«Джеронимо Стилтон Вне зачета»

Ветер на Пике Ледяного Сыра всё еще пытался сорвать шляпу с Джеронимо, когда тот поправлял свой галстук перед объективом камеры Теи. Красная лампочка записи мигнула, и издатель «Эха Мышенции» преобразился. Его голос, поначалу дрожавший от горного холода, обрел ту самую профессиональную глубину, за которую его любили миллионы читателей. — ...Многие опасались, — произнес Джеронимо, глядя прямо в объектив, — что после кончины почтенного Смотрителя это святое место погрузится в хаос или станет добычей беспринципных дельцов. Но сегодня мы видим рождение новой легенды. Он сделал жест лапой в сторону Хеоси Яигаши, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди поверх стального доспеха. Ожерелье Мудрости мягко постукивало по металлу. — Хеоси Яигаши, — продолжал Джеронимо, и в его голосе прозвучало искреннее уважение, — не просто новый наставник. Опыт службы в военной полиции и суровая закалка превратили его в идеального стража. Здесь больше не учат только созерцанию. Здесь учат полноценной, жесткой самообороне. Хеоси открыто заявляет: он готов защищать школу от любого, кто попытается превратить её в разменную монету. И если Крисахруст — этот «Эскобар от мира капитала» — решит ступить на эту землю, его встретит не дряхлый старик, а стальной кулак правосудия. С вами был Джеронимо Стилтон. Мира вам… и силы, чтобы его защитить. Тея опустила камеру. Хеоси едва заметно кивнул, его глаза под шлемом блеснули пониманием. Это был их негласный договор: Джеронимо дает ему легитимность в глазах общественности, а Хеоси дает Джеронимо уверенность в том, что зло будет остановлено. *** Возвращение домой казалось сном. Гул двигателей «Мета-Мыши» убаюкивал, а вид удаляющихся китайских гор постепенно сменялся привычными огнями цивилизации. Спустя несколько дней Джеронимо наконец-то оказался в своей квартире на улице Ракушек. После разреженного воздуха Шэньси и запаха крови в коридорах додзё, Мышенция казалась почти игрушечной, слишком чистой и безопасной. Он с наслаждением вдохнул аромат старой бумаги, воска для паркета и легкий, едва уловимый запах сыра Грюйер, который всегда витал в его гостиной. Джеронимо с кряхтением опустился на свой любимый бархатный диван. Кости ныли, а разум требовал полной тишины. Он нажал на кнопку пульта, и телевизор заполнил комнату негромким гулом вечерних новостей. На экране мелькали лица политиков, реклама новых сортов корна и кадры из Мышенции, но мысли Джеронимо всё еще были там, на Пике, рядом с самураем в бежевом ханьфу. — Дом… милый дом, — прошептал он, закрывая глаза. — Никаких катан, никаких якудза, никаких пророчеств. Просто я и мой диван. Он уже начал погружаться в дрему, ту самую сладкую полузабыть, когда мир становится мягким и невесомым. Но внезапно воздух в центре комнаты странно изменился. Это не был звук или запах. Это было физическое ощущение, словно кто-то невидимый провел ледяным пальцем по его затылку. Джеронимо открыл один глаз, затем другой. Телевизор всё еще бубнил что-то о курсе акций, но в метре от журнального столика пространство начало… вибрировать. Воздух подернулся мелкой рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень. Свет в комнате на мгновение померк, а затем в самом центре этой аномалии вспыхнула тонкая серебристая искра. — Что за… — Джеронимо сел прямо, его лапы вцепились в обивку дивана. — Проводка? Опять короткое замыкание? Но это была не проводка. Прямо из пустоты, медленно и торжественно, начала материализоваться вещь, которой здесь быть не могло. Тонкая, изящная, вырезанная из неизвестного темного дерева, инкрустированная крошечными кристаллами, которые пульсировали мягким лазурным светом. Волшебная палочка. Она не упала на пол. Она зависла в воздухе, источая слабый аромат озона и горного тумана — того самого тумана, который преследовал его в Шэньси. Палочка медленно вращалась вокруг своей оси, словно выбирая направление, и каждый её поворот отзывался в ушах Джеронимо тонким, едва слышным звоном колокольчика. — Панда-волшебник? — прошептал Джеронимо, чувствуя, как шерсть на загривке встает дыбом. — Но как… Мы же за тысячи километров… Палочка внезапно замерла, её кончик вспыхнул ослепительно белым, и Джеронимо понял: тишина Мышенции закончилась. Магия, которую они встретили на Пике, не собиралась оставаться в Китае. Она последовала за ними, и теперь его уютная гостиная превращалась в новую арену для событий, к которым не подготовит ни один репортаж. Джеронимо потянулся к телефону, чтобы позвонить Бену, но его лапа замерла на полпути. Палочка сделала резкий выпад в его сторону, и по комнате разнесся голос, который он уже слышал в своих снах… или в кабинете Хеоси. — *Наследство… не выбирают, Джеронимо.* Мир вокруг дивана начал медленно растворяться в сиянии лазурных кристаллов.