Остров теней

      На сороковом этаже небоскрёба, где арендовали пространство специально для праздника, всё сияло огнями. Музыка гремела так, что казалось — стены дрожат, а алкоголь тек рекой, разливаясь в бокалы и улыбки. Гости, словно звёзды, кружили в танцах, каждый стремился поздравить именинника, пожелать ему любви, богатства и здоровья.       Пипи сиял в центре внимания. Его костюм сидел безупречно, подчеркивая фигуру, ради которой он месяцами мучил себя диетами. Макияж делал глаза ещё более выразительными, а аромат дорогого парфюма был выбран не случайно — он надеялся, что именно сегодня его заметит тот самый альфа, о котором он мечтал последние полгода.       Тэхен вошёл в зал с лёгким опозданием. Его появление было словно режиссёрский акцент: он двигался прямо к центру, будто чувствовал, где именно находится друг. Они обнялись, и Тэхен вручил бархатную коробку с бриллиантовым колье, стоимостью в сотни тысяч долларов. — Ты слишком завышаешь планку для будущего жениха Пипи, — усмехнулся Ган.       Макс, неизменно сопровождающий Тэхена, протянул букет розовых пионов. — От тебя я бы принял даже маленький букет ромашек, — сказал Пипи, и его улыбка стала мягкой, почти детской. — И радовался бы им больше, чем самым дорогим цветам.       Макс вежливо улыбнулся, но тут же отстранился. Его суровый взгляд оставался непроницаемым, словно он не замечал намёков и комплиментов, которые Пипи бросал ему уже не первый раз. Проблема была в том, что Максу не нравились такие омеги — хотя сам он ещё не мог сформулировать, какие именно. Пипи спрятал мгновенную грусть за привычной сияющей улыбкой и снова растворился в толпе, принимая поздравления и предлагая всем выпить. Но его взгляд всё равно то и дело возвращался к Максу — к тому, кто оставался холодным и недосягаемым. Тэхен посмотрел на телохранителя с легким осуждением, словно говорил: “Мог бы подыграть в такой день”, но Макс только покачал головой в отрицании. Он не собирался давать надежду там, где ей не место. Это слишком жестоко на его взгляд.       Спустя час Джефф заметил, как Тэхен, уставший от грохота музыки и бесконечного мелькания лиц, вышел на балкон. Там, среди огней ночного Бангкока, воздух был прохладным и чистым, словно другой мир начинался всего в нескольких шагах от шумного зала. Омега стоял неподвижно, вдыхая полной грудью, будто хотел вытеснить из себя весь хаос вечера. — Устал?, — мягко спросил Джефф, подходя ближе. Его голос звучал тише музыки, но в нём было больше силы, чем в сотне ударов баса.       Тэхен повернул голову, его взгляд был усталым, но ясным. — Иногда я думаю, что всё это — не для меня.       Он глубоко вдохнул прохладный воздух, и в этот момент сам себе признался: хорошо, что успел принять ксанакс перед выходом из отеля. Без него толпа и шум могли бы окончательно выбить его из равновесия. — Хочешь? — альфа протянул бокал, и в этом простом жесте было больше понимания, чем в любых словах.       Тэхен посмотрел на него внимательно, будто угадывая скрытый смысл. Но всё же взял бокал и осушил его до дна. В этом движении не было ни капли случайности — это был знак: он не отвергает, он готов идти дальше. — Я хочу уйти отсюда, — тихо сказал омега. — Тогда сбежим, — предложил Джефф, и в его голосе прозвучала лёгкая надежда. — У меня есть квартира неподалёку. Там есть бассейн.       Их побег был почти детским — они смеялись, прячась от чужих глаз, пока машина альфы несла их прочь от шумного праздника.       В квартире всё было иначе: тишина, мягкий свет, просторная терраса с бассейном. Тэхен, так и не раздевшись до конца, прыгнул в воду прямо в рубашке и трусах. Джефф последовал за ним, оставшись лишь в белье. Они плескались, дурачились, словно подростки, которым позволено забыть обо всём.       Но в какой-то момент игра оборвалась. Джефф поймал Тэхена, поднял его за бёдра и удержал на руках. Смех стих, уступив место тишине. Взгляд омеги стал серьёзным, почти испуганным, но в то же время решительным. Сердце билось слишком быстро, разгоняя алкоголь по венам, смешивая его с остаточным действием ксанакса. Всё вокруг казалось слегка нереальным — вода, свет, даже руки альфы, крепко удерживающие его.       Тэхен словно перестал полностью контролировать себя: движения были инстинктивными, мысли — спутанными, но именно в этом состоянии он решился на то, чего никогда бы не сделал в трезвой ясности. Он сам приблизился, коснулся губами губ Джеффа. Поцелуй начался несмело, почти неуверенно, но в этой нерешительности было больше правды, чем в любых словах. Их дыхание смешалось и стало ясно: дальше они уже не остановятся.       Они вышли из бассейна, оставляя за собой следы воды на плитке. Тишина квартиры казалась почти оглушающей после смеха и плеска. Мягкий свет ламп создавал полутени, и в этих тенях Тэхен выглядел так, будто сам себе не принадлежал. Он ловил себя на том, что напоминал себе прежнего — того, кто ещё умел доверять без оглядки. Но дыхание было сбивчивым, а возбуждение лишало его ясности, превращая мысли в хаотичный поток.       Запах альфы — терпкий, свежий, с лёгкой горчинкой можжевельника и сухой древесной нотой — не отпускал его. Он будто окутывал пространство, проникал в кожу, заставлял забывать о страхах и сомнениях. Тэхен чувствовал, что именно этот аромат ломает его привычные барьеры, толкает к шагам, на которые он бы никогда не решился в трезвой ясности.       Джефф провёл его внутрь, и их шаги сами собой увели их дальше, вглубь квартиры. Легкий поцелуй, начавшийся в воде, продолжился — уже глубже, настойчивее. Руки альфы крепко держали его, и в этой крепости было что-то пугающе надёжное. Тэхен не сопротивлялся. Он позволил себе раствориться в этом моменте, в чужом запахе, в тепле, которое становилось всё ближе. Обстановка вокруг будто подталкивала их к этому. Всё, что происходило после, не нуждалось в словах: ночь стала неизбежным продолжением их многонедельной переписки, и именно этой ночью они перешли ту грань, за которой уже не было пути назад.

