If I can't have you (no one can)

«Уилл, говорю тебе, с ним что-то не так.» «Просто… фух, можешь уже оставить это?» — раздражённо вздохнул Уилл, положив руку на дверную стойку машины, чтобы опереться головой на раскрытую ладонь. Очередная кочка на дороге отправила его голову прямо на холодное стекло, отчего он поморщился. Упрямо он сохранил ту же позу. «Я серьёзно. Я за ним наблюдал, и в нём есть что-то подозрительное. Уверен, он следил за тобой.» — Джонатан сильнее сжал руль, глядя в зеркало заднего вида, как школьное здание становится всё меньше вдали. Уилл молчал, не видя необходимости продолжать эту тему. «Я имею в виду, он странный, но не странно-странный. Я не очень хорошо его знаю.» — Джейн вмешалась в их разговор, который больше походил на лекцию Джонатана для Уилла. Она наклонилась вперёд, просунув голову между водительским и пассажирским сиденьем, её глаза метались между сводными братьями, которые говорили о кое-ком из их класса. Оба парня внезапно замолчали, словно её комментарий заставил их наконец прекратить спор. Это больше походило на то, что их разногласия взяли паузу, и ни одна сторона не желала уступать. Всё равно лучше, чем ничего. Чтобы положить конец неприятной тишине, она добавила: «Ну, мы в одном классе с средней школы, но много не общались. Он не выделялся в плохом смысле. Так что, думаю, всё нормально.» Хотя она стремилась быть нейтральной стороной, чтобы уладить спор, казалось, она решила встать на сторону Уилла. На это Джонатан поправил зеркало заднего вида, чтобы встретиться взглядом с Джейн. Немного вздохнув, он сказал: «Я никого ни в чём не обвиняю. Я просто говорю, что нам следует быть осторожными. Ты знаешь, как мама волнуется за Уилла. И я тоже. Особенно после всей этой истории с опекой и… отцом.» Джейн только хмыкнула и откинулась назад, прислонившись к сиденью на заднем сиденье машины. При упоминании их биологического отца Лонни Уилл только напряг плечи и повернул голову к окну. Чёрт, даже Джейн напряглась, хотя не имела ко всему этому никакого отношения. «Мне семнадцать, а не двенадцать.» — парировал Уилл с раздражённым вздохом, бросив на Джонатана быстрый взгляд, прежде чем снова вздохнуть: «Но спасибо за беспокойство.» «Просто чтобы вы знали, я позвонил Стиву насчёт него. Поскольку его колледж прямо рядом с вашей школой. Он может приглядеть за ним.» «Джонатан, ты не мог позвонить своему злейшему врагу из средней школы, чтобы он следил за каким-то случайным парнем из моего класса.» — Уилл теперь был где-то между жалостью к старшему брату из-за его паранойи и полным бешенством из-за вторжения в его личную жизнь. «Я вообще-то не ненавижу Стива.» — Джонатан преувеличенно помахал рукой в воздухе, на что Уилл только закатил глаза: «Да, потому что я помню, как ты его ненавидел, потому что вы оба любили одну девушку.» «Оооо, кого?» — Джейн снова влезла, её голова снова оказалась между сиденьями из-за интригующей темы. «Нэнси Уилер. Но потом мы переехали, и они расстались. Ну, думаю, у тебя есть второй шанс, раз мы снова здесь.» — Уилл повернулся к Джейн на заднем сиденье, высунув язык в сторону Джонатана, который ничего не замечал. Уилл обожал сплетничать со сводной сестрой больше всего на свете — даже о собственном брате, как сейчас — и он был так рад, что его мама решила выйти за Хоппера. Джейн была лучшей подругой, о которой он всегда мечтал, и он никогда не найдёт нужных слов, чтобы выразить свою благодарность. «О, как Майкл Уилер?» — с любопытством спросила Джейн, соединяя точки. «Майк из нашего класса? Я никогда не слышал его фамилию.» — спросил Уилл, приподняв бровь. Он снова смотрел на Джейн, которая теперь зеркально отражала его озадаченное выражение лица. «Да, кажется, это была его фамилия. И он упоминал, что у него есть старшая сестра.» — задумчиво произнесла она, поправляя чёлку в зеркале заднего вида на передней панели машины. «Да ладно! Вот почему ты его так ненавидишь!» — воскликнул Уилл и ударил Джонатана по плечу тыльной стороной ладони, когда осознание настигло его. «Уилл, я этого не знал. Я никогда не знал, что у неё есть брат. Я только подумал, что он выглядит подозрительно.» — Теперь уже Джонатан закатывал глаза, въезжая на их подъездную дорожку, чтобы припарковать машину. «Ты был так без ума от Нэнси и не знал, что у неё есть брат?» — дразнил Уилл, выпрыгивая из машины в приподнятом настроении. Затем он открыл заднюю дверь, чтобы подержать её для