If I can't have you (no one can)

***

Майк, охваченный чувствами к Уиллу, совершает поступки, о которых потом (частично) жалеет.

***

Это должен был быть сон. Не может быть, чтобы это было реально. Не может быть, что было так просто узнать, где живет Уилл, проследить за ним и проникнуть в его дом. Может быть, эта неизвестная сущность, которой он молился, услышала молитвы Майка и по какой-то причине решила помочь ему. Майк наконец-то был в личной комнате Уилла, которая пахла последним — легкий аромат лемонграсса смешивался со слабыми испарениями акриловых красок, витающими в воздухе. Он сделал глубокий вдох как можно тише, его тело медленно развернулось в комнате, чтобы осмотреть каждый её уголок, изучить его. Он смог быстро осмотреть комнату, когда заглядывал в окно снаружи. Но теперь у него была целая вечность, чтобы оценить каждую маленькую деталь. Ему нравились маленькие книжки на самые разные, не связанные друг с другом темы, все засунутые на пыльные полки, которые, казалось, содержали гораздо больше материала для чтения, чем у кого-либо хватило бы времени изучить. Ему особенно понравились маленькие фигурки персонажей видеоигр, которых Майк тоже мог узнать; они были выставлены на большинстве поверхностей, а также рядом с книгами на полках. Кроме того, ему очень хотелось бы спросить Уилла о значении всех этих креативных картин и рисунков, которые покрывали большую часть его стен и занимали даже некоторые участки пола. Чем больше Майк узнавал о нём, тем сильнее влюблялся в Уилла — если только это вообще было возможно для человека, особенно за такое короткое время. Однако каждую секунду, которую темноволосый тратил на то, чтобы осматривать комнату, а не смотреть на Уилла, можно было считать потраченной впустую. Его желудок ныл от этой нехватки, поэтому он быстро повернул голову к кровати, чтобы снова уставиться на Уилла. Его сердцебиение снова участилось до тех пор, пока он не почувствовал ритм своего сердца в собственном горле. Майк был просто рад, что ему не нужно было сейчас говорить; он всё равно не смог бы выдавить ни слова из-за сжатого горла. Затем он опустился на колени рядом с кроватью, устраиваясь на одном уровне с мирно спящим. Уилл просто ничего не подозревал, да? Осторожно Майк поднял руки и положил их на край матраса, материал слегка прогнулся под легким весом его рук. Его пальцы дёрнулись; ему так сильно хотелось прикоснуться к Уиллу, что это сводило его с ума. Даже более безумным, чем он уже был. Конечно, не то чтобы Майк и Уилл раньше не прикасались. Прикасались. Например, когда они столкнулись в школьном коридоре в первый день знакомства. Или когда их руки случайно соприкоснулись, когда они пытались поднять разбросанные бумаги Майка. Или когда ручка Майка упала на пол во время наказания, и они оба потянулись за ней одновременно. Майк запечатлел эти моменты в своей памяти. Но почему-то его жадное подсознание чувствовало, что этого недостаточно. Всякий раз, когда он думал об Уилле, его пальцы чесались от потребности, способность подавлять желание прикоснуться к нему давно исчезла. Майк жаждал этого. Сколько бы ему ни предлагали, ему нужно было больше. Тем не менее, он знал, что должен быть очень осторожен во всём этом. Он не мог всё испортить, случайно разбудив другого. Майк просто не позволил бы себе всё испортить. Всё должно было быть идеально. Ради Уилла. Дрожащими пальцами Майк снова поднял руку с матраса, сглотнув; его горло было сухим и чесалось, но он отказался издавать какой-либо звук, прочищая его. Его пальцы медленно обхватили синее одеяло, оттянув его немного вниз, чтобы открыть спящую красавицу, прячущуюся под ним. Вот он. Спокойно спит. Как будто Майка там и не было. Ну, технически это было хорошо, что Уилл ничего не подозревал: это означало, что Майк мог избежать любых юридических последствий, которые естественным образом следуют за незаконным проникновением. К тому же, к счастью, дом, как он узнал, принадлежал начальнику