Трижды горе.

Санчез напористый, ужасно. Так, что колени подгибаются. Самые невинные поцелуи, что он оставлял на губах Алфëдова — те, после которых приходиться делать отдышку. Он целует в губы, протискивается пальцами меж локонами белых волос, другой рукой прижимая ближе к себе. Давит, лыбзится, ухмыляется в поцелуй самодовольно. Алфëдов уж не знает, смешно ему или неловко. Но одно точно — приятно. Санчез лезет языком; прижимается, словно пиявка какая. Отрывается лишь на пару секунд, не более — быстро восполняет воздух в лëгких и снова жмëтся. Снова и снова, вынуждая приятеля протестующе мычать и пытаться хоть как-то отсранится. Но руки-то у Санчеза цепкие, по-сильнее будут. После лезет обцеловывать Алфëдову лицо. Пройдëтся губами по розоватым от лëгкого смущения щекам, чмокнет в уголке глаз; притрëтся своей щекой к его, обнимая — словно кот ластится к любимой руке. Алфëдов руками упирается в его плечи, бурчит себе под нос что-то. «Что ж на тебя опять нашло?» — и лëгкий, даже чуть нервный смешок. Нет, не подумайте.. Ему очень нравится такая инициативность парня. Санчез лишь шире ухмыляется, не говоря ни слова. Спускается мелкими поцелуями на скулу, идëт ниже — по шее. Целует, проводит носом по коже, телом зажимает ещё ближе к себе. Алфëдов шумно выдыхает носом, чуть отклоняя голову вбок. Тепло так, что аж растаять можно. Санчез целует куда-то в ключицу; пользуется положением своей правой руки и заставляет отклонить голову ещё и назад. Кусаючим движением целует кадык, пока другой рукой тянется к талии, чтобы придержать на месте. Сам вздыхает, но игриво проведя ладонью по кромке рубашки и напоследок ещё раз глубоко поцеловав, выпускает Алфëдова из своих рук. Отходит сам. Почти обломно. Хотя и привыкаешь уже, что это так Санчез по-обычному целуется. Эстетика у него такая. А иногда, бывает, у Санчеза неожиданно-пассивное настроение. Когда ему хочется, чтобы целовали его. Алфëдов что, против что-ли? Но целует его иначе; не так, как Санчез его. Алфëдов имеет более медленный темп, более нежный, не такой напористый. Он чмокнет в щëку, перейдëт к губам только после. Придержит Санчеза ладонями за лицо, целуя в губы. Дальше не заходит, не хочется. Надо будет — Санчез сам заведëт ему руки за голову, попытается углубить; вот тогда.. А так, чего бы? Просто, буднично.. Поцелуй — не всегда интим. Однако, вспоминая ещё более сильную напористость Санчеза в моменты сильной близости, сильного эмоционального всплеска, как например после пвп-сражения, когда триумф победы и адреналин зашкаливают, то.. Алфëдов думает, что ему ещё везëт большую часть времени. А что, всë-таки, может вызвать у Санчеза смущение? Сконфуженность, неловкость? «Я тебя тоже, вообще-то..» - мямлит Алфëдову на ухо таким тоном, будто провинился очень, будто стыдно. Любит, конечно. Алфëдов знает это, по действиям видит. И Санчез сам мало по таким глупостям переживает; но иногда.. а вдруг? Вдруг парень начнет сомневаться в искренности чувств, раз нежным у Санчеза получается быть не очень хорошо? Всем ведь хочется в отношениях нежности, хочется чувствовать себя по-настоящему значимыми. Санчез дал бы ему всë, что угодно. Согнулся бы в оригами, но доказал бы что угодно — упëрт же не хуже барана. Алфëдову лишь забавно. Ведь любит же и так. За это, точнее, и любит. Одна из сотни причин, почему глаза и душу цепляет этот поразительный человек. «Воистину поразительный» — думается ему, когда Санчез, довольно хмыкая, видимо убеждаясь в какой-то своей мысли в голове, целует его в висок. Как целуется Санчез, спрашиваете? О, отменно.