Джейн. С благодарным кивком она вылезла и перекинула рюкзак через плечо. «Она никогда не упоминала брата, только младшую сестру.» — защищаясь, заявил Джонатан и тоже вышел из машины, после чего запер её. «А что, если он такой странный, что Нэнси притворялась, будто у неё вообще нет брата?» — снова заспорил Джонатан, всё ещё не оставляя тему. «Джонатан, пожалуйста, прекрати.» — простонал Уилл с ухмылкой, отпирая дверь дома своими ключами. Где-то в глубине души он находил чрезмерную тревогу старшего брата забавной. «Я просто говорю, тебе следует быть осторожнее.» — напомнил Джонатан, следуя за ними к входной двери. «Да, да, как скажешь.» — хихикнул Уилл над бурным воображением и упрямством Джонатана, бросив взгляд на Джейн рядом с собой, которая была так же развеселена, как и он. Наконец, они вошли в дом, чтобы поприветствовать родителей. … Майк глубже натянул чёрную кепку на лицо. Хотя солнце село несколько часов назад и на улице было темно, он не хотел рисковать, чтобы его узнали, когда он бродил по району, в котором даже не жил. Навигационное приложение на его телефоне показывало, что он только что прибыл к месту назначения: это был адрес, который дал ему «информационный парень». Значит, они могут быть полезными, даже если они жуткие сталкеры. Но кто он такой, чтобы судить? Майк осмотрел район в поисках любого движения. Убедившись, что никого нет и никто не наблюдает, он подошёл ближе к дому. Конечно, он заранее проверил наличие фонарей и камер и избегал их. Пришлось признать. Этот дом был немного сложнее, чем дом Уилла, в котором не было ни камер, ни фонарей. Но он не жаловался на то, как легко было проникнуть в комнату Уилла. Он определённо сделает это снова. К счастью для него, дом Карлтона был только одноэтажным, поэтому было легче пробраться вокруг него, чтобы найти его комнату. Затем Майк прижался к окну, которое, как он полагал, было частью кухни. К его удивлению, свет всё ещё горел, и кто-то другой, кроме Майка, тоже возился в ночи. Осторожно заглянув через раму окна, Майк увидел там какую-то фигуру. Ну, не совсем неподвижно стоящую. Он метался от шкафа к шкафу, создавая шум на тихой кухне с грязными стойками: Карлтон был занят приготовлением чего-то. Для Майка это было даже лучше: он мог легко пробраться в его комнату, чтобы хорошенько всё осмотреть, пока Карлтон отвлечён. Именно это он и сделал, продолжив обходить дом. Огни в следующей комнате были выключены, и казалось, что кто-то спал на двуспальной кровати. Судя по наблюдениям Майка, это, вероятно, была мать Карлтона — по длинным волосам и маленьким морщинкам вокруг лица. Вероятно, мать-одиночка, судя по тому, что рядом с ней никто не спал. Или, может быть, отец был на ночной смене. Майк пока не знал, но скоро выяснит. Перейдя к следующему окну, Майк увидел ещё одну тёмную комнату. По интерьеру комнаты он мог сказать, что она принадлежала Карлтону. Сама комната была менее персонализированной, чем комната Уилла; она была обставлена довольно просто, единственным украшением были несколько развешанных на стене картинок и несколько небольших полок. Пожалуйста, это было достаточным доказательством того, что Карлтон был слишком скучным для Уилла; он, вероятно, не знал и половины персонажей, которых Уилл выставил в своей комнате. Майк, с другой стороны, запомнил каждого из них — даже провёл небольшое исследование, чтобы повысить свои знания об Уилле. Карлтон даже не прилагал никаких усилий со своей дурацкой выпечкой. Однако — к большому разочарованию Майка — Карлтон, очевидно, умел запирать свои окна. Поскольку не мог легко просунуть руку внутрь, Майк достал из кармана заранее приготовленную тонкую проволоку и замер, прислушиваясь, не идут ли какие-либо шаги в его сторону. Похоже, нет. Как и в прошлый раз, его сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Звон в ушах почти заглушал слабое позвякивание посуды, доносившееся с кухни. Он делал это раньше. Он определённо способен сделать это снова. Или, по крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Осторожно Майк положил одну руку на раму в нижней части окна, чтобы стабилизировать тело; материал под ним слегка скрипнул под давлением. Другой рукой он направил проволоку в щель между створкой и рамой. Майк медленно двигал проволокой, нащупывая замок. Найдя его, он отключил защёлку, протолкнув проволоку глубже, чтобы приподнять её, тем самым отключая замок. Он осторожно поднял окно, стараясь