полиции, что делало ситуацию для Майка ещё более опасной. От этой мысли его до сих пор пробирала дрожь от тревоги. Пальцы Майка задержались на одеяле гораздо дольше, чем следовало; тихое и ровное дыхание спящего тёплыми толчками касалось его пальцев в успокаивающем ритме. Дыхание Уилла. На его руке. Майк чуть не упал в обморок. Место, которое было благословлено выдыхаемым углекислым газом Уилла, покалывало и горело на его коже всё сильнее, ощущение становилось почти болезненным. Тем не менее, он оставил свои дрожащие пальцы замершими на месте, позволяя дыханию другого ласкать его кожу в устойчивом ритме. Ему потребовалась каждая унция сил, чтобы бороться с желанием прижать пальцы к губам Уилла. Он просто не мог удержаться от мысли о том, какими они были бы на ощупь. Тёплое бурлящее ощущение в животе заставило Майка поежиться, настолько сильно, что ему пришлось вцепиться в одеяло рукой, чтобы напомнить себе не двигаться слишком сильно. К этому моменту его колени тёрлись друг о друга на полу, пытаясь справиться с растущим внутри него чувством. Он был слабым, жалким человеком. И он знал это: Майк физически больше не мог с этим бороться. Уилл слишком сильно его дразнил, и, честно говоря, Майк просто хотел прикоснуться к нему везде, до чего мог дотянуться. Как можно увереннее, его дрожащие пальцы поднялись ещё выше, чтобы осторожно опуститься на каштановые волосы, падающие на лицо Уилла. Пальцы Майка медленно провели по шелковистым прядям, убирая их с лица, чтобы они больше не мешались ресницам. Снова. Майк повторил это движение, на этот раз менее нервно, но всё ещё достаточно осторожно, чтобы касаться только волос, а не кожи напрямую. Ресницы каштановолосого дрогнули, но остались закрытыми, когда пряди были убраны, и Майк не мог не умиляться тому, какие красивые у него ресницы. Его взгляд скользнул ниже, чтобы рассмотреть детали его лица, теперь он уделял время каждой мелочи. Майк почти чувствовал, как кровь бежит по его венам с огромной скоростью, его сердце напоминало о том, как быстро оно бьётся, громко стуча в ушах. Волосы Уилла были такими идеальными. Нос Уилла был таким идеальным. Губы Уилла были такими идеальными. Уилл был идеален. Затем Майк взял одну из прядей между пальцев и накрутил на неё каштановые волосы, стараясь случайно не дёрнуть. Всё время запечатлевая в памяти ощущение волос на своей коже. В конце концов, он должен был насладиться этим. Он не знал, когда у него снова будет такой шанс. Даже не осознавая этого, Майк наклонился ближе, чтобы тщательно изучить его черты. Как бы долго он ни смотрел на Уилла, он никогда не чувствовал, что этого достаточно, чтобы удовлетворить его. Как мотылек на пламя. Тусклый лунный свет, проникающий в окно, казалось, был на стороне Майка, так как он освещал лицо Уилла в темноте. Снова глаза Майка прошли весь путь от макушки его волос до закрытых глаз, затем скользнули по носу, чтобы наконец остановиться на его рте. Губы Уилла были слегка приоткрыты, чтобы выдыхать воздух в устойчивом темпе, его маленькие кроличьи зубки виднелись. О, что бы Майк отдал, чтобы прижаться своими губами к губам Уилла. Но он не мог. По крайней мере, не сейчас. Но когда-нибудь. Он позаботится об этом. Затем Майк переполз на коленях к своему рюкзаку, куда он его бросил ранее, чтобы продолжить свой первоначальный план. Уилл был слишком отвлекающим для своего же блага, и, честно говоря, Майк просто не мог не потеряться в его красивых чертах. Он расстегнул рюкзак, чтобы достать телефон. Он немедленно открыл камеру и сделал быстрый снимок спящего мальчика перед собой, запечатлев момент навсегда — или, скорее, для святилища в своём шкафу. Это была третья фотография Уилла, которую он сделал, и каждая из них ему нравилась. Закончив смотреть на фото, он снова положил телефон в рюкзак. Затем он достал маленькую рацию, которую подготовил заранее, и снова подошёл к кровати Уилла. Осторожно он приподнял подушку, чтобы положить этот предмет