1
28 апреля 2026 г., 12:55
"В джазе только девушки" — нерушимая классика, которую должен посмотреть каждый.
Сколько себя Энди помнит, ее родители сначала были против просмотра этого фильма. Но так или иначе, Энди видела его минимум три-четыре раза, и все те разы ощущались как впервые. Не сказать, что она была без ума, но фильм ей определенно нравился.
Что касалось Миранды... она невзначай кинула, что когда-то имела опыт с эксцентричной черно-белой комедией, и что в их особый с Энди вечер она оставляет за ней выбор.
Два часа пролетели захватывающе. По крайней мере для Энди, которая периодически хихикала и подпевала. Миранда, казалось, все это время просидела неподвижно, но без угроз взорваться в любой момент.
— Все же он был таким, каким я его запомнила, — что говорило почти ни о чем.
— Это было весьма забавно, — Энди лениво потянулась и громко зевнула, — Я бы посмотрела на нас, если бы, предположим, нам пришлось притворяться мужчинами в мужском оркестре.
Миранда удивленно моргнула, а после позволила Энди положить голову ей на плечо.
— Иногда я поражаюсь твоим...несуразным фантазиям, — потом она беззлобно заключила:
— Тебе бы точно не пошли накладные усы.
От такого комментария Энди показушно надула губы. Миранда подавила смешок и продолжила:
— Но, раз на то пошло, нам больше подходят последние минуты фильма, — она откашлялась, чтобы процитировать последнюю фразу:
— У каждого свои недостатки.
— У каждого свои недостатки, — задумчиво повторила Энди, — в этом определенно есть смысл.
В романтически важную минуту под ними очень громко заскрипел диван.
— Оу, не вылетела ли пружина? Энди вскочила с намерением провести тщательное расследование, но Миранда потянула ее за запястье.
— Учитывая то, что он пережил...— она замялась, — неудивительно, — но потом Миранда стала собой и отдала поручение, — напиши заметку, что нужно купить новый.
Сначала Энди подумала, что речь была, вероятно, о близняшках, которые устроили грандиозный подушечный бой на" диванной арене". Но в словах Миранды подтекст был куда проще и интимнее, что выдавало ее раскрасневшееся лицо.
— Ты серьезно? — Энди усмехнулась.
— Не помнишь?
О. Энди много что помнила из их интимной жизни. Но сейчас ее память была хуже некуда.
— Нет...то есть да, то есть... — язык заплетался, ладони вспотели, — то есть, почему тебя это беспокоит? Мы не могли его сломать.
— Это было дико, — Миранда выдержала паузу, предаваясь воспоминаниям, при этом упуская все детали, кроме одной, — Всю спину расцарапала так, словно монеткой стирала лотерейный билет, — к удивлению, она говорила равнодушно и также равнодушно закончила:
— А диван давно пора отправить на свалку. Он ужасно неудобный.
Но Энди уже не могла успокоиться; гиперчувствительная Миранда и смолчать об этом преступлении? Немыслимо!
— Погоди, погоди, — она встала перед Мирандой с одним требованием, — покажи мне...свои боевые ранения.
Миранда скорчила недовольную гримасу.
Через несколько секунд перед Энди открылся вид на безупречную осанку Миранды, бледную спину с выделяющимися красными полосами.
— Оу..., — все, что смогла проронить Энди, легко проводя кончиком пальца вдоль царапины, — Я не хотела...прости.
— Ладно, Андреа.
Энди будто ее не слышала. Бормотала "мне так жаль", и с тем прикосновения сменились поцелуями. Миранда недолго пыталась ей противиться. Все, что она смогла выдавить из себя — пятьдесят оттенков "Андреа".