не шуметь. Затем он проскользнул внутрь, аккуратно опустив окно за собой, не издав ни звука. Почему он так нервничает из-за этого? Он был прирождённым талантом. Тем не менее, он должен был действовать быстро. Майк достал маленькую камеру, которую купил в хозяйственном магазине несколькими часами ранее. После этого он оглядел скучную комнату в поисках подходящего места, чтобы её разместить. Может быть, поверх шкафа? Никто никогда не хранит ничего важного так высоко, и никто не утруждает себя вытиранием пыли на такой высоте. Встав на цыпочки, Майк вытянул руки, чтобы дотянуться до верха шкафа, и поставил туда камеру. Затем он достал из кармана телефон, чтобы проверить, подходит ли угол обзора. Что касается Карлтона, у него не было проблем с таким вторжением в его личную жизнь. Камера слежения была необходимым шагом, чтобы узнать врага получше, подготовиться к его тайным козням. Ну, уже не таким тайным. Когда Майк стоял перед стеллажом с камерами в хозяйственном магазине, мысль о покупке такой же для комнаты Уилла мелькнула у него в голове. Однако он не мог заставить себя вторгнуться в личные четыре стены Уилла. Конечно, он уже был там и положил рацию в подушку, но он же не был совсем уж извращенцем, который устанавливает камеры в комнате своей симпатии. Рации пока было достаточно — на данный момент. Если, конечно, ситуация не ухудшится — если Уилл и Карлтон станут ближе до такой степени, что у них завяжутся интимные отношения, — Майку придётся усилить своё наблюдение. Любопытно, голова Майка выглянула из-за косяка приоткрытой двери. Отсюда он мог видеть ничего не подозревающего парня, который что-то готовил на кухне. Судя по используемым приборам и ингредиентам, Карлтон, скорее, занимался выпечкой, а не готовкой. На одной из стоек прямо рядом с тем местом, где находился Карлтон, стоял маленький красный подарочный пакет. Дизайн на нём был довольно сдержанным, но цвет привлекал всё внимание. Также на одной из ручек была привязана маленькая бирка — на ней было имя Уилла. Немедленно острая боль пронзила его грудь, как только он понял, что всё это значит. Карлтон готовил подарок для Уилла. Что ещё хуже, на следующий день у них будут совместные кружковые мероприятия во второй половине дня. Вероятно, именно тогда он планировал вручить его Уиллу. Значит, это случалось. Карлтон официально предпринимал попытку. Майк не мог этого допустить, даже за миллион лет. Чтобы ни потребовалось, ему нужно было вмешаться в ухаживания Карлтона за Уиллом. Чувствуя себя таким мелочным и беспомощным, как никогда, Майк отошёл от двери и импульсивно ударил по ближайшей полке, сбив её. Книги комично взметнулись в воздухе, падая, и только затем с громким стуком приземлились на пол. Глаза расширились от осознания того, что он только что натворил, он практически помчался к окну, чтобы выпрыгнуть в него. Теперь ему было всё равно, как громко он хлопает окном; ему нужно было убраться оттуда. Быстро. Майк присел на корточки, когда оказался снаружи, прячась прямо под окном, чтобы подслушать, что происходит внутри комнаты. Передвигаться по дому сейчас было бы слишком рискованно, так как Карлтон, вероятно, был встревожен громким шумом. Черноволосый парень скрипнул зубами от злости и смущения: он был таким, таким глупым, что позволил ревности так сильно взять над ним верх. Он почти испортил свою операцию из-за этого. Изнутри по дому разнёсся громкий голос, который, казалось, принадлежал матери Карлтона: «Карлтон? Что ты делаешь?» «Извини, не хотел тебя будить. Что-то упало в моей комнате.» Вслед за этим в комнате Карлтона внезапно зажёгся свет. Тихое ругательство сорвалось с губ Карлтона, когда он увидел беспорядок в своей комнате. Быстро Майк достал телефон, чтобы открыть приложение, подключённое к только что установленной камере. К счастью, Майк установил её так, что мог видеть не только комнату Карлтона, но и немного коридора. Карлтон стоял неподвижно, безучастно глядя на разбросанные по полу книги. Внезапно на кухне позади него начал раздаваться какой-то писк. «Чёрт», — выругался Карлтон и бросился обратно на кухню, оставив беспорядок в комнате без исправления. «Ты ожидал, что я просплю таймер?» — саркастично сказала его мама, заходя в комнату, чтобы посмотреть, что именно издало громкий шум, разбудивший её. Не обращая внимания на беспорядок, она вышла из комнаты Карлтона и снова скользнула в свою спальню. Пока Карлтон был отвлечён