под неё, но вскоре остановился, поняв, что это плохая идея: её легко обнаружат, когда Уилл будет менять постельное бельё. Майку действительно следовало бы больше думать о размещении рации, да? Глубоко задумавшись об этом и злясь на себя за такую неосторожность — он не мог позволить себе таких ошибок — Майк решил, что лучше всего будет положить её не только в наволочку, но и внутрь самой подушки. Таким образом, рация будет достаточно близко, чтобы улавливать успокаивающее дыхание Уилла по ночам, но останется скрытой в мягкой набивке подушки. Он был гением. И он придумал это на месте. Просто замечательно. Однако с этим возник ещё один ряд проблем: ему нужно было открыть две молнии, которые, вероятно, издавали много шума, и запихать рацию внутрь подушки. Той самой, на которой Уилл сейчас спал. Майк просто молился какой-то сущности, чтобы Уилл не проснулся прямо сейчас, его пальцы осторожно обхватили первую молнию на наволочке. Другой рукой он аккуратно положил рацию на край матраса, а затем вцепился в ткань подушки, чтобы легче её открыть. Как можно медленнее он начал её расстёгивать. Молния издала слабый звук, когда двигалась, и сердце Майка учащённо забилось от страха. Его глаза были прикованы к Уиллу, выискивая любые признаки пробуждения. Спящий шевелился там и сям, но, к счастью, не открыл глаза. Может быть, молитвы Майка сработали. Теперь следующая молния: Майк отодвинул наволочку, чтобы добраться до следующей молнии, расстегивая её так же осторожно, как и предыдущую. Убедившись, что рация включена, Майк нажал на ней кнопку, из-за чего раздался внезапный громкий, но короткий звуковой сигнал. Предмет чуть не выпал у него из рук. Сука. Спящее тело Уилла внезапно дёрнулось, когда он повернулся на бок. Майк замер на месте, когда Уилл начал двигаться всё больше и больше, всё ещё не открывая глаз, его глубокое дыхание постепенно становилось поверхностным. Майк должен был спрятаться. С молниеносной скоростью Майк заполз под кровать, на которой спал Уилл — ну, или, вернее, на которой он сейчас просыпался. Рука Майка быстро высунулась из-под кровати, чтобы спрятать свой рюкзак рядом с ним, не оставив никаких следов, кроме двух расстёгнутых молний на подушке. Майк сосредоточил взгляд на участке пола, который был виден из-под кровати. Матрас над ним скрипел и двигался, что указывало на то, что Уилл полностью проснулся. Уилл сонным голосом проворчал и зевнул над ним, и Майк не мог описать, что бы он отдал, чтобы увидеть сонное лицо Уилла. Прогнувшаяся часть матраса над Майком переместилась из центра кровати к самому краю. Майк с тревогой наблюдал за каждым движением, крепче сжимая в руках рюкзак, надеясь, что его не найдут. Пол рядом с Майком издал лёгкий топочущий звук, когда пара ног опустилась на него. Матрас скрипнул в последний раз, когда Уилл поднял тело с кровати, чтобы подойти к своей двери. Дверь так же скрипнула, когда её открыли, и наконец закрылась с тихим глухим звуком. Майк должен был быть быстрым. Как бы ему ни нравилось быть в комнате Уилла, он не планировал торчать там всю ночь. В конце концов, он не знал, когда или сможет ли Уилл снова заснуть, когда вернётся, поэтому другой решил, что лучше будет быстро уйти. К тому же, он бы предпочёл провести ночь в постели Уилла с ним, а не под ней, как трус. Майк неловко вылез из-под кровати, его дрожащие конечности затрудняли координацию его тела, переполненного адреналином. Быстро темноволосый засунул виновника — рацию — в подушку, у которой всё ещё оставались две расстёгнутые молнии. Он убедился, что набивка окружит твёрдый предмет, так что не будет слишком заметно, если Уилл случайно ляжет на него. Затем он застегнул молнии. Затем Майк бросился к шкафу, принадлежащему хозяину комнаты. Он открыл дверь как можно быстрее и тише, его глаза немедленно принялись рассматривать разнообразие одежды, в то время как успокаивающий запах стирального порошка начал заполнять его нос. Майк не видел повседневной одежды