Цербер

      Это был самый счастливый месяц в жизни Тео. Так он себе говорил, заталкивая подальше сомнения. Он просыпался по утрам и повторял это как мантру: «Ты счастлив. У тебя есть парень. Он красивый, умный, интересный. Он выбрал тебя. Ты счастлив». И это работало. Почти.       Джулиан был... Джулиан был всем, о чём Тео даже не мечтал. Он знал, какое вино заказать к ужину. Он мог час говорить о разнице между поп-артом и нео-попом, и это было не скучно, а увлекательно. Он одевался так, что на него оглядывались на улице, и Тео рядом с ним чувствовал себя... значимым. Как будто он тоже часть этого мира – дорогой одежды, частных галерей, уверенных людей, которые знают, чего хотят. Джулиан водил его в места, куда Тео сам бы никогда не пошёл. Небольшие рестораны, где меню было без фото блюд и написано от руки. Закрытые показы для студентов-искусствоведов. Квартиры его друзей в Кемптауне, с белыми стенами и дизайнерскими торшерами. Тео чувствовал себя гостем в этом мире, но гостем желанным. Джулиан представлял его: «Это Тео, он иллюстратор», – и Тео расправлял плечи.       Иллюстратор. Не «странный мальчик из Портслейда». Иллюстратор.       По вечерам они гуляли по набережной. Джулиан держал его за руку не прячась, не оглядываясь. В Брайтоне это было нормально. В Брайтоне никто не смотрел на двух парней, идущих по пирсу, взявшись за руки. Тео до сих пор не привык к этому – к простой, обыденной свободе, он всё ещё ждал, что кто-то крикнет что-то злое, как в школе, но никто не кричал.       – Ты всё время оглядываешься, – сказал Джулиан однажды. – Ты ждёшь, что кто-то на нас нападёт?       – Привычка, – сказал Тео. – В школе меня буллили.       – За то, что ты гей?       – За всё. За то, что я странный. За то, что я рисую. За то, что я...       – Не вписываешься? – Джулиан кивнул. – Понимаю. Меня тоже буллили. В частной школе это было... изощрённее. Они не били, но говорили. «Спенсер, ты такой утончённый, ты случайно не педик?» Произносили это слово с такой интонацией, будто это диагноз.       – И что ты делал?       – Ничего. Ждал, когда школа кончится, и она кончилась. Теперь они, наверное, работают в банках и женятся на девушках из своего круга. А я здесь, с тобой.       Он нежно поцеловал Тео в висок, Тео закрыл глаза и подумал: «Вот оно. Счастье».

***

      Вскоре Тео заговорил о родителях.       – Я хочу тебя познакомить, – сказал он. – С мамой и папой. Они знают, что я гей, так что... это будет нормально.       – Конечно, с удовольствием. – Джулиан помолчал. – А твой друг? Ну, тот, о котором ты рассказывал. Лиам?       – А что с ним?       – Ты говорил, что он – важная часть твоей жизни. Мне кажется, я должен с ним познакомиться. Даже раньше, чем с родителями. Всё-таки лучший друг – это почти семья.       Тео почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, какая-то странная тревога. Он хотел познакомить Джулиана с Лиамом, правда, хотел. Ему нужно было, чтобы два самых важных человека в его жизни узнали друг друга, чтобы Лиам увидел: вот, я счастлив, у меня всё хорошо. Чтобы Джулиан увидел: вот, это мой человек, тот, кто был со мной с самого начала. И всё же что-то внутри него напрягалось при мысли об этой встрече.       – Я спрошу его, – сказал Тео.       Лиам ответил сразу:       лиам: познакомиться? с ним?       тео: Да. Ты же мой лучший друг. Я хочу, чтобы вы знали друг друга.       лиам: ок. когда       тео: В субботу? В кафе на набережной. В два.       лиам: ок. приду       И всё. Никаких вопросов, никаких возражений. Просто «ок. приду». Тео смотрел на экран и чувствовал что-то среднее между благодарностью и смутным беспокойством. Лиам не стал спорить или спрашивать, зачем, а просто согласился, потому что Тео попросил.