попытками спасти то, что почти подгорело на кухне, Майк воспользовался возможностью, чтобы ускользнуть незамеченным. Темноволосый парень в последний раз поправил свою кепку и начал пробираться вокруг дома, чтобы покинуть территорию. Успешно завершив свою миссию по установке камеры и получив новую информацию о Карлтоне, Майк довольно направился домой. … «Разбейтесь на пары и нарисуйте своего партнёра. Это может быть набросок или картина. Это может быть просто или сложно. Полностью зависит от вас. Выберите то, что подходит вашему партнёру.» Учитель рисования едва закончил объявлять задание, как комната взорвалась суматохой. Студенты бросились врассыпную по полу, каждый пытался занять друга в партнёры, прежде чем это сделает кто-то другой. Майк всегда ненавидел такие задания. Всё неизменно шло по одному и тому же сценарию, и для этого требовалось то, чего у него никогда не было: друг, который добровольно согласился бы стать с ним в пару. Иногда он хотел, чтобы Дастин и Лукас были в его классе, чтобы было с кем объединиться. Но если группе требовалось только два человека, они бы всё равно оказались вместе, оставив Майка без партнёра. Так что в итоге ничего бы не изменилось. Как всегда, Майк не прилагал усилий к поиску кого-либо для своей группы; он просто оставался сидеть и ждал, пока все выберут партнёра. Затем он присоединился бы к последнему оставшемуся без пары ученику. Он не был особенно привередлив. Лёгкое, неуверенное прикосновение к плечу заставило Майка вздрогнуть. Вокруг него класс оставался хаотичным мельканием скрежещущих стульев и приглушённых переговоров, пока ученики выбирали партнёров для задания. Было слишком рано, чтобы учитель назначал «оставшегося» ученика, но кто-то уже стоял позади него. Медленно повернув голову и задаваясь вопросом, кто мог так быстро его искать, он увидел — о чудо — Уилла, стоящего прямо рядом с тем местом, где он сидел. О боже. Это был Уилл. Мгновенно приятное статическое электричество вспыхнуло там, где были его пальцы, остаточное тепло, которое отказывалось исчезать. Прежде чем Майк смог обрести голос — или хотя бы осознать, что он не «оставшийся» ученик на этот раз, — вопрос уже повис в воздухе: «Хочешь стать партнёрами?» Майк сглотнул. Ни за что на свете он не ожидал чего-то подобного. Мозг Майка полностью отключился вместе со способностью говорить. Что ж, за последние несколько дней это стало нормой: его тело переставало функционировать всякий раз, когда Уилл был рядом. Бессловесно уставившись на абсолютно потрясающего парня напротив, Майк не мог заставить себя даже думать об ответе. Решение было слишком простым; конечно, Майк хотел закричать «ДА!» во всё горло. Но всё было не так просто. Естественно, такая близость к Уиллу имела немедленное следствие — возможность опозориться. Его тело выбрало худший из возможных моментов для полного отключения. Внезапно ладони вспотели, в горле пересохло, и даже простой ответ казался нелепо сложной задачей. Через несколько секунд тяжёлого, неловкого молчания Майк наконец нашёл в себе смелость ответить: «Да.» «Классно», — сказал Уилл, скользя на стул рядом с ним — тот самый, освободившийся всего минуту назад, когда другой ученик отошёл, чтобы найти друга. Урок искусства проходил в мастерской, что создавало более свободную и расслабленную атмосферу, чем их обычный строгий класс. Рассадка тоже отличалась: когда ученикам требовалось рисовать с натуры, стулья ставились по кругу, оставляя много места в центре комнаты. С тихим скрежетом Уилл взялся за края парты-стула и развернулся, повернувшись боком, чтобы смотреть прямо на Майка, нарушив симметрию круга. Майк, однако, остался застывшим на месте, всё ещё глядя в центр комнаты, как статуя. Он краем глаза наблюдал за Уиллом со смесью восхищения и недоумения, его мозг всё ещё был в коротком замыкании от очередной «передозировки Уиллом». После нерешительной паузы Майк последовал его примеру, развернув свой стул так, чтобы полностью оказаться напротив Уилла. Близость была немедленной и подавляющей. Он чувствовал, как глаза Уилла изучают его черты с интенсивностью, от которой его кожа гудела — опасное ощущение, учитывая, что они ещё даже не начали задание. В поисках спасения от интенсивного взгляда Уилла, Майк позволил своим глазам блуждать по мастерской. Он проследил за движением класса, пока не нашёл Джейн с её обычными растрёпанной чёлкой и цветными заколками; она уже глубоко о