслаждаясь ощущениями веса за спиной, осознания, что это реально и больше не нужно прятаться.       Что у неё есть настоящая любовь, а не только фотографии.       Её взгляд скользит к фотобукам, разбросанным по комнате. К биндеру на тумбочке. К доказательствам её тайной одержимости.       Но теперь не важно, потому что Вонён знает и всё равно остаётся.       «Лучше фотобуков», — думает Гаыль. «Намного лучше».       Мягкое, тёплое выражение Вонён, когда она засыпает — то самое, от которого сердце Гаыль каждый раз пропускает удар. Что ж, теперь оно тоже её и не только на фотографиях