***

      В ту субботу Тео волновался больше, чем перед любым экзаменом.       Он переоделся три раза. Сначала – тёплая куртка и футболка. Потом – рубашка в мелкую клетку. Потом – та самая рубашка, что была на нём в день их первого поцелуя с Джулианом. В итоге он надел чёрную толстовку – ту, что подарил Лиам, – и сверху куртку.       Джулиан ждал его у входа в кафе. Он был одет в тёмно-синее пальто и серый кашемировый шарф. Выглядел как человек, который только что вышел из какого-нибудь офиса. Увидел Тео, улыбнулся, поцеловал в щёку:       – Волнуешься?       – Немного.       – Не волнуйся, я умею очаровывать людей.       Тео усмехнулся, он знал, что это правда. Джулиан умел очаровывать, он мог заговорить кого угодно – профессора, баристу, случайного прохожего. Но Лиам не был «кем угодно». Лиам был Лиамом.       Они сели за столик у окна, Джулиан заказал капучино. Тео – два чёрных чая с молоком, для них с Лиамом       Лиам пришёл ровно в два. Тео увидел его через окно – высокую фигуру в чёрной ветровке, с серьгой в ухе, без шапки. Лиам шёл быстро, засунув руки в карманы. Он не оглядывался по сторонам, не рассматривал меню у входа, просто вошёл, нашёл глазами Тео и кивнул.       – Привет, – сказал он, подходя к столику.       – Привет, – Тео встал, и они обнялись – коротко, по-дружески. Но Лиам чуть задержал руку на спине Тео, и Тео это заметил. – Это Джулиан.       Лиам повернулся к Джулиану. Они посмотрели друг на друга – два человека с разных планет. Джулиан встал и протянул руку.       – Лиам, Тео много о тебе рассказывал. Приятно наконец познакомиться.       – Ага, – Лиам пожал руку коротко и сухо. Сел на стул, снял ветровку. Под ней была простая чёрная футболка, Лиам никогда не мёрз. Татуировки на предплечьях цепляли взгляд. – И я о тебе слышал.       – Надеюсь, только хорошее.       – Тео говорил, что ты учишься на истории искусств.       – Да, второй курс.       – Круто.       Повисла пауза. Тео смотрел то на одного, то на другого. Джулиан улыбался вежливой улыбкой – той самой, которой он очаровывал. Лиам смотрел на него своим обычным взглядом – тяжёлым, оценивающим.       – Тео говорит, вы выросли вместе, – сказал Джулиан. – Это удивительно, такая долгая дружба – редкость.       – Мы соседи, жили через дорогу. Так получилось.       – И ты до сих пор живёшь в Портслейде?       – Да. Работаю в мастерской. Машины чиню.       – Это, наверное, интересно. Работа руками. Я вот совершенно не умею ничего чинить, даже лампочку вкрутить – и то проблема.       – Ну, лампочку вкрутить – это не сложно. Надо просто попробовать.       – Наверное, но у меня руки не из того места растут, – Джулиан улыбнулся. – У тебя, я смотрю, татуировки. Это какая-то символика?       Лиам посмотрел на свои руки, будто видел их впервые.       – Просто нравится. Гаечный ключ – это работа. Нота – музыка. Молния – не знаю… просто как буква.       – Как «Z»? – спросил Джулиан. – Забавно, у Тео я видел рисунки с буквой Z. Совпадение?       Тео вдруг замер. Трещина на потолке в комнате Лиама. Он нарисовал часто, не думая, просто потому что смотрел на неё почти уже пятнадцать лет.       – Не совпадение, – сказал Лиам. – У меня трещина на потолке в комнате, похожа на Z. Финч её нарисовал однажды в детстве, потому что она похожа на молнию. И с Гарри Поттером ассоциицуется.       – Финч? – переспросил Джулиан.       – Ну, Тео. Я его так зову.       – Ах да, ты говорил, – Джулиан повернулся к Тео. – Прозвище, как у героя старого романа. Забавно.       Тео почувствовал, как краснеет. Лиам отпил чай из кружки, которую поставила перед ним официантка. Он не заказал чай – Тео заказал за него. Лиам заметил, ничего не сказал, но уголок его рта дрогнул.       – Значит, вы вместе ходили в школу? – спросил Джулиан.       – Да.       – И как это было? У Тео были проблемы? Он рассказывал, что его буллили.       Лиам посмотрел на Джулиана долгим взглядом, потом перевёл взгляд на Тео и обратно.       – Бывало. Но я был рядом.       – Ты его защищал?       – Если нужно было – да. Всегда.       – Как цербер, – сказал Джулиан, и в его голосе мелькнуло что-то – не насмешка, но что-то близкое. – Трёхглавый пёс, охраняющий вход в Аид. Ты знаешь этот миф?       – Нет.       – Цербер не пускал живых в царство мёртвых и не выпускал мёртвых обратно. Он был верным стражем. Но знаешь, что самое интересное? Его можно было усыпить музыкой. Орфей усыпил его игрой на лире и просто прошёл.       