чём-то разговаривала с рыжеволосой девушкой из их класса. «Думал, ты будешь с Джейн», — прокомментировал Майк, его взгляд метнулся обратно к Уиллу, чтобы изучить его реакцию. Вопрос прозвучал мягко, почти неуверенно. Даже после всего, Майк находил сам акт простого разговора с Уиллом колоссальной проблемой. Делать это здесь, посреди яркой, оживлённой мастерской, где любой любопытный одноклассник мог посмотреть и увидеть его запинки, делало воздух только гуще. Взгляд кареглазого последовал за взглядом Майка, остановившись на Джейн на другом конце комнаты. Наблюдая за тем, как две девушки возбуждённо разговаривают с довольной улыбкой на губах, Уилл ответил: «Она хотела стать в пару с Макс.» Точно, Макс. Имя наконец всплыло в памяти. Майк обычно передвигался по классу как бы в туннельном зрении, игнорируя всех, кто не был в его ближайшем окружении, но Макс было трудно не заметить. Она несла в себе огненную, непринуждённую уверенность, которая выделяла её среди остальных учеников и действовала как полная противоположность нерешительной натуре Майка. Тем не менее, он никогда не замечал, насколько близки Джейн и Макс. После того, что показалось ещё одной вечностью молчания, Уилл наконец прервал напряжение лёгким смехом: «Я люблю свою сестру, Майк, но мы не обязаны делать всё вместе.» Слово «лицемер» промелькнуло в голове Майка на секунду, чуть не сорвавшись с губ. Насколько он знал, Уилл и Джейн были практически неразлучны; видеть их порознь казалось каким-то неправильным. Несмотря на свой внутренний скептицизм, Майк не мог не наслаждаться своим триумфом — тем, что Уилл сейчас с ним, а не с ней. «У тебя тоже есть братья или сёстры?» Майк мог только смотреть в ответ, его разум опустел под тяжестью такого личного вопроса. Он не ожидал, что Уилл так внезапно начнёт копать под поверхность. Он потянулся к воротнику, нервно одёргивая его, словно ткань вдруг стала слишком тесной. Говорить о своей семье никогда не было его любимой темой; он всегда чувствовал себя чужим в собственном доме. «Да, две сестры. Одну старшую и одну младшую.» — наконец сумел объяснить Майк, в то время как Уилл с величайшим интересом подался вперёд через стол. Чёрт возьми. Слишком близко. «Как их зовут?» — Уилл многозадачно шарил в своём рюкзаке в поисках художественных принадлежностей, но не сводил взгляда с Майка, словно тот был более интересным предметом. Такое внимание казалось назойливым, в некоторой степени заставляя Майка чувствовать себя почти что под допросом. «Нэнси и Холли.» — ответил Майк, чувствуя, что нет причин не отвечать правдиво на такой обыденный и базовый вопрос. Что-то изменилось на лице Уилла на долю секунды, а затем он снова широко улыбнулся, как солнечный свет. «Классно. Начнём задание?» — предложил Уилл, раскладывая бумагу и карандаши на маленьком деревянном столе. Майк кивнул и сделал то же самое, а затем позволил себе посмотреть прямо на Уилла без необходимости отводить взгляд каждую секунду. Майк прекрасно знал, что мальчик напротив него был ничем иным, как потрясающим, но каждый раз, когда его недостойные глаза видели его лицо, ему казалось, что он влюбляется в Уилла заново. Наконец его сгубил ответный взгляд Уилла. Майк чувствовал себя обнажённым, пригвождённым к месту взглядом, который, казалось, искал что-то глубоко внутри него. Его нервы сдали, и он почувствовал, как по рукам катятся холодные капельки пота — холодный контраст с внезапным, удушающим жаром в груди. Каждый инстинкт кричал Майку бежать, вырваться из неудобных лучей взгляда Уилла и спрятаться в безопасной тени, как он привык, но он остался застывшим. Часть его искренне жаждала внимания Уилла вот так — он просто был к этому не привык. Пока Майк метался, остальная часть класса была воплощением спокойствия. Уилл присоединился к хору скребущих карандашей, добавляя свой собственный ритм в тишину класса. В мастерской была своя уникальная атмосфера, пахнущая хрустящей, свежей бумагой и металлическим оттенком графита. Под этим чувствовался более глубокий, землистый аромат стареющей мебели — дерево, влажное от многолетних пролитых красок и медленно разрушающееся от времени. Майк оставался парализованным, наблюдая, как Уилл работает над рисунком с полной концентрацией. Первый оставался идеально неподвижным, словно, заморозив своё тело, он мог как-то сделать своё пяление менее заметным — или, по крайней мере, менее навязчивым. Каштановые волосы падали вперёд, в