Хрусталь

Катара глубоко вдохнула прохладу Южного племени, чувствуя, как мороз окутывает её лёгкие. Это был комфортный холод, знакомый с детства. Она подошла к берегу, усеянному мелкими льдинками, и села рядом с ним — прямо на толстый слой утоптанного снега. Тишина здесь была живая. Шорох ветра в палатках из шкур животных. Далёкий смех детей за холмом. Звон браслетов старейшин у очага поселения. Это было её место. Но почему-то теперь — даже дома — она чувствовала пустоту. Её глаза опускаются на воду... и отражение показывает не только девушку-героиню из Южного племени... но и ту ранимую девочку, которая так отчаянно готова пойти на все ради своих близких. Она вздрагивает, возвращаясь в реальность. Беспокойство с новой силой прокрадывается в сердце, когда она видит своё отражение в ледяной воде. Словно в ответ на её внутренние метания, вдруг звуки шагов в снегу. А следом — знакомый голос: — Катара. Это был Аанг Медленно поднявшись, она не сразу обратила свое лицо к нему. Ветер играли с ее волосами будто скрывая эмоции. — Я думала, ты не приедешь, — четко сказала она. Аанг выдохнул ледяной воздух, опуская голову вниз. — В последнее время я слишком часто думал о всех, кроме тех, кто мне действительно важен. Он подошел ближе, аккуратно взяв ее за руку — Но это не значит что я не люблю, — посмотрев в глаза девушки, Аанг сказал это с горечью в горле, словно наказывая себя. Катара не проронила ни слова, лишь впервые посмотрела ему в глаза. Слезы не катились. Гнев не рвался наружу. Только глубокая, выстуженная боль — та, что накапливается годами, когда слова остаются невысказанными. — Я помню всё, — тихо сказала она. — Но в последнее время ты думаешь лишь о том, чтобы исполнить свой долг. И в какой-то момент я действительно была готова разделить это с тобой. Но, даже спустя столько времени ты так и не понял.. Аанг сжал её руку крепче: — Я здесь теперь! Я приехал за тобой, Катара! Потому что каждую ночь во сне я слышу твой голос... и просыпаюсь с чувством потери. Ветер стих на мгновение — будто весь Южный полюс замер. — Не говори словно ты единственный, кто чувствует утрату. Катара отвела взгляд, сжавшись сильнее. — Я знаю, что мы справимся, — подбадривающе говорил аватар, аккуратно расправляя ее длинные волосы Но она ничего не ответила. Лишь убрала его руки от себя, не желая больше продолжать разговор. Взгляд устремился на море. — Дай мне время, — аккуратно подытожила она свои мысли, продолжая всматриваться в волны. Аанг прикрыл глаза и резко выдохнул, горечь прошлась по его горлу. Ничего не ответив, он развернулся и устремился в сторону города. Сейчас видимо не время для разговоров, поэтому он понял что лучше ее оставить, и сейчас она была безумно благодарна ему за это. Сама не понимаю что со мной, но сейчас мне трудно. Действительно трудно. Иногда хочется чтобы не я пыталась понять его, а он. Наверное, мне нужно время. Да…Время. А может быть, я просто боюсь себе признаться: иногда я хочу, чтобы рядом оказался кто-то, кому не надо ничего объяснять. Кто сам понимает, что такое злость, когда не с кем её разделить. Кто не станет смотреть на меня этими огромными глазами, полными разочарования: “Ты же всегда была понимающей”. Я устала быть “всегда”. Всегда сильной. Всегда доброй. Всегда той, кто прощает первой. Знаете, как это — когда внутри всё кипит, а ты молчишь, потому что боишься его ранить? А он даже не замечает. Или замечает, но думает: “С ней всё в порядке, она справится”. Справлюсь. Конечно. Я всегда справлялась. Но почему я должна справляться в одиночку, если мы — это мы? Интересно, Аанг теперь побежал в город, чтобы придумать красивый жест? Или чтобы обидеться на меня за то, что я не захотела разговаривать? Хруст снега из-за чьих-то шагов вдруг послышался, и Катара невольно вздохнула, думая что это только что ушедший мистер попытка-все-наладить. Не поворачиваясь, Катара все-таки решила отстоять свое право побыть одной. — Аанг, я же попросила оставить меня И Катара уже открыла рот, чтобы бросить Аангу что-то ещё более резкое, но слова застряли в горле. Потому что, обернувшись, она увидела не его. Лорд Огня смотрел на неё без обычной своей полуулыбки. Просто подходил, не спеша. — Ты… — Катара не договорила. — Я, — ответил Зуко. Остановился в паре шагов. — Приехал сегодня утром, с Аангом. Порты восстанавливать, сама вроде знаешь, так что. — Он не сказал мне, — выдохнула Катара. На самом деле это было неважно, ведь изначально Аанг пришел не за тем, чтобы озвучить это. — Не сказал, — согласился Зуко. — Просто нам нужно было обсудить дела и я решил за компанию с ним приехать, не знал что ты тоже здесь. Аанг только несколько часов назад сказал что ты тоже «дома», — Зуко говорил факты Катара все еще стояла в пол-оборота. Она кивнула, принимая эту информацию, и отвернулась обратно к морю. Не демонстративно — просто ей вдруг стало всё равно. — Зачем пришёл? — спросила она тихо. — Просто заметил что Аанг вернулся недовольный, а перед этим сказал, что идет к тебе сюда, — ровно, без лишних эмоций. — Вот я и решил проверить все ли