Уилла, так как последний носил только школьную форму. Он быстро впитал все разные цвета, фасоны и ткани, сохраняя эту новую информацию об Уилле в памяти. Он бы хотел увидеть Уилла во всех этих разных нарядах. Что бы Уилл ни носил, Майк был уверен, что он будет выглядеть потрясающе. Остановив свой блуждающий взгляд, когда тот нашёл то, что отчаянно искал, Майк нагнулся к нижнему ящику шкафа, чтобы открыть его. В нём были несколько пар нижнего белья, всех разных цветов и фасонов. Обидно, что они были свежевыстиранными и совсем не пахли Уиллом, но Майк не жаловался, раз мог «получить» что-то, принадлежащее Уиллу. Он начал с того, что схватил одну пару чёрных боксеров, которых у Уилла было несколько. Если одна из сотен пар простого чёрного нижнего белья пропадёт, это будет не так заметно, не так ли? Торопясь, Майк мог поклясться, что видел какое-то белое кружево, похороненное глубоко под всеми остальными парами, но у него не было времени проверять. Он должен был уходить прямо сейчас. В последний раз Майк наклонился, сунув лицо в открытый ящик, чтобы глубоко вдохнуть, его ноздри наполнились чистым запахом шерсти, смешанным со стиральным порошком. Как бы он ни ненавидел уходить, Майк отошёл от шкафа, восстановив всё на своих местах, чтобы Уилл не заметил, что он когда-либо был здесь. Накинув рюкзак с новоприобретённым предметом внутрь на плечо, Майк подошёл к окну, чтобы открыть его. Его взгляд остановился на стуле рядом со столом Уилла, на котором была наброшена какая-то футболка. Не долго думая — он думал только о том, что ткань, вероятно, пахнет Уиллом гораздо сильнее, чем нижнее бельё, так как футболка была ношеной — Майк схватил её и тоже неловко запихнул в рюкзак. Конечно, Уилл не заметит? Он несомненно задастся вопросом, куда исчезла футболка, но он никогда не сможет понять, что именно Майк проник в его дом, пока он крепко спал. Он открыл окно и перекинул тело через раму, покидая комнату. Затем он закрыл за собой окно. Однако он не учёл, что не сможет правильно закрыть окно снаружи: он не мог дотянуться до ручки изнутри. «Уилл не заметит» — мантра, которая эхом отдавалась в его голове с тех пор, как он взял карандаш Уилла; теперь она была громче, чем когда-либо, как и звон в ушах, вызванный его высоким кровяным давлением. Серьёзно, его сердце было готово остановиться в любую секунду от всего волнения и тревоги, которые нахлынули на него. Каким-то образом Майку удалось благополучно спуститься вниз, приземлившись на землю в саду с тихим стуком. Пробираясь вокруг дома, Майк уделял особое внимание тому, чтобы пройти мимо окна, перепроверяя, не бродит ли кто-нибудь внутри. К его удивлению, свет на кухне, как он определил ранее, был включён. Снова надев кепку на голову, Майк позволил себе заглянуть внутрь. Уилл стоял у кухонной стойки с бокалом воды в руке. Он чесал живот, волосы были растрёпаны, а рубашка пижамы задралась, обнажая кожу живота. Боже. Уилл делал это нарочно. Должно быть. Он пытался убить Майка. Слабое сердце Майка снова учащённо забилось при виде этого, его ногти начали нервно царапать штукатурку на внешней стене. Эта внешность Уилла; Майк представил, каково было бы видеть это слюновыделительное зрелище каждый день. Нет, на самом деле, он хотел видеть даже больше, чем то, что Уилл сейчас предлагал его жадным глазам. Майк сглотнул и дрожаще выдохнул, его мысли унеслись в неведомые дали. Нет, он пообещал себе хоть раз подумать, чтобы эта маленькая операция прошла без помех. Он покачал головой, чтобы избавиться от отвлекающих мыслей, которые формировались в его сознании. У этой операции оставался последний шаг, чтобы объявить её успешной: вернуться домой, чтобы никто не заметил. Когда Майк достал телефон, чтобы проверить время, он обнаружил, что уже 3:03 утра. Он также заметил новое уведомление в мессенджере, но решил проигнорировать его, чтобы сосредоточиться. Когда он доберётся домой, будет уже половина четвёртого, поэтому он должен был