Майкл Джексон: Неавторизованный

Даттен-сити накрыло аномалией. Небо стало цвета пережаренной фуксии, а из всех щелей зазвучал агрессивный фанк. Призрак, которого они пытались изгнать, не был просто духом — это была цифровая проекция "Короля", решившая, что мир недостаточно эксцентричен. — Какого хрена у меня в штанах лишние детали?! — заорал Труська, хватаясь за голову. Проклятие Гендерсвапа сработало мгновенно: теперь это был высокий, худощавый парень с дерзким взглядом и золотым пистолетом Backlace на бедре. Чулок, превратившаяся в угрюмого парня-гота, только сплюнула, поправляя галстук. — Заткнись. У нас Смена сущности по всем фронтам. Я теперь не чувствую вкуса сахара, я чувствую только басы. И, кажется, я теперь призрак наполовину. Но главная проблема была не в поле. Труська (вернее, тот, кем он стал) внезапно почувствовал тяжесть. Его живот округлился буквально за пять минут. — Гартербелт! Какого хрена?! Я что, беременен новым синглом этого мертвеца?! — Труська в ужасе смотрел, как под кожей пульсирует свет в такт песне "Thriller". РЭП-БАТТЛ НА РАЗВАЛИНАХ ДАТТЕНА (Тяжелый бит с битьем посуды и визгом шин) Труська (в мужском обличье, поглаживая живот): Эй, йо, смотри на мой прикид, я теперь мужик, Но этот город — сука, он устроил мне бзик! Внутри меня не плод, там качает грёбаный хит, Неавторизованный Майкл в моем теле сидит! Я стреляю золотом, я вышибаю мозги, В этом сраном мире не видать ни зги! Гендерсвап, подстава, я беременный треком, Стать бы снова бабой и нормальным человеком! Чулок (в мужском обличье, выхватывая мечи-пластинки): Хватит ныть, приятель, я теперь — виниловый змей, Смена сущности в деле, ну давай, бей смелей! Я не ем эклеры, я жру ваши грехи, Ваши жизни — мусор, ваши рифмы — трухи! Майкл лезет из тени, он неавторизован, Весь этот мир под него теперь стилизован! Мы на грани финала, мы на пике войны, Нам не нужно прощенье — нам нужны лишь блины! Когда последний аккорд стих, Труська согнулся пополам. С ослепительной вспышкой из него "родилась"… золотая виниловая пластинка. — Вот это поворот, — выдохнул он, возвращаясь в свое обычное женское тело. — Больше никакого поп-короля в моем плейлисте. Чулок, снова став девочкой, подобрала пластинку и лизнула её. — М-м-м, на вкус как клубничный джем и судебные иски. Гартербелт за углом просто закрыл лицо руками. Это был самый странный вторник в его жизни.