Лиам слушал. Его лицо было непроницаемым.       – К чему ты это? – спросил он.       – К тому, что ты, похоже, его цербер, – Джулиан кивнул на Тео. – Верный страж. Но даже церберы устают.       За их стрликом повисла тишина. Тео смотрел на Джулиана и не узнавал его. Это всё ещё был его парень – красивый, уверенный, – но что-то в его голосе было не так. Что-то скользкое. Как будто он говорил «цербер», а имел в виду «цепной пёс».       – Я не устаю, – сказал Лиам.       – Прости?       – Ты сказал, даже церберы устают. Я – нет. Не от него.       Джулиан чуть приподнял бровь:       – Это похвально. Но, согласись, странно всю жизнь охранять кого-то, кто уже вырос и может постоять за себя.       – А он и может, – Лиам посмотрел на Тео. – Он всегда мог. Просто иногда ему нужен кто-то, кто стоит на полшага позади. Не впереди. Не вместо него. А чуть позади. Чтобы прикрыть спину. Это не охрана. Это другое.       Джулиан замолчал, и его улыбка стала чуть менее уверенной. Тео смотрел на Лиама и чувствовал, как сердце колотится в груди. Лиам, который не читал книг, который путал слова, который не мог связать и двух фраз, когда волновался, только что разнёс выпускника частной школы в пух и прах. Не грубостью. Правдой.       – Знаешь, – сказал Джулиан, поворачиваясь к Тео, – твой друг очень... аутентичный. Я понимаю, почему ты его ценишь.       И вот тут Тео услышал это слово. «Аутентичный». Так говорят о предметах искусства. О мебели. О винтажных вещах, которые ценятся за то, что они старые и потёртые.       – Лиам не аутентичный, – сказал Тео, и его голос прозвучал жёстче, чем он ожидал. – Он мой друг.       Джулиан посмотрел на него. Что-то мелькнуло в его глазах, но он тут же взял себя в руки.       – Конечно. Я не хотел тебя обидеть. – Он повернулся к Лиаму. – Извини, если мои слова прозвучали двусмысленно. Я просто хотел сделать комплимент.       – Ага, – Лиам допил чай. – Принято.       Диалог за столом был натянут. Джулиан пытался найти общие темы – спрашивал про футбол (в котором не разбирался), про музыку (упомянул группу, которую Тео ему показал, но произнёс название с ошибкой). Лиам отвечал односложно, чувствовал себя подопытным животным, к которому всё никак не могут найти подход.       Когда Джулиан вышел в туалет, Лиам сказал тихо, не глядя на Тео:       – Финч, он на тебя смотрит, как я на свою будущую тачку. Красивая, блестит, будет круто смотреться на подъездной дорожке. Но ты ему не человек, а просто аксессуар.       Тео так растерялся, что сначала не нашёл слов:       – Ты просто ревнуешь и не хочешь, чтобы у меня был кто-то кроме тебя.       Лиам медленно повернул голову на Тео, они встретились взглядами, но Лиам ничего не ответил. Тогда же Джулиан вернулся за стол.       – Мне пора. Работа, – сказал Лиам, накинув ветровку. Он кивнул Джулиану, потом посмотрел на Тео. – Проводишь?       Тео встал, они вышли из кафе вдвоём, оставив Джулиана за столиком. Остановившись на улице, недалеко от выхода, Лиам прикрыл глаза и сжал зубы. Было холодно, ветер с моря трепал волосы Тео, Лиам молчал, размышляя о чём-то, потом сказал:       – Он тебе нравится?       – Да.       – Почему?       Тео задумался. Почему ему нравится Джулиан? Потому что он умный, красивый, потому что он выбрал Тео, потому что с ним Тео чувствует себя частью какого-то большего мира.       – Я не знаю, как объяснить, – сказал он.       – Попробуй.       – Он... – Тео подбирал слова. – С ним я чувствую себя значимым, как будто я не просто парень из Портслейда, а кто-то, кого стоит слушать. Он смотрит на меня и видит что-то, чего я сам в себе не вижу.       Лиам выслушал и кивнул. – А я всегда видел, – сказал он. – Без всяких этих... слов.       Тео замер, но Лиам уже шагал к автобусной остановке, не прощаясь – высокий, в чёрной ветровке, с серьгой в ухе.       – Лиам! – крикнул Тео.       Лиам обернулся.       – Спасибо. Что пришёл.       – Ты попросил, – Лиам пожал плечами. – Ты просишь – я прихожу. Так было всегда.       И ушёл. Тео стоял у кафе и смотрел ему вслед, пока нутри что-то сжималось. Он не понимал, что это, просто напомнил себе: «Ты счастлив. Ты должен быть счастлив».       Но когда он вернулся за столик, и Джулиан сказал: «Он, конечно, очень... простой. Но я понимаю, почему ты с ним дружишь. Вы как экспонаты из разных эпох», – Тео вдруг понял, что больше не хочет знакомить Джулиана с родителями. По крайней мере, не сейчас. А может быть никогда.