***

      Внизу в машине, Макс закурил и молча смотрел на освещённые окна квартиры. Он продолжал сопровождать Тэхена, но в такие моменты предпочитал оставаться в стороне. Личная жизнь друга и начальника — не его дело. И всё же он радовался: наконец Тэхен решился открыть сердце альфе.       Телефон завибрировал. Сообщение от Пипи: фото из туалета клуба, сделанное в зеркале. Макияж поплыл, глаза затуманены алкоголем. Вид у него был максимально блядский — губы приоткрыты, поза нарочито вызывающая, словно он специально демонстрировал себя как товар. Подпись — «приезжай, или я отдамся первому встречному». Это была провокация. Пипи надеялся, что Макс сорвётся, бросится спасать его и заботиться. Макс закрыл сообщение, оставив его без ответа.       В этот момент он заметил знакомую фигуру в соседней машине. Пит. Тот как раз отправлял фотографии боссу. Макс подошёл, резко отобрал телефон и увидел снимки. Он уже не впервые замечал, что Нью следит за Тэхеном. Раньше он закрывал глаза на это: к них был разговор и Нью уверял, что просто беспокоится, хочет знать, что с омегой всё хорошо. Но сейчас, с такими фотографиями, Макс понял — ревность может довести альфу до беды.       Он набрал номер Нью. — Не нужно отправлять Пита, чтобы тот следил за Тэхеном, — сказал Макс жёстко. — Я сам могу рассказать тебе всё, что нужно.       На том конце линии раздался тяжёлый вдох. — Об этом рассказал бы? — голос Нью выдавал раздражение альфы.       Макс выдержал паузу. — Возможно. Он заслуживает счастья.       Тишина повисла, будто воздух застыл. Сигарета догорела в пальцах, и Макс почувствовал, как внутри всё холодеет. И тогда Нью произнёс холодно, почти режуще: — Он будет счастлив только со мной. Запомни это, Макс. Я его так просто не отдам. Он мой.