глаза Уилла, пока его рука двигалась по бумаге с точным движением, которое Майк находил гипнотическим, каждый штрих карандаша отражал уверенность Уилла, когда тот медленно заполнял пустой холст. Время от времени он покусывал нижнюю губу своими заячьими зубами между штрихами — такая милая привычка. Глаза цвета лесного орека с оттенком болотной зелени были слегка прищурены, время от времени обращаясь к окну, чтобы передохнуть и подумать. Его брови были слегка нахмурены, а зрачки внимательно следили за движением карандаша. Пристальное пяление Майка было, конечно, невозможно не заметить. Не поднимая головы, Уилл смотрел из-под завесы ресниц, его глаза встретились со взглядом Майка с понимающим выражением. «Что? Ты не рисуешь?» — спросил Уилл, наконец, дав карандашу отдохнуть. Он приподнял бровь, его взгляд опустился на белый, нетронутый лист в руках Майка. Лёгкая усмешка тронула уголки его губ. «Рисую. Просто… я не очень умею рисовать. Как бы, ты бы рассердился, если бы я нарисовал тебя.» — осторожно объяснил Майк, на что Уилл полностью расхохотался. «Я имею в виду, каждый с чего-то начинает, правда?» — прокомментировал Уилл, всё ещё посмеиваясь, а затем добавил: «Я не рассержусь, обещаю. Просто рисуй то, что видишь. Или… что чувствуешь. Искусство — это не просто копирование реальности. Это душа. Выражение того, что не можешь высказать словами.» Вау. Майк сглотнул. Уилл был прекрасен снаружи и изнутри. Уилл был просто… идеален. «Я знаю. Просто… я постараюсь.» — сказал Майк, и Уилл ободряюще кивнул. Затем тот, который был повыше, сосредоточился на своём собственном всё ещё чистом листе. Он сжал карандаш, пытаясь унять дрожь в пальцах, когда начал первые линии. Он попытался подражать тем же плавным, решительным штрихам, которые только что наблюдал, отчаянно желая создать видимость уверенности, которой не чувствовал. Это было неуклюжее подражание движениям Уилла, но он надеялся, что, сосредоточившись на бумаге, сможет скрыть жар, заливающий его щёки. Линии Майка казались очень шаткими, лишёнными целеустремлённости. Приняв совет Уилла об искусстве близко к сердцу, он попытался отбросить эти мысли и сосредоточиться. Передать на бумаге своё восприятие Уилла, свои чувства к нему — вот такова была его главная задача сейчас. Легче сказать, чем сделать. Каждые несколько секунд взгляд Майка возвращался к Уиллу под предлогом художественного наблюдения. Это была бессмысленная отговорка; он знал лицо Уилла лучше своего собственного. Он думал о фотографиях, которые были спрятаны в святилище в его шкафу — тех, которые он распечатал только для того, чтобы иметь физическую копию. Когда он закрывал глаза, он всё ещё чувствовал фантомное ощущение своих пальцев, прослеживающих контуры челюсти, носа, глаз, губ и скул Уилла — ритуал, который он совершал в тайне, одновременно приближая и делая мальчика напротив него более недосягаемым, чем когда-либо. Майк сомневался, что у него был тот талант, о котором говорил Уилл — способность улавливать реальность, вплетая в неё свою душу. Тем не менее, он пытался. Он толкал свой карандаш по бумаге, стремясь к результату, в достижении которого не был уверен. Майк немного поправил своё положение, проверяя, может ли он мельком увидеть работу Уилла. Как раз когда он собирался её увидеть, Уилл притянул лист близко к телу, чтобы спрятать. «Никаких подглядываний, пока я не закончу.» — хихикнул он, в его тоне слышалась некоторая строгость. «Ладно, ладно», — уступил Майк, подняв руки в шутливой капитуляции, прежде чем опустить их обратно на стол. Он заставил себя отвести взгляд, но, посмотрев на свою работу, почувствовал волну разочарования. Его линии были статичными и плоскими; они совсем не были похожи на Уилла. Майку сама идея запечатлеть красоту Уилла с помощью простого графита казалась невозможной задачей. Даже так, он проглотил свои сомнения и снова прижал карандаш к бумаге, пытаясь вложить в набросок каждую частицу своей души, как и говорил Уилл. «Так ты действительно любишь искусство?» — спросил Майк, и ложь легко слетела с его языка. Он отлично играл роль любопытного друга, скрывая тот факт, что уже был экспертом по всем делам Уилла Байерса. Майк провёл последние несколько ночей с прижатой к уху рацией, молча слушая шорох простыней и мягкий топот шагов, которые говорили ему, что Уилл не спит. Он знал мир Уилла лучше, чем свой собственный, всё задокументировано на карте, хранящейся в тайниках