торопиться. Надеюсь, никто в доме Уилеров не заметил, что он не спит в своей комнате. Майк присел на корточки, чтобы не быть на виду, и прошёл мимо окна кухни. Его сердце сжалось при мысли о том, что нужно оставить Уилла, когда он направился к входу в дом, чтобы наконец покинуть территорию. Спокойной ночи, Уилл. ... Майк положил рюкзак в случайном углу своей комнаты, предварительно достав два новых приобретённых предмета. Без них рюкзак уже не казался таким ценным. Его дрожащие ноги каким-то образом донесли его измученное тело до дома, и Майк действительно не мог вспомнить, как он вообще вернулся. Спад после прилива адреналина обрушился на него как грузовик: голова пошла кругом, и его подташнивало. Разум был затуманен; вероятно, сказались недосып и голод. Майк плюхнулся в свою кровать, и кепка упала с его головы, как только козырёк коснулся матраса. Он повернул голову набок, чтобы посмотреть на будильник на прикроватной тумбочке; тусклый свет от цифровых часов отображал яркие белые цифры 3:43 утра. Протянув руку, Майк одной рукой порылся в ящике, чтобы достать другую рацию, и включил её. Тут же он услышал тихое, немного искажённое дыхание через динамик переговорного устройства. Это было лучше, чем ничего, так что он не жаловался. Фактически, этого было достаточно, чтобы Майк мог представить, что Уилл находится прямо рядом с ним, посапывает, а Майк слушает каждый его вдох и выдох. Неважно, насколько тихими или громкими были эти вздохи, Майк запоминал их, считал и обманывал свой разум, заставляя его думать, что может чувствовать ровное дыхание, тёплое на его левом ухе. Лениво Майк сел прямо в кровати, чтобы снять чёрную футболку, которая была на нём, и надеть ту, которую он украл у Уилла во время своего побега. Футболка была тёмно-синего цвета — любимый цвет Майка, какое совпадение — а на переде был рисунок и текст. Надпись гласила «The Smiths». Определенно, новая любимая группа Майка. Он снова лёг, поднёс воротник футболки Уилла к носу, спрятавшись в ней, и глубоко вдохнул. Ткань пахла Уиллом гораздо сильнее, чем пары свежевыстиранного белья в ящике. Он был рад, что спонтанно решил взять её с собой, когда уходил. Это был рай. Лёгкий румянец разлился по щекам Майка, когда иллюзия того, что Уилл лежит рядом с ним, становилась всё более реальной в его сознании. Слабое дыхание, доносящееся из рации слева от него, только усиливало это. Запах заставлял его чувствовать, что Уилл был прямо здесь; рядом с ним и вокруг него. Нет, подождите, на самом деле, это было больше похоже на то, что Майк крепко обнимает Уилла, руки обхватывают его талию, а нос зарывается в изгиб его шеи, так что дыхание Майка щекотало его. Майк мог только представить, как очаровательно звучал бы его смех. Маленький сценарий, который Майк придумал в своей уставшей голове, вызвал у него тихий скулёж, так как часть его знала, что Уилла на самом деле нет рядом. Нижнее бельё Уилла, которое приземлилось на кровать вместе с Майком, когда он на неё повалился, лежало на краю матраса. Чувствуя, что оно слишком далеко от него, Майк схватил маленький кусочек ткани, крепко сжимая его в руках и прижимая к груди. Рация рядом с ним, футболка, обнимающая его торс, и нижнее бельё в руках: часть его чувствовала себя бесконечно жалкой; в то же время это было слишком хорошо. Майк повернулся на бок, его колени нервно тёрлись друг о друга. Глаза его к этому моменту были закрыты, и на тёмном полотне перед глазами рисовались всевозможные картинки Уилла, приятная смесь всех впечатлений об Уилле, которые он видел за последние два дня. Майк особенно вспоминал вид Уилла на кухне. То, как его растрёпанные волосы падали в сонные глаза, было просто слишком очаровательно. Он действительно выглядел так, будто хорошо выспался, и Майк испытывал гордость от того, что это он нарушил его сон. То, как его пижамная рубашка задралась, позволив Майку увидеть кожу на его животе, обрамлённую слабыми очертаниями мышц, было просто слишком