Фарфоровые лица / Porcelain faces

‎Солнце било в глаза. Хару застонал и перевернулся на бок. Голова гудела, как после долгой болезни, а во рту странный привкус - металлический, как после таблеток. Он попытался вспомнить вчерашний вечер. ‎Файлы. Папка «Проект №5-UH». Умути... ‎А дальше - пустота. ‎— О, проснулся, - раздался бодрый голос. Умути стоял у своей кровати, уже одетый, и методично застегивал рубашку. Выглядел он как обычно: спокойный, собранный, безупречный. ‎И тут Хару заметил. ‎На полу, возле тумбочки, лежал его ноутбук. Вернее, то, что от него осталось. Экран был разбит вдребезги, клавиатура выломана, углы смяты, будто кто-то наступил на него всем весом. ‎— Что... - Хару подскочил на кровати. — Что случилось?! ‎Умути обернулся, изобразив на лице искреннее сожаление. ‎— Прости, пожалуйста, - он прижал руку к груди. — Я ночью вставал попить и, кажется, споткнулся о твой провод. Он упал, а потом я еще и наступил... Я пытался его включить утром - бесполезно. Я возмещу тебе, обещаю. Куплю новый, любую модель. ‎Хару смотрел то на обломки, то на Умути. Что-то в этой картине было неправильным, что-то кричало внутри него. Но голова была ватной, мысли путались. Он помнил, что было что-то важное. Какие-то файлы... Но какие? ‎— Не переживай, - Умути подошел и положил руку ему на плечо. В этом месте была странная теплота, почти братская. — Сегодня у нас запись в студии, сосредоточимся на работе. А с ноутбуком я решу вопрос. ‎Хару молча кивнул. А где-то на периферии сознания билась одинокая мысль: «Я что-то забыл. Что-то страшно важное. Но что?». ‎Месяц пролетел как один изнурительный, но пьянящий миг. Репетиции, записи, примерки костюмов, интервью. У Хару не было ни минуты, чтобы остановиться и подумать. Новый ноутбук, купленный Умути «в знак примирения», стоял на тумбочке, но Хару открывал его только чтобы посмотреть расписание. ‎Дебют прошел с ошеломительным успехом. Зал был полон, фан-чаты гудели, а менеджеры не могли скрыть довольных улыбок. Xlov появились на сцене, как четыре силуэта из разных миров: Хен - мощный, харизматичный, голосом от которого дрожали стены; Умути - точеный профиль и взгляд, гипнотизирующий даже с задних рядов; Хару - резкий, угловатый, но в этом была своя магия; и Руи - текучий, бесплотный, словно тень, которая вдруг обрела плоть. ‎Вечером они сидели в приватной зоне модного бара. Компания арендовала помещение под закрытую вечеринку, и теперь четверо участников, раскрасневшиеся и взбудораженные, праздновали свой первый успех. ‎Хен поднял уже третий бокал, кажется, с каким-то коктейлем, и провозгласил: ‎— За нас! За Xlov! За то, что мы наконец-то на сцене, а не в... - он осекся и засмеялся. — Короче, за нас! ‎Все выпили. Кроме Умути, который ограничился водой. ‎А Руи пил жадно. Бокал за бокалом. Его щеки раскраснелись, глаза заблестели опасным, диким блеском. Хару заметил это и хотел что-то сказать, но Умути отвлек его разговором о завтрашнем интервью. ‎— Я прослежу за ним, - тихо сказал Хен, перехватив взгляд Хару. — Не волнуйся. Отведу в номер. ‎Они вернулись далеко за полночь. Хен практически тащил на себе Руи, который совершенно потерял способность ровно стоять. Глаза у Руи были затуманены, но в них горело что-то, что Хен раньше видел только на сцене. Что-то голодное. ‎Хен довел его до номера. Их, как всегда, поселили вместе - так уж сложилось с первого дня. ‎— Давай, ложись, - Хен усадил Руи на кровать и потянулся к лампе, чтобы выключить. ‎Но чужие пальцы вдруг сжали его запястье. Сильно. Но пьяно - осознанно. ‎— Останься, - голос Руи был хриплым, низким. Он смотрел на Хена снизу вверх, и в этом взгляде не было ни капли смущения. Только вызов. И тоска. ‎— Ты пьян, Руи, - Хен попытался мягко высвободить руку, но танцор держал крепко. Его гибкость была не только сненической - он потянул Хена на себя, заставляя того упереться коленом между ног Руи. ‎— Я пьян достаточно, чтобы перестать притворяться, - выдохнул Руи. — Ты ведь тоже это чувствуешь. С первой встречи. Я видел, как ты на меня смотришь. ‎Хен молчал. Его лицо, обычно такое грозное и смешливое, сейчас было на удивление открытым. Растерянным. ‎— Мы не люди, Хен, - прошептал Руи, притягивая его ближе. — Мы не обязаны играть по их правилам. Поцелуй меня. Просто поцелуй. Один раз. ‎Хен колебался ровно секунду. А потом наклонился. ‎Их губы встретились - сначала осторожно, будто пробуя на вкус неизбежность. Но Руи не дал этому продлиться и мгновения: он подался вперед, углубляя поцелуй, запуская пальцы в волосы Хена. Тот тихо выдохнул в его рот и, сдавшись, прижал Руи к кровати всем своим немалым весом. ‎В номере стало жарко. Одежда исчезала в спешке, путаясь в дрожащих пальцах. Хен покрывал поцелуями шею Руи, плечи, ключицы, а тот выгибался навстречу, беззвучно шепча что-то неразборчивое - то ли ругательства, то ли мольбы. ‎Все происходило в полутьме, под шорох сминаемых простыней и прерывистое дыхание. Хен был бережен и одновременно жаден, как человек, который слишком долго отказывал себе в единственном, чего по-настоящему хотел. Руи же, напротив, таял и требовал одновременно - его гибкое тело отвечало на каждое прикосновение с той же нечеловеческой пластикой, что и в танце. ‎Это не было просто физической близостью. Это было столкновение двух существ, созданных в пробирках, но обнаруживших, что они тоже могут чувствовать. Могут гореть. ‎После, когда дыхание выровнялось, они лежали рядом, не говоря ни слова. Хен натянул одеяло на обоих и, поколебавшись, коснулся ладонью щеки Руи. Тот уже спал - на этот раз без всяких сверхспособностей, просто измученный и наконец спокойный. ‎— Мы не обязаны играть по их правилам, - повторил Хен едва слышно, глядя в потолок. — Но правила скоро начнут играть нами. ‎Хен лежал в темноте, слушая ровное дыхание Руи, и чувствовал, как внутри разрастается огромное, незнакомое чувство. Никто не программировал его на это. Никто не закладывал в его искусственные гены способность так прикипать к другому существу. ‎Хен уснул спокойно. Ему снился Руи — улыбающийся, счастливый, свободный. Во сне не было ни лабораторий, ни Куратора. ‎Только двое. Только тишина. Только покой. ‎Он ещё не знал, что покой этот - временный. ‎