в порядке у моих друзей. Катара не обернулась. Стояла, глядя на тёмную воду, в которой дробились отражения далёких огней. — Тогда можешь идти, — сказала она тихо. — Я в порядке. — Знаю, — ответил Зуко, но не сдвинулся с места. Не потому, что не расслышал. Просто не захотел уходить. Катара вздохнула, чувствуя его присутствие за спиной. Тяжёлое, молчаливое, как скала. Не давило — просто было. — Ты всегда делаешь то, что тебе говорят? — спросила она чуть насмешливо, но без огня. — Нет, — ответил Зуко. — И сейчас не делаю. — Я заметила. Она, наконец, повернулась к нему лицом. Ветер трепал её волосы, на ресницах замерзали мелкие снежинки. Смотрела на него устало, почти равнодушно. — Чего ты хочешь, Зуко? Он не ответил сразу. Посмотрел на неё — долго, тяжело, как смотрят на огонь, который греет, но обжигает. — Думаю, — сказал он негромко, — тебе нужен кто-то, кто примет тебя такой, какая ты есть. Секунда тишины. Снег между ними падал медленно, будто тоже замер, слушая. Катара сглотнула. — И ты знаешь такого? — спросила она, и голос чуть дрогнул. Зуко не кивнул. Не улыбнулся. Только смотрел — прямо, открыто. — Возможно, — сказал он. Больше ни слова. Но в этом «возможно» было всё: и то, что он здесь, и то, зачем пришёл, и то, что не уходит. Катара отвела взгляд первая. Сердце стучало где-то в горле. — Ты говоришь загадками, — выдохнула она. — Нет, — ответил Зуко. — Я говорю прямо. Просто ты не готова слышать. Он сделал шаг назад. Один. Не к ней — от неё. Давая пространство. — Подумай об этом на досуге, — добавил он, скрестив руки. — Когда ты снова почувствуешь, что тебя не слышат. Он развернулся и пошёл вдоль берега, не прощаясь. Катара осталась стоять, глядя ему вслед. «Тот, кто примет тебя такой, какая ты есть», — крутилось в голове. Она не знала, имел ли он в виду себя. Но почему-то ей показались его слова очень странными. Почему я не прогнала его? Зуко не утешал. Не давал советов. Не смотрел на неё огромными виноватыми глазами. Он просто пришёл, сказал несколько странных фраз и ушёл. А она… она не хотела, чтобы он уходил. Эта мысль пришла неожиданно и кольнула где-то под рёбрами. — Глупости, — сказала она вслух снегу. Но сама себе не поверила. Потому что всё это время — пока он стоял за спиной— ей не хотелось оборачиваться и просить его уйти. Ей хотелось чтобы он остался. Просто был рядом. Не говорил правильных слов. Не пытался всё исправить. Катара вздохнула, кутаясь в воротник. Внутри странно щемило — не больно, а так, будто что-то отмерзало после долгого холода. — Чёртов Лорд Огня, — пробормотала она беззлобно и медленно побрела к городу. Он не обернулся. Ни разу. Не потому, что не хотел — просто знал: если сейчас посмотреть на неё, стоящую на снегу с этим растерянным лицом, он не уйдёт. Медленный Шаг. Снег хрустит под сапогами. Ещё шаг. «Ты говоришь загадками». Нет, Катара. Это ты не умеешь слушать. Вернее — не хочешь. Потому что боишься услышать то, что давно знаешь. Ветер бьёт в спину. Холодно. Но он привык. Всё его детство было холодным — даже в огненной столице. А сейчас этот южный мороз почти приятен. Он отрезвляет. «И ты знаешь такого?» Зуко останавливается на мгновение, смотрит на тёмную воду, которая обмывает льдины у берега. — Чёрт, — выдыхает он в пустоту. — Зачем я вообще это сказал? Он не планировал. Он вообще не умеет планировать такие вещи. Он умеет сражаться. Управлять. Принимать законы. Но говорить… говорить о том, что внутри… Это почему-то стало его слабым местом. А сегодня вроде все получилось. Сам не понял как. Он шёл к ней просто проверить. Потому что Аанг вернулся злой. Потому что Катара — друг. Потому что… Потому что когда он увидел её со стороны, одну, с этим взглядом в пустоту — у него что-то сжалось в груди. Не жалость. Нет, нечто другое. Злость? На Аанга? Немного. На неё? На себя? «Тебе нужен кто-то, кто примет тебя такой, какая ты есть». Идиот. Она подумает, что он про себя. Или что он предлагает себя в кандидаты. А он правда не знает. Может, про себя или не совсем. Зуко останавливается у большого валуна, наполовину вмёрзшего в лёд. Кладёт руку на холодный камень. Смотрит в сторону города — там огоньки, дым над палатками, люди. — Она не прогонит тебя в следующий раз, — говорит он сам себе. И усмехается горько. — Или прогонит. Неважно. Важно другое: он сказал правду. Ту, которую она боялась услышать от Аанга. Ту, которую Аанг, возможно, вообще не способен понять. Аанг — хороший. Аанг — Аватар. Аанг любит весь мир. — Чёрт, — повторяет он громче. Он не говорил ей. Не скажет, точно не сейчас. Может, никогда. Потому что есть Аанг. Потому что дружба. Потому что она смотрит на него как на союзника, как на брата по оружию, но не как на… А как она смотрит? Зуко трёт переносицу. Он устал. Не физически — от всего. — Ладно. Будет что будет. Он идёт дальше, не оборачиваясь. Только когда скрывается за первыми палатками, на миг прикрывает глаза и чувствует: внутри всё ещё тепло. То, что он не потушил. И вряд ли потушит. «Ты знаешь такого, Катара?» Знаешь. И он знает, что она знает. Просто пока не время.