аппетитно. Майк не мог перестать думать об этом. Ну, Майк и не хотел переставать думать об этом. Словно эта сцена была уже вытатуирована на внутренней стороне его век. Он хотел увидеть больше. Он действительно нуждался в этом, и это сводило его с ума: Майк жаждал увидеть любое состояние, в котором может находиться Уилл. Он хотел увидеть каждую частичку Уилла — тщательно оценить каждую из них так, как никто другой не смог бы. Уиллу нужно было бы только сказать слово, и Майк отдал бы ему всё. Даже не осознавая этого, его чешущиеся пальцы нашли путь вниз к молнии на его собственных джинсах, расстегнув её, чтобы избавиться от неудобного ощущения заточения. Он всё равно спал в трусах. Разум давно ушёл, переполненный окситоцином, Майк одной рукой поднёс чёрную пару боксеров к лицу, зарывшись в мягкую ткань. Запах Уилла был не таким интенсивным, как на футболке, но мысль о том, где был этот кусочек ткани, практически ввергла его в безумие. Тем временем его другая рука исчезла где-то под одеялом. Обхватив себя пальцами, он начал нерешительно двигать бёдрами вперёд, в поисках трения о простыни и свою руку, всё ещё лёжа на боку. Его тело сотрясалось от удовольствия, пока разум проецировал образ Уилла перед ним, рядом с ним и на нём одновременно. Это было слишком много и в то же время недостаточно. Дыхание из рации эхом отдавалось в его опустевшем сознании, словно колыбельная, уносящая всю его тревогу и мысли. Его мозг к этому моменту опустел, и больше ничего не существовало, кроме него и Уилла. Это была полная сенсорная перегрузка, которая привела к тому, что Майк вцепился зубами в ткань белья, его слюна немедленно намочила её, принеся во рту странный привкус хлопка. Вскоре его бешеный разум легко заменил неприятный привкус на вкус Уилла — или, по крайней мере, таким, каким он представлял его вкус. Всё уже было Уиллом: то, что он видел, то, что он чувствовал, и то, что он ощущал на вкус. Его глаза закатились, когда он стал более возбуждённым от чувства, которое медленно нарастало внутри него, грозя захлестнуть его и поглотить целиком. Наконец, он кончил, содрогаясь. Блять. Его бёдра продолжали двигаться в такт скрипучему матрасу под ним, пока он переживал ощущение, его рот был широко открыт, а ткань белья засунута между губ, чтобы заглушить всхлипы. Его голова казалась слишком лёгкой на плечах, словно он не мог контролировать движения, даже если бы попытался. Его мозг был полностью размягчён и ошеломлён тёплым чувством, покалывающим всё его ноющее тело. Он перевернулся на спину, чтобы перевести сбивчивое дыхание, уставившись в простой потолок невидящим взглядом. Какого чёрта. Малая волна смущения и стыда нахлынула на него, его разум теперь стал яснее, чем когда-либо прежде, поскольку неприятная влажность в его трусах прилипла к коже. Что с ним было не так? Закончив размышлять о своих жизненных выборах и сверлить взглядом потолок, Майк приподнял бёдра, чтобы выскользнуть из испорченных трусов, и просто небрежно бросил их куда-то на пол. Мускусный запах немедленно наполнил его ноздри, и Майк поморщился — жестокое напоминание о том, что он только что сделал. Мысль надеть трусы Уилла вместо своих мелькнула в голове, но он решил этого не делать. Он не хотел портить запах, равно как и не хотел их пачкать. Спрятавшись под одеялом, чтобы скрыть своё постыдное существование, Майк начал медленно погружаться в сон. Сегодня уснуть было не так уж трудно после американских горок эмоций. Он чувствовал себя разбитым: его тело было истощено после всех этих бегов и лазаний, адреналин и окситоцин только усугубили последствия. Искренне, казалось, он больше не мог всё это выносить. Когда-то скучная и оцепенелая жизнь сделала крутой поворот на случайное утро понедельника, и с тех пор Майк не был прежним. Всё из-за Уилла. Уилл, конечно, был последним, о чём он думал, погружаясь в слишком поздний сон, надеясь наверстать всё пропущенное. Оставалось всего три часа сна. Сладких снов, Уилл.