сознания Майка. Но сейчас он должен был притворяться, что только узнаёт основы. «Да, одно из моих хобби», — ответил Уилл, и его улыбка стала шире. Но выражение его лица говорило об ином; в его глазах был искрящийся свет, который предполагал, что искусство было для него не просто способом скоротать время. Это был язык, который он использовал, когда слова не справлялись. Это было заметно в том, как он держал карандаш. «Как давно ты увлекаешься искусством?» — спросил Майк. На этот раз вопрос был искренним. Несмотря на его обширное «исследование», такое как рация и его тайные архивные запасы в шкафу, этого он пока не узнал. Он знал как и когда проходит повседневная жизнь Уилла, но происхождение этой страсти, как и его прошлое, оставалось для Майка загадкой. «Честно говоря, с самого детства. Сколько себя помню.» «Классно. Что тебе больше всего нравится рисовать?» «Хмм, наверное, то, что вижу во снах», — промурлыкал Уилл, его голос стал мягче, словно он вспоминал полустёртый образ. «Так как бы обработать моё прошлое. А ещё людей.» — он сделал паузу, в его взгляде снова появился игривый блеск, когда он склонил голову в сторону Майка. «Все художники хотят слышать такие вопросы, знаешь. Ты ведь не пытаешься на самом деле скрыть свою истинную художественную личность?» — он издал лёгкий смех, с приподнятым бровями, игривым выражением, от которого сердце Майка пропустило удар. Майк тоже рассмеялся теперь — искренне. Обычно люди заставляли его нервничать, но с Уиллом он чувствовал себя живым. Решив перестать прятаться, он повернул свою бумагу к Уиллу. «Никакой художник, как видишь», — признался он, его сердце бешено колотилось о рёбра, когда он показывал свой прогресс. Он пытался последовать совету Уилла, надеясь, что Уилл увидит ту «душу», которую он так старался вложить. Уилл издал тихий, мягкий смех — тот самый, от которого у Майка в животе делалось головокружительное сальто. Он наклонился ближе, его лицо приблизилось к лицу Майка, он прищурился, чтобы рассмотреть каждую линию и помарку наброска. После паузы невыносимого молчания он снова посмотрел на Майка, его выражение лица смягчилось во что-то несомненно нежное. «Это хорошо, не волнуйся», — заверил его Уилл, его голос понизился до нежного, интимного тона. «Очень мило.» Ого. Уилл назвал его милым. Ну, технически не его, но вы поняли. Как поражённый молнией, Майк отвернул лицо в сторону, чтобы разорвать зрительный контакт, внезапно почувствовав себя слишком застенчивым из-за этого комментария. Он только надеялся, что Уилл не заметил красный оттенок, появляющийся на его щеках. «Как ты смеёшь смеяться над моим шедевром», — пошутил Майк, изображая оскорбление, пытаясь скрыть смущение. Из-за этого дурацкого обвинения Уилл начал смеяться ещё громче: «Нет, нет, правда. Это мило.» Милый. Боже. Уилл пытался убить его этими простыми прилагательными. «И, полагаю, я всё ещё не могу посмотреть на рисунок?» — надулся Майк, продолжая рисовать Уилла, чтобы отвлечься от эхом отзывающихся слов в своей пустой голове. «Ни единого шанса.» — уверенно заявил Уилл, а затем продолжил: «Но должна сказать, у тебя идеальные черты для музы.» Вау. Вот это сделало своё дело. Для Майка, который проводил ночи, слушая дыхание через рацию, чтобы чувствовать близость с Уиллом, эта физическая близость была почти невыносима. Он видел отдельные ресницы в обрамлении карих глаз Уилла, слышал мягкий, ритмичный звук его дыхания. Сама мысль о том, что Уилл, возможно, флиртует, была не просто мыслью — это была революция. Он почувствовал, как его руки слегка дрожат над бумагой, его разум кричал ему что-нибудь сказать, прежде чем молчание станет признанием. Уилл не просто смотрел на рисунок; он смотрел на Майка, наблюдая, как румянец ползёт вверх по его шее, с любопытством, которое казалось тяжёлым и преднамеренным. «С-спасибо», — всё, что смог пробормотать Майк. Он сглотнул слюну, которая, казалось, застряла в горле, а затем неуклюже поперхнулся ею. Типично. «Правда, я серьёзно. У тебя высокие и впалые скулы. И довольно острые скулы. У твоего носа очень уникальная форма. В хорошем смысле, конечно.» Анализ его лица совсем не помогал Майку успокоиться; он достиг полной противоположности. Темноволосый парень начал бешено размахивать руками, подавая знак Уиллу прекратить эти дурацкие комплименты. Это было уже слишком. «Ладно, ладно, я прекращу.» — Уилл озорно усмехнулся, бросив последний долгий взгляд