Остров теней

      Нью сидел в кресле, держа руку в гипсе. — Как твоя рука, Нью? — спросил Ченг. — Спасибо, до свадьбы заживёт, — усмехнулся тот, но глаза его оставались серьёзными. — Рад что ты снова в строю.       Ченг повернулся к Тэхену: — Казино приносит хорошую прибыль. Даже больше, чем мы ожидали. Молодец, Тэ! — В пределах ожидаемости. Мы прогнозировали более реалистичные цифры, но были и оптимистичнее. Сейчас мы по середине, господин, — спокойно ответил омега. — И как тебе удалось этого добиться? — Хорошая маркетинговая кампания. Подробнее объяснять долго, да и я не профессионал в этом. — Скромничаешь, как всегда. Смотри, Нью, и учись! Тебе бы хоть толику спокойного расчёта Тэхена, ты бы мог добиться большего. А ты только и бегаешь с пушкой по острову, да мелких шлюх в партнёры ищешь. Не смешивай личное и бизнес. Это плохо кончится.       Нью криво усмехнулся: — И это говорите Вы, господин, который спит и видит, как бы нас с Тэхеном поженить. К тому же разве не в этом моя задача в клане — бегать с пушкой и устранять неугодных?       Ченг рассмеялся: — Ну-ну-ну, до свадьбы вам как раком до Китая. Вы ж глотки друг другу перегрызть готовы! — Это не так, господин. Лучше расскажите, как там мэр, доволен ли своей долей? — перевёл тему Тэхен. — Более чем доволен! Отправил сыночка в Гарвард. Хотя я видел этого сыночка — там никакой Гарвард не поможет. Зато теперь мэр метит в депутаты. — Плохо. Придётся подкупать нового мэра, когда старик уйдёт. — Тэ, мэры будут меняться постоянно, а вот свой человек в парламенте — это нам на руку. А почему ты спрашиваешь? — Честно говоря, я присмотрел кусочек земли, хочу построить отель. Отличный вариант для отмывания прибыли, да и собственный бизнес не помешает. Чтобы было с чем уходить. — А ты планируешь уходить? — Сейчас нет. Но кто знает, что будет в будущем. — спокойно сказал Тэхен. — Правильно мыслишь. Думаю, мэр одобрит строительство, — кивнул Ченг, разливая виски по бокалам.       В этот момент телефон Тэхена тихо завибрировал. Он скользнул взглядом по экрану, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Пальцы быстро набрали ответ. Нью заметил это. Внутри всё сжалось.       Он отвернулся, делая вид, что слушает Ченга, но мысли уже кипели. Я сижу тут с гипсом, сижу рядом, а он улыбается кому-то другому. Чёрт, почему это так бесит?       В кабинете уже стоял густой запах виски. Вторую бутылку уже распечатали, и альфы наливали себе щедро, почти не закусывая. Тэхен же держал в руках лишь второй бокал, и его пальцы нервно скользили по стеклу. — Ты знаешь, что случилось с Тэ, после чего он изменился? — голос Ченга был хриплым, слишком громким для этой тесной комнаты. — Я не знаю наверняка, но догадываюсь, — пьяно пробормотал Нью. — Дэниал, замолчи. Ему не нужно этого знать, — вмешался Тэхен, но Ченг только усмехнулся. — Так и что же случилось, Нью?       Альфа поднял глаза и встретил взгляд омеги. — Он избавился от нашего ребёнка. Сделал аборт, — слова звучали сухо, но внутри Нью всё дрожало от таящейся обиды.       Ченг резко повернулся к Тэхену: — О, так это его был ребёнок? — Да, господин. Но он посчитал меня ненадежным альфой и решил избавиться от него, ничего не говоря мне, — Нью говорил тихо, почти шёпотом.       Тишина повисла, и только капли виски в бокале Тэхена дрожали от его руки. — Тэ, ты правда ничего не сказал ему? — Ченг не отпускал. — Дэниал, перестань, — голос омеги сорвался.       Ченг налил себе ещё и, глядя прямо на Нью, заговорил: — Тогда слушай. Я расскажу тебе сказку. Страшную, от которой кровь застынет. Этот мальчишка должен был следить за прежним хозяином клуба. Но его раскрыли. Похитили. Изнасиловали. Сколько их было, Тэ? Десять? Двадцать? Когда Макс приехал, через 3 дня, чтобы спасти его, перестрелял по меньшей мере два десятка альф и сам был ранен. Он отвез Тэхена в больницу. Хирурги спасали его тело, психиатры — разум. И это моя самая большая ошибка. Я допустил такой суд над омегой, которому здесь не место.       Ченг опустил голову, его язык заплетался, но он упорно продолжал: — Тэ, прости меня. Я виню себя каждый день. Нью, ты думаешь, почему он боится всех альф? Он не избавлялся от ребёнка. Врачи просто не смогли спасти его. И теперь он никогда не сможет стать отцом.       Нью сидел, словно ударенный. В голове складывались куски мозаики: исчезновения, странное поведение, страх. Его глаза расширились, зрачки дрогнули, будто в них вспыхнуло сразу несколько чувств — шок, боль, неверие. Виски в бокале казался горьким, как никогда. В голове крутились обрывки фраз: «аборт»… «выкидыш»… «никогда не сможет стать отцом». — Тэ… это правда?       Омега поднял глаза, в которых отражалась боль. — Ты всё слышал. Но сейчас это не имеет значения.       Он чувствовал, как внутри всё рушится.       «Я думал, он просто не доверял мне… Я злился, что он скрывает. А теперь понимаю — он прятал боль. Настоящую, страшную. И я… я обвинял его. Господи, как я мог?»       В груди поднималась тяжесть, будто кто-то давил на рёбра. Нью смотрел на Тэхена и видел не холодного омегу, а человека, которому отняли будущее.       «Он боится нас не потому, что мы сильнее. Он боится, потому что мы напоминаем о том аде, через который он прошёл. И я… я часть этого мира, часть тех, кто его пугает.»       Виски обжигал горло, но не приносил облегчения.       «Как теперь смотреть ему в глаза? Как говорить с ним, будто ничего не случилось? Я хотел быть рядом, хотел доказать, что я достоин. А теперь понимаю — я лишь тень, чужой, которому он никогда не сможет довериться полностью.»       Нью опустил голову, чувствуя, как внутри всё сжимается.       «Если он никогда не станет отцом… значит ли это, что он никогда не поверит в нас? Никогда не поверит в меня?» — Почему ты мне не сказал? — голос Нью дрогнул, но он старался говорить твёрдо. — Тебя это не касается, — холодно ответил Тэхен. — Не касается? С моим омегой так жестоко поступили, а ты говоришь — не касается?       Тэхен резко поднял глаза: — Я не твой омега, Нью! Прекрати это. — Почему ты всегда отрицаешь? — Нью сжал кулак, гипс на руке скрипнул. — Потому что я тебе не нужен. Вот такой вот поломанный, слабый, который даже родить не сможет. Тебе нужен нормальный омега.       Нью наклонился ближе, в его голосе звучала ревность: — А ты думаешь, ему нужен будешь? — он кивнул в сторону телефона, намекая на Джеффа. — Тэ, это мой клуб, и я знаю обо всём, что тут происходит. Я видел вас. Он тебе не пара. — Не тебе решать это, — Тэхен отвернулся, но его пальцы нервно сжали бокал. — Как и не тебе решать за нас двоих, — Нью говорил тихо, но каждое слово резало воздух. — Тэ, мне нужен ты. Ты, а не кто-то другой.       Тишина повисла, густая, как дым. Ченг откинулся в кресле, его веки тяжело опустились. Виски делал своё дело — движения становились вялыми, слова путались. Он ещё пытался слушать, но взгляд уже блуждал, а голова кивала сама собой.Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким, почти сонным. Он больше не вмешивался — словно растворился в полумраке комнаты.В кабинете остались только двое и их слова, которые звучали громче, чем любой выстрел.       Тэхен замер, будто слова Нью ударили прямо в грудь. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла так сильно, что кожа побелела. Взгляд метался — то на бокал, то в сторону, лишь бы не встретиться с глазами Нью. — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. Голос дрогнул, будто в нём зазвенела трещина. — Мне страшно. Каждый день. Я живу с этим страхом, и он не отпускает. Я не могу быть тем, кого ты ищешь.       Нью шагнул ближе. Его тень легла на лицо омеги, и Тэхен вздрогнул, будто от прикосновения, которого не было. — А я не ищу идеального, — твёрдо произнёс Нью. — Мне нужен ты. Такой, какой есть.       Омега усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости. Она была похожа на маску, которая трескается прямо на глазах. — Ты говоришь так, будто знаешь, что значит жить рядом с поломанным человеком. С тем, кто каждую ночь просыпается от кошмаров. С тем, кто боится прикосновений. Ты думаешь, выдержишь это?       Его дыхание стало тяжёлым, но ровным. — Я уже выдерживаю. Каждый день. И буду дальше.       Тэхен замолчал. Внутри всё рвалось на части: желание поверить и страх снова быть сломленным. Он хотел сказать «нет», хотел оттолкнуть, но слова застряли. Вместо этого он только прошептал: — Ты не знаешь, как сильно я боюсь.       И впервые за долгое время его голос дрогнул — не от злости, а от боли.       Нью замер. Он привык видеть в Тэхене ледяную маску, привычную отстранённость, но сейчас услышал то, чего никогда не слышал раньше — дрожь. Настоящую, болезненную. Он медленно поставил бокал на стол, будто любое движение могло разрушить хрупкую тишину. Затем склонился вперёд, не замечая, что сидит уже на коленях перед ним — не из слабости, а из отчаянного желания быть ближе. Его поза говорила больше, чем слова: мольба, признание, готовность отдать всё, лишь бы Тэхен услышал. — Тэ… — голос его стал мягче, чем обычно. — Я вижу, как ты боишься. Но это не делает тебя слабым. Это делает тебя живым.       Омега отвёл взгляд, но его плечи дрожали. Нью осторожно наклонился ближе, не касаясь, только позволяя словам заполнить пространство: — Ты думаешь, я не выдержу? Но я уже выдерживаю. Каждый день, когда ты смотришь на меня так, будто я чужой. Каждый раз, когда ты отталкиваешь. Я всё равно остаюсь.       Он поднял глаза, и в них вспыхнула смесь боли и отчаяния. — Даже наши перепалки… — он усмехнулся криво, почти горько. — Я устраиваю их нарочно. Чтобы ты хоть как-то посмотрел на меня иначе. Чтобы вызвать в тебе хоть какие-то чувства, кроме холода.       Тэхен сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. Его дыхание стало прерывистым, будто он боролся с самим собой. — Я не хочу, чтобы ты видел меня таким, — прошептал он. — Сломанным.       Нью покачал головой. Его голос был твёрдым, но в нём звучала мольба: — А я хочу видеть тебя любым. Даже сломанным. Даже испуганным. Потому что это всё равно ты.       Впервые за долгое время между ними повисла не вражда, а тишина, наполненная чем-то другим — тяжёлым, но настоящим.