на тот кавардак, который он учинил, наклонил голову вперёд, и его чёлка снова упала на место, когда он вернулся к своему листу. Урок прошёл в мгновение ока. Майк продолжал украдкой поглядывать на Уилла, заканчивая свой посредственный рисунок. По его мнению, он совсем не отдал должного красоте Уилла; казалось невозможным её уловить. К его удивлению, Уилл тоже быстро закончил свою работу. Оба справились с заданием до окончания урока рисования, оставалось всего несколько минут. «Хочешь посмотреть?» — взволнованно спросил Уилл, держа лист близко к туловищу, словно защищая его от любопытных глаз. «Разве это вопрос?» Немедленно Уилл усмехнулся и перевернул бумагу, наконец, показав рисунок, которого Майк с таким нетерпением ждал. Майк был рад, что сидел, потому что от увиденного его чуть не снесло с ног. Рисунок был ничем иным, как шедевром. Он не мог постичь, как Уилл смог уловить столько деталей за такое короткое время. Он больше походил на фотографию, чем на набросок, но это была не та версия самого себя, которую он привык видеть. Вместо лица, которое он ненавидел в зеркале, Уилл нарисовал кого-то… лучшего. Более привлекательного. Это было странное, ошеломляющее чувство. Неужели Уилл действительно так его видит? «После того, как учитель оценит его, я могу забрать его себе?» — осторожно спросил Майк, его голос оставался тихим и нервным. Уилл кивнул головой, на его губах появилась улыбка: «Да, конечно.» Уилл протянул руку, предлагая рисунок, чтобы Майк мог его получше рассмотреть. Майк взял бумагу дрожащими пальцами, держа её тщательно, словно самую драгоценную вещь, которую он когда-либо касался. Он старался не касаться никаких линий, опасаясь случайно размазать их. Каждая линия была нанесена с такой точностью, что у Майка сжалась грудная клетка; он внезапно разозлился на художественный кружок за то, что они отложили его вступление. Конечно, настоящим источником его раздражения был не сам кружок — а то, что пока он застрял без кружка, Уилл застрял в кулинарном кружке с Карлтоном. «Уилл, привет! Я тебя искал!» Говори о самом дьяволе. Карлтон уже стоял в дверях, уверенно прислонившись к косяку, словно владел всей школой. Быстро толкнув локтем, он выпрямился и направился туда, где сидели Уилл и Майк. Быстрее, чем Майк успел заметить, Карлтон сел за маленький стол перед Уиллом, полностью заслонив последнего от взгляда Майка. Всякий раз, когда появлялся Карлтон, мир Майка окрашивался в оттенок красного. Желание защитить «своё» превращалось в острую, зубящую потребность полностью устранить препятствие. «Прикончи его», — шептал его разум снова и снова, словно мантра. Он наблюдал, как Карлтон говорит с Уиллом, его тело напряглось, а пальцы сжались, сминая края рисунка. Когда он понял, что повредил то, что ценил больше всего на свете, Майк дёрнул руками, позволяя бумаге упасть на стол. Он уставился на неё широко раскрытыми паническими глазами, напуганный собственной реакцией. «Хочешь пообедать вместе? Я случайно сделал слишком много десерта.» «Слишком много десерта.» Да, конечно. Майк видел, как Карлтон намеренно его готовил для Уилла. Бирка на подарочном пакете была более чем достаточным доказательством. «Эм… да. Хорошо.» — вынужден был согласиться Уилл из-за спины Карлтона. Почему всё теперь было Карлтона? Всего секунду назад было: «Майк, ты милый», «Майк, твой рисунок такой милый», «У тебя черты музы.» Почему Уилл не мог продолжать смотреть на него? Только на него. Грудная клетка Майка болела с физической, пронзительной интенсивностью. Кислый привкус осел в задней части горла, обжигая плоть. Его желудок скрутило так сильно, что ему пришлось наклониться вперёд, обхватив руками живот, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не рассыпаться прямо там на полу. Ему стало дурно — по-настоящему, физически дурно. Внезапно прозвенел звонок. С молниеносной скоростью другие студенты вскочили с мест, и комната взорвалась хаосом из шуршащих сумок и двигающихся стульев. Карлтон небрежно спрыгнул со стола, на котором висел, наконец, открыв Уилла за собой. «Увидимся», — всё, что успел сказать Уилл, прозвучав так, будто он был за многие мили отсюда, хотя сидел напротив. Он не стал дожидаться ответа, прежде чем встать и повернуться, чтобы последовать за Карлтоном из комнаты. Майк сидел, наблюдая, как Уилл уходит, идя за Карлтоном, ни разу не обернувшись, чтобы помахать на прощание. И